Глава 20. Прилив воспоминаний в потоке горячей воды

Боже, какой все-таки кайф: просто неподвижно стоять под мощными струями горячей воды в стандартной душевой кабинке.

А пока руки, скользя по распаренному водой телу, оттирали въевшуюся за время заточения даже в поры грязь, в голове сам собой продолжал крутиться недавний разговор с Артемом.

— … Вот так, шел-шел патруль по утвержденному маршруту и наткнулся вдруг на человеческий труп в конце совершенно пустого технического коридора. Доставленный вскоре к находке цестож Заран — тот самый ватург, при преступном попустительстве которого двое диверсантов проникли на хоф — так вот, он первым опознал в покойнике нашего Дэйва, — продолжал шокировать меня своими откровениями младший агент Смерницкий. — А последующее вскрытие тела подтвердило изначальную догадку агентов, что бедняга стал инкубатором для ражгха — червя-паразита, захватывающего под полный ментальный контроль сознание своей жертвы. Берта же, как стало теперь очевидно, являлась в их с Дэйвом тандеме укротителем ражгха. И это по ее команде руховский паразит сменил жертву, захватив под ментальный контроль, предположительно, уже кого-то из команды хофа. Покинутый же паразитом инкубатор-Дэйв мгновенно скончался от обширного инсульта. Избавиться же от трупа своей бывшей марионетки Берте помешал, вероятно, как раз-таки появившийся неожиданно патруль. И Берте пришлось пожертвовать телом Дэйва, дабы увести от потенциальной погони только-только захваченного паразитом и еще крайне неуклюжего ценного пленника из команды хофа. Ради превращения в покорную марионетку которого, с конечной целью реализации крупномасштабной диверсии на хофе, это всё, собственно, и затевалось изначально. Потому…

— Стоп. Что-то я уже совсем запутался, — перебил я. — С чего ты, вообще, взял, что эта гребаная диверсантка-укротитель моя Берта?

— Ну, во-первых, перед посадкой на платформе космопорта в челнок Зарана, те двое якобы отбