Глава 22. Разнос с визитом

— Ты у меня в карцере сгниешь, говнюк! — трунг аж почернел от злости, распекая меня за подвиги в помывочной. Но хвостом по новой замахиваться не решился, впечатленный походу моей молниеносной реакцией и перехватом предыдущего яростного удара у самой груди.

Как выяснилось позже, какой-то доброхот стуканул нашему це-стожу о драке в мужской секции помывочного отделения. Думаю, сдал меня кто-то из подручных Жшахсса, оставленный це-дежем крысюков в раздевалке для контроля входа в помывочное отделение. Чтобы, в случае прихода в раздевалку из общей казармы какого-нибудь терзаемого бессонницей любителя ночного душа, часовой успел бы заблаговременно предупредить развлекающихся с жертвой злодеев-гэручи. И последние, соответственно, в своем дальнем закутке успели б тогда вовремя затаиться… Когда же я, незамеченный хвостатыми ушлепками в дальней кабинке, подкрался к злодеям и внезапно атаковал крысюков-насильников сзади, услыхавший шум в помывочном отделении наблюдатель поначалу дернулся, вероятно, своим на подмогу. Но, увидев, как я играючи разделался с Жшахссом и Ссявгуссом, вовремя сообразил, что мне он не противник, и рванул за поддержкой к це-стожу, безмятежно дрыхнувшего со всеми прочими жалами в общей казарме-отсеке орбитального хофа. Уж не знаю чего там наплел разбуженному посреди ночи Члюфе этот скотина-доброхот, но в помывочное отделение наш грозный командир, во главе дежурного наряда, ворвался злым, как черт. И не разбираясь кто прав, кто виноват, сходу лупанул по мне активацией функции Метка Подчинения — благо стараниями долбанной СБ хофа имел такую возможность.

Ну а дальше все просто. Меня мгновенно скрутила и обездвижила чудовищная вспышка боли. Пострадавших же якобы от сумасбродной агрессии психа-меня бедолаг гэручи привели в чувство и, проигнорив попытки Ффаффы донести до высокого начальства безобразную правду об едва не случившемся преступлении, отправили всех крысюков по койкам на боковую. Невредимых — в казарму, побитых — в медблок. Меня же — как только в раздевалке с грехом пополам натянул непослушными руками на тело чистый комбез — дежурный наряд сопроводил в кабинет це-стожа и пихнул туда на растерзание злому, не выспавшемуся трунгу.

— Я тя, говна кусок, с дерьмом смешаю! В штурмовой стож рядовым жалом к таким же отморозкам сошлю! Потому что там такому психопату неуправляемому — самое место! Дисциплина в штурмах никакая, и драться придется бесконечно! Всё, как ты любишь! Ну а то, что смертность там зашкаливает, уж извини! Не желаешь соблюдать уставной порядок и исполнять приказы старшего по званию, отправляйся срывать свою удаль безбашенную на рухах! Они жвалами своими гонор тебе быстро отчекрыжат! Вместе с бестолковкой упрямой!

— Да говорю же, — воспользовавшись паузой, невольно возникшей у Члюфы, задохнувшегося после выданного на одном дыхании яростного разноса в мой адрес, поторопился вставить хотя бы пару слов в свое оправдание, — я не просто так гэручи там отмудохал, а за дело гадов…

— Молчать! — по новой взревел трунг, перебивая. — Я твой це-стож! Потому я здесь решаю: просто или не просто! За дело он — видали?.. Тебя ж, болвана эдакого, только-только из-под ареста освободи! Ты ж под Меткой до сих пор ходишь, дебила кусок! Должен вести себя, соответственно, тише воды ниже травы! Бродить неприметной тенью по углам! А еще лучше: на койке невидимкой отлеживаться! Ты же, пенек безмозглый, в первые же часы после освобождения мне тут драку посреди ночи устроил! Да так, вражина, расстарался, что аж двоих гэручи в медблок отправил!

— Я просто грязный был очень. И помыться в душевую…

— Молчать! — снова рявкнул це-стож, недослушав. — В общем так! Лопнуло мое терпенье! Всё! Решено! Окончательно и бесповоротно!.. Сейчас тебя в карцер отконвоируют, и досыпать уже там будешь, — перешел с ора на нормальную речь устало рухнувший в кресло трунг. — А завра утром, как обещал, организую перевод твой в штраф-стож. И геройствуй там хоть…

— Отставить перевод, — вдруг раздался знакомый властный голос из-за спины.

Обернувшись, я не поверил собственным глазам.

Гривастый горз Вруст, живой и ни разу не обгоревший, в чистом с иголочки комбезе и с загипсованной и подвешенной на широкой черной перевязи левой рукой, по-хозяйски прошел в кабинет це-стожа Члюфы Грууска. Подхватив здоровой правой стул у стены, горз поставил его напротив члюфиного стола, сел на него и вальяжно закинул ногу на ногу.

— Господин старший агент? — мгновенно подобрался в своем кресле це-стож.

— Олег, выйди, — не оборачиваясь, распорядился авторитетный горз. — У нас с твоим це-стожем будет приватный разговор по душам.

С трудом сдержав рвущийся наружу поток вопросов, я молча подчинился и, попятившись, выскочил за дверь.