Глава 42. Дежавю

Зайдя вместе со спутниками в огромную лифтовую кабину космопорта, я невольно испытал чувство дежавю. Особенно усилившиеся, когда, пробив на скоростном спуске застилающую изначально горизонт перину из облаков, увидел через прозрачный пол под ногами расстилающееся во все стороны бескрайнее зеленое море. Точно такое же, как открывшиеся когда-то взору при аналогичном спуске на руховскую планету. И даже без намека на многоэтажные высотки обещанного ультрасовременного мегаполиса.

— Э-э! А где дома-то? — опередив меня, потребовала разъяснений у наших «экскурсоводов» не менее озадаченная Марина.

— Ха-ха! Сюрприз, — хмыкнув в ответ балагур Ччверсс, окончательно примирившийся похоже за прошедшие трое суток со своей инвалидностью, и уже ничуть не комплексующий из-за отсутствующего хвоста и частично механической ноги.

— Фьелка, не тупи. Это ф гэруфьи планета. А нафа рафа предпофьитает фить под фемлёй, — более информационно, но куда как менее разборчиво, стала отвечать Ффаффа. — Фоответфтвенно, и пофтройки вфе городфкие тут подфемные.

— Эй, хорош спойлерить, — толкнул локтем в бок подругу раздосадованный Ччверсс. — Весь сюрприз насмарку!

Вокруг нас откровенно скалились навострившие уши попутчики — все поголовно гэручи в гражданской одежде.

— Ну не фердифь, пофалуйфта. Мне профто фалко их фтало, — смешным фирменным фырчанием оправдывалась Ффаффа. — У фьелов такие рафтерянные фтали лица.

— Рафтеренные, — передразнил подругу раздраженно крысюк.

— Фам дурак, — беззлобно тюкнула его хвостом по носу Ффаффа.

— А ну-ка заткнулись там все! — свирепо ощерился Ччверсс, озираясь по сторонам на прыскающих в кулаки многочисленных соглядатаев.

Армейская форма и свирепый вид явно нюхнувшего пороху на передовой инвалида подействовали на гражданских отрезвляюще. Мигом осознав, что вот сейчас могут конкретно огрести от безхвостого отморозка, сторонние крысюки поголовно сделали максимально серьезные морды и бочком-бочком отодвинулись подальше от нашей опасной четверки.

— А где там подземные спуски в подземный город? — развеяла очередным своим вопросом возникшее было вокруг напряжение Черникина.

— О, это вафе прикол. Вот там виффф… — начавшую было сразу объяснять ей Ффаффу на полуслове радикальным образом оборвал Ччверсс, захлопнув попросту подруге ладонью её чересчур говорливую пасть.

— Сейчас спустимся, и сами всё увидите, — не терпящим возражения тоном констатировал инвалид.

После чего дальнейший наш скоростной спуск продолжился в тишине…

Однородный поначалу зеленый массив под ногами, по мере нашего приближения из заоблачной выси к земле, преображался постепенно в россыпь квадратных, прямоугольных и прочих многоугольных формаций ухоженных парков, скверов, садов, лужаек, клумб, аллей… А меж раскидистыми древесными кронами и в пышных зарослях постриженного кустарника здесь и там всё чаще мелькали блики воды, обозначая таким макаром широко разветвленные сети оросительных каналов, скрытые от жара дневного светила в спасительной тени густой листвы.

Разглядывая в тишине с верхотуры этот несущийся навстречу нам невероятный инопланетный город-сад (вернее, разумеется, его открытую для обозрения пышно-цветущую макушку), до дрожи напоминающий местами джунгли руховской планеты, практически так же окультуренные в районе возведенного империей космопорта, я не заметил, как провалился в омут запутанных мыслей и размышлений, навеянных недавними шокирующими откровениями Марины…

Со слов Черникиной выходило, что никакой спящей Берты в скорбном ковчеге на самом деле уже не было в момент его вскрытия нашей командой. Так-то, возможно, изначально укротительница там и была. Но случившийся во время катастрофы взрыв катера беглецов вероятно что-то там серьезно повредил в обшивке спасательной капсулы, нарушив герметизацию. И помещенного внутрь разумного впоследствии в буквальном смысле слова расплескало по стенкам внутренней кабинки из-за чудовищного перепада давления. Когда же обнаруженный в открытом космосе и переправленный, соответственно, жгутами-манипуляторами нашего катера в шлюзовую камеру ковчег мы втроем с агентами вскрыли там же, на куче металлолома, то внутри, вместо тела спасенного, обнаружили лишь обледенелые кровавые ошмётки. Жуткое зрелище, от которого я тут же потерял сознание, впал в кому и провалялся, в итоге, овощем следующие трое суток.

Катер же наш, меж тем, строго следуя графику полёта, точно в срок достиг намеченного пункта назначения и благополучно опустился сперва на орбиту Ссоршши (название единственной живой планеты в этой звездной системе). Далее, получив от диспетчера космопорта разрешение на посадку, приземлился в указанный квадрат на гигантской высотной платформе.

Ко мне был экстренно доставлен местный (космопортовский) «айболит». Который, проведя обследование коматозного тела, успокоил моих товарищей, что это банальный сбой иммунной системы на фоне сильнейшего эмоционального потрясения. Заверил, что из комы я сам обязательно выйду в течение ближайших пары дней. Но, в принципе, произойти это может в любую минуту. Потому моим товарищам остается только запастись терпением и ждать. Ну и уберегать меня в дальнейшем, по возможности, от нервных потрясений, после выхода уже из комы, разумеется.

Ждать моего самостоятельного пробуждения, в итоге, пришлось почти полтора дня после визита врача. То бишь «айболит» со своим двухдневным прогнозом практически угадал. Дежурить так долго у мой постели хватило терпенья лишь у преданной подруги Марины. Остальные же постепенно переключились на собственные текущие дела и заботы.

