Глава 23. Междусобойчик на минималках

— Сам, блин, в шоке, — хмыкнул на мою предъяву Смерницкий, ожидаемо обнаруженный мной в прихожей нашей казармы, у двери изолированного кабинета це-стожа. — Он полчаса назад, прикинь, меня среди ночи растолкал. От расспросов отмахнулся. И со словами «у Варламова там какие-то проблемы» приказал проводить к отсеку с вашей казармой. А ты ж знаешь, как Вруст умеет настоять, когда ему невтерпеж. Пришлось подчиниться… Вскочил. Напялил комбез впопыхах. Ну и вот, собственно, сам видишь — мы здесь… А чего ты, кстати, там натворил-то? С чего вдруг посередь ночи суета такой началась?

— Артем, с темы не съезжай. Ни за что не поверю, чтоб ты шефа не расспросил по дороге, — проворчал я в тон собеседнику полушепотом.

Поскольку беседа наша происходила в считанных метрах от первых коек спящих жал, общаться приходилось втихушку. За соблюдением тишины в спящей казарме строго бдела бодрствующая стража из жал дежурного дежа. И нарываться на проблемы с этими злыми от вынужденной бессонницы сослуживцами у нас с Артемом не было ни малейшего желания.

— Не, ну кое-что выведать-то мне удалось, — хитро прищурился Смерницкий. — Но давай так. Сперва ты просвещаешь меня о причине вашего ночного переполоха. А потом уже и я, как на духу выкладываю, всю добытую из старшего агента информацию.

— Вот ты жук, конечно, Смерницкий, — покачал я головой. — Ну ладно, твоя взяла, спорить чё-т нет настроения. В общем, после отбоя, когда остальные жала вокруг безмятежно уснули и засопели, я один, как дурак, ворочался на койке с боку на бок, не в силах заснуть. Потому как за минувшие сутки в камере я отоспался наверное уже на неделю вперед. Ведь там, окромя как дрыхнуть, собственно, и заняться больше нечем было. Теперь же, когда спать жалу полагалось по распорядку, сна у меня не было ни в одном глазу. Смирившись с тем, что с бессонницей бороться бесполезно, решил остудить забитую всякими-разными мыслями голову контрастным душем. А дабы не привлекать к себе внимания, активировал пассивку Мимикрия — это функция у меня такая маскировочная. Ну ты в курсе, я ж тебе о ней, вроде, уже рассказывал.

— Фига ты, конечно, с походом в душ заморочился, — прокомментировал Смерницкий, не удержавшись.

— Не хотелось одиноким звуком шагов в тишине внимание к себе привлечь, — пожал я плесами. — Ведь знаешь, как гулко они порой разносятся по ночам в спящей казарме. Еще разбудил бы кого… А у меня и так среди сослуживцев в стоже репутация, после череды последних злоключений, ниже плинтуса. Потому и решил незаметной мышкой к душевым проскочить. Плюс дополнительная активация энергозатратной пассивки должна была меня значительно утомить, после чего, по возращении из душа, рассчитывал все-таки попытаться уснуть наконец.

— Да ты прям стратег у нас, блин, — снова хмыкнул Артем, не сдержавшись.

— В итоге до душа добрался никем не замеченный, как рассчитывал. Душевно там поплескался. Привел в порядок мысли в голове. Смыл пот с тела. Когда же, покончив с водными процедурами, выбрался из душевой кабинки, стал вдруг невольным свидетелем крайне отвратительной сцены… — Далее, не вдаваясь в излишние подробности, я поведал бывшему другу сжатую версию предотвращенного недавно группового изнасилования.

— Вот извращуги мохножопые, — эмоционируя на услышанное, шикнул чуть громче обычного Артем. Из-за чего тут же угодил под перекрестье сердитых взглядов сразу пары ближайших к нам дежурных жал-стражей. И моему собеседнику пришлось тут же выставлять перед каждым ладонь, каясь в беззвучном извинении. А далее он продолжил говорить уже совсем шепотом:

— Распустил, конечно, Члюфа своих крысюков. А всё из-за того, что во время эвакуации из цитадели, он вылетел с дежем гэручи в одном антиграве. И совместный тот перелет до космопорта, изрядно отягощенный случившимся вдогонку подрывом реактора в покинутой цитадели, изрядно сплотил це-стожа с собратьями по несчастью — крысюками. Вот последние и возомнили о себе потом невесть что… Ну да ничего, мы теперь, когда соответствующий сигнал от тебя получили, Жшахсса со всей его не по рангу раздухарившейся кодлой живо к ногтю прижмем.

— Смерницкий, вот только давай меня, пожалуйста, в эти ваши внутренние разборки впутывать не станем, — заспорил шепотом я. — Не хотелось бы, заешь ли, еще и репутацию стукача СБ за здорово живешь на ровном месте заполучить.

— Поздно пить «боржоми», когда почки сели, — фыркнул в ответ бывший друг. — Ты уже, хочешь-не хочешь, в этом дерьме завяз по самые уши. «Черный плащ», блин, выслеживающий и карающий злодеев, под сенью своей читерской Мимикрии. Ха!

— Очень смешно. Прям бу-га-га, — шикнул я в ответ. — Так-то я Ффаффу от надругательства спас.

— Олег, без обид. Но так-то: ваши с крысючкой два голоса не пересилят целую кодлу голосов прочих участников несостоявшегося злодейства. Ведь их там уже, как минимум, четверо: Жшахсс, Ссявгусс и Зслобсс внутри помывочной плюс какой-то неизвестный гэручи, позвавший на подмогу це-стожа. И ещё запросто может отыскаться пара-тройка якобы случайно проснувшихся среди ночи гэручи, которые что-то там слышали, и это что-то полностью совпадает с правдоподобными объяснениями Жшахсса своей невиновности. А поскольку, по факту, насилие ведь не свершилось, и видеорегистраторы в помывочном отделении, по понятным причинам, отсутствуют, выходит, что и доказать гнусное намерение группы несостоявшихся насильников окажется практически невозможно. Но учитывая наше с Врустом к тебе, Олег, исключительное расположение, твоих вместе с Ффаффой протокольных показаний под видеорегистратор, уверен, будет достаточно для официального начала нашего расследования в отношении…

— Ну-ка стоп! Не собираюсь я не на кого официально заявлять, — перебил я. — Все. Точка.

— Но…

— Никаких «но», Артем. И, вообще, ты, помнится, обещал тоже поведать мне о чудесном спасении из огня и появлении здесь своего шефа. Я твое условие исполнил. О причине нашего ночного переполоха рассказал. Теперь твой черед.

— Да запросто, — хмыкнул бывший друг. — Правда толком подробности выспросить у Вруста, сам понимаешь, мне не хватило времени. И только по вершкам пробежать удалось. Но общая картина в итоге у меня сложилась следующая… Когда на территории жраток полыхнул пожар, спровоцированный орбитальной бомбардировкой с хофов, не растерявшийся Вруст добыл тут же из инвентаря трофейный пузырь с вонючкой, вскрыл его, первым, подавая пример, облился хлынувшей наружу слизистой дрянью сам и настоял далее, чтоб следом так же обильно обляпались вонючкой и все прочие оставшиеся с ним внизу смертники. Далее, по примеру горза, все дружно залегли на землю, обернув вокруг головы и лица пропитанное вонючкой тряпье, и попытались как можно глубже зарыться в неё. Расчет был на то, что обладающая жароподавляющим эффектов вонючая слизь, пока не испарится, будет защищать кожу от бушующего вокруг пожара. Проблему же удушья угарном газом частично должны были решить имеющиеся у жал носовые фильтры, плюс наличие у каждого срытмпского ветерана пассивной функции Всеядный. Еще смягчить угарный жар обязана была обмотка из пропитанного вонючкой тряпья. Ну и далее уповать уже приходилось на живучесть каждого конкретно организма… Залегших и зарывшихся, как смогли, в землю бедняг почти сразу же придавило кучей попадавших на них сверху коконов — тоже достаточно огнеупорных из-за наличия внутри сходной с вонючкой слизи, выделяющейся из куколок по мере их созревания. Вруст уверен, что этот дополнительный навал из коконов им на спины и сохранил в итоге его и прочих жал-смертников от испепеления в бушующем вокруг огненном шторме.

— Нормально ты так по верхушкам пробежался, — хмыкнул я, не удержавшись, воспользовавшись паузой переводящего дух рассказчика.

— Ну если дальше тебе не интересно…

— Всё-всё, молчу, — поспешил заверить я Артема.

— Ладно, погнали дальше… Увы, подавляющее больштнство оставшихся внизу наших товарищей все-таки задохнулись от угарного газа. Выжить и не угореть смог сам живчик Вруст. Что, учитывая его переваливший давно за второй десяток системный показатель сферы развития Регенерация, согласись, было не очень-то и удивительно. И еще наш здоровяк Мих. Хотя провалившийся в глубокий коматоз Гуруда очень сильно обгорел и едва дышал, но активную фазу огненного шторма сдюжил и продолжал отчаянно цепляться за жизнь на уже затухающем пепелище. Наш боевой товарищ Сыч Грубан, увы, испепеляющего жара не перенес и задохнулся в огне вместе с бедолагой Бампером — у тули, с его нетерпимостью дыма, сам понимаешь, изначально шансы на выживание были нулевые. И оба лехлеца Рагут и Цвук так же не выдержали это убийственное испытание и угорели в раскаленном аду огненного шторма… Впрочем, Вруст с Михом, похороненные под горой из обугленных коконов, не имея сил выбраться оттуда самостоятельно, тоже в скором времени неминуемо распрощались бы с жизнью. Если б с хофа за ценным старшим агентом, в инвентаре которого хранились носители с архиважной для всего имперского флота информацией, не был своевременно отправлен челнок с десантной группой в пару дежей наиболее опытных ветеранов. Благо мой доклад об оставшемся внизу старшем агенте Врусте, с точными координатами его местоположения, своевременно дошел до нужных ушей в высшем руководстве. Разумеется, никто не надеялся, что горз исхитрится выжить в эпицентре бушевавшей более получаса огненной бури. Отправленной вниз группе было поручено отыскать на затухающем пепелище хотя бы обгоревшие останки Вруста. Чтоб гарантированно быть уверенными, что законсервированные в них носители со сверхсекретной информацией точно не достанутся врагу…