Крылатый капитан наш сосредоточился на организации и контроле работы космопортовской силовой линии, выделенной по армейской квоте катеру для восполнения заряда почти в ноль разряженных батарей. Часть этой «халявной» энергии местные ушлые делюги запросто могли умыкнуть в процессе, дабы сбагрить потом по дешёвке своим прикормленным перекупам. Потому следить за долгим процессом зарядки корабельных батарей капитану приходилось что называется в оба глаза. И он практически не вылазил все дни нашего нахождения в порту из своей рубки, мониторя через визор шлемофона поток энергии, закачиваемой в батареи катера.

Оба агента свинтили в местное планетарное отделение СБ, улаживать свои служебные формальности. Потому, собственно, их не оказалось на борту катера в момент моего пробуждения.

Гэручи же наши выклянчили для себя спуск вниз и ночную прогулку по припортовому городу. Поскольку крысюки на планете гэручи должны были чувствовать себя, как рыбы в воде, опасений, что Ччверсс с Ффаффой могут где-то там заблудиться ни у кого не возникло, и их отпустили. Собственно по возвращении с той самой многочасовой прогулки Ччверсс с Ффаффой аккурат и застали мое пробуждение.

Ну а верная Черникина, как уже упоминал ранее, осталась у моей бессознательной тушки нести вахту в нашей каюте…

Конечно я поначалу воспринял в штыки нелепую байку о якобы кровавых ошметках, вместо живого тела, в содержимом ковчега. Ведь в памяти были свежи яркие и на все сто реалистичные образы обнаруженной нашим трио внутри спящей укротительницы. Однако, следуя оставленной агентами на случай моего неприятия инструкции, меня сопроводили в рубку к грабсу. Где оторванный от важного дела и злой, как черт, це-верт Ггаарр Зулбб продемонстрировал мне на круглом потолочном экране и продублировал голограммой стационарного отражателя специально сохраненную запись трехдневной давности из шлюзовой камеры. Там я собственными глазами типа повторно, но уже как бы со стороны наблюдая через головы склонившейся над ковчегом троицы, узрел окруженную ледяной кровавой коркой пустоту внутри вскрытой Врустом капсулы. Ну и далее, как было предсказано, собственную позорную отключку. Не обернувшуюся болезненным падением на острое железо вокруг лишь благодаря агентам, с обоих сторон одновременно подхватившим меня под руки.

Это было фиаско, блин. Полное и неоспоримое.

Дальше препираться после столь наглядной демонстрации было просто глупо. Пришлось смириться с позорной отключкой. И принять, что я походу реально словил от шока невероятно реалистичный глюк. Последующие же коматозные сны стали лишь невольным его продолжением…

— Алё, Варламов, ты чего завис-то у меня опять? — дернула меня за руку Черникина, возвращая от тяжких размышлений к реальности.

Оказывается мы уже находились внизу. Гигантская лифтовая платформа остановилась, огромные прозрачные створки разошлись в стороны, и весело гомонящая толпа наших «гражданских» спутников-гэручи, уже, соскочив с платформы, вовсю семенила по газону прилифтовой площадки. Забавно балансируя влево-вправо на каждом шагу вздыбленными выше голов кончиками своих хвостов.

— Ребят, чё-т мне он не нравится, — снова заговорила Марина, обращаясь уже к паре наших крысюков. — Может, вернемся обратно на катер от греха? Пока далеко от порта не утопали.

— Да не ссы, челка. Всё норм будет, — заверил девушку Ччверсс, возвратившийся после короткого шушуканья в стороне с крысюком в форме работника космопорта, исполняющего роль лифтера в нашей кабине. — Я вон, гля, уже и о транспорте для нас четверых договорился, — ушлый инвалид продемонстрировал какой-то серебристый кругляш, переданный ему только что крысюком-лифтером. — С вас, кстати, по пять литариев за аренду аппарата.

— Фига се! А чё так дорого-то? — возмутилась тут же Марина.

— Потому что нам нужно срочно. А антиграв этот, — снова взмах зажатым между когтистых пальцев серебристым брелком, — запаркован уже прям здесь, у лифта, — ничуть не смутившись, обстоятельно растолковал Ччверсс.

— Да не факатывай ты так глафа, подруга, — подключилась к натиску своего самца Ффаффа. — Вфего-то по пятерке — это ф даром пофьти. Фато с антигравом под боком мы, как обефали, теперь к яме ф ветерком фгоняем. И ефё туфьа времени, фьтоб дуфевно оттопыритьфя там потом, нам офтанетфя.

— Ведь Олегу нужны положительные впечатления? — подхватил за крысючкой снова Ччверсс. — А он ведь хотел как следует распробовать на вкус: что за чудо такое — эта наша загадочная яма?

— Угу, — кивнул я. — И по-прежнему имею такое желание.

— Блин! Но не по пять же литариев с носа.

— Чел, угомони свою челку, а, — возмутился потерявший терпение Ччверсс.

— Марин, ну чего ты?..

— И где ж тут антиграв у лифта? — подмигнув мне, сменила тему Марина, кивая крысюкам на пустой газон прилифтовой лужайки. Откуда, кстати, вдруг разом сгинула вся сошедшая только что с нашей лифтовой платформы и уже прилично отдалившаяся толпа гэручи.

— Ой, и эти все тоже там вдруг пропали, — озвучила следом мое удивление не менее впечатлившаяся случившимся фокусом Черникина.

Одинокий лифтер в стороне невольно оскалился на эту последнюю её фразу.

— Пошли, сейчас всё сами увидите, — хмыкнул Ччверсс. И, подавая пример, первым захромал на лужайку.