— Погоди. Это что же получается? Выходит, за горзом отправили поисково-спасательную группу еще когда нас с ребятами только-только развели по отдельным камерам? — перебил я.

— Да. Вероятно, все так и было, — кивнул бывший друг. — Но я сам был не в курсе касаемо этой сверхсекретной операции. И во время нашего недавнего разговора я вместе с тобой искренне оплакивал сгоревших товарищей.

— Угу. Продолжай.

— Ну дальше, как не сложно догадаться, катапультированные с челнока на полукилометровой высоте жала поисковой группы, направляемые искинами персональных антигравов, приземлились на курящееся после только что закончившегося пожара пепелище точно в намеченном квадрате. И просканировав местность, отыскали аккурат в указанном мною квадрате под грудой головешек Вруста со товарищи. Двум чудом дотянувшим до появления спасателей жалам Врусту с Михом тут же вкололи лошадиную дозу стимуляторов. И отнесли пребывающих в бессознательном состоянии живчиков на место скопления приземленных челночных антигравов, куда через определенное время должны были ударить силовые лучи с хофа, нацеленные на персональные летательные аппараты десанта… А вот сейчас ты прям сильно прифигеешь, — после небольшой паузы вдруг огорошил Артем.

— Ну и?.. Давай уже, не томи.

— В ожидании условленного часа эвакуации часть жал из поисковой группы, вооружившись сканерами, отправилась шерстить ближайшее пепелище, — продолжил нашептывать мне на ухо интриган Смерницкий. — Ветераны рассчитывали отыскать там какие-нибудь уцелевшие останки рухов, с целью сбыть их по возвращении за звонкую монету лаборантам на опыты. И вот одному из этих ушлых собирателей фартануло набрести вдруг на еще одно сильно обгоревшее, но живое, тело жала-имперца. И этим третьим счастливчиком, когда его выкопали из полуметрового слоя горячего пепла, оказался наш проныра Ччверсс.

— Да иди ты! — выдохнул я.

— Вот и так же охнул, когда от Вруста эту новость услышал, — хмыкнул Артем. — Ччверсс был сильно обгоревшим, естественно. Местами даже обуглившимся. Он пребывал в глубокой коме. Но сердце у него билось. И накачав стимуляторами, беднягу отнесли к остальным чудом выжившим… Расспросить, как этот славный гэручи в одиночку выжил в эпицентре огненного шторма, Вруст, по понятным причинам, не смог. Горз в бессознательном состоянии, как пара его обгоревших товарищей, перенесся силовым лучом на борт хофа. О выживших же вместе с ним Михе и Ччверссе он узнал уже постфактум, первым из спасенных очнувшись в медблоке. Дальше, экстренно приведенный врачами в относительную норму, Вруст отправился сперва с докладом о случившемся в штаб к руководству. И получив там, соответственно, новые вводные, наведался уже среди ночи ко мне в каюту. Ну а что было дальше, ты уже в курсе… Вот такие дела, Олег.

— А с Михом и Ччверссом как там дела вообще обстоят?

— Когда Вруст уходил из метблока оба все еще пребывали в критическом состоянии. Но это было часов шесть примерно назад. Вполне возможно, что за прошедшее время кого-то из них удалось уже привести в относительную норму. В любом случае, медперсонал там отличный, оборудование первоклассное, и что теперь обязательно обоих вытянут хоть с того света можешь даже не сомневаться.

— Очень хочется в это верить, — кивнул я и с печальной улыбкой добавил: — Однако какой все ж таки невероятный везунчик этот проныра Ччверсс.

— И не говори. А когда в медблоке его снова на ноги поставят, ох, чую, аукнутся Жшахссу ффаффины слезы.

— Да уж, среди гэручи ветеран Ччверсс и раньше был в огромном авторитете, а уж теперь… И Ффаффа кстати, стоит отдать крысючке должное, до сих пор верит в своего самца. Что он выжил вопреки всему. Ну теперь-то…

— Варламов, зайди, — раздался вдруг властный голос горза из приоткрывшейся двери кабинета. И наш со Смерницким душевный междусобойчик на минималках тут же прервался поневоле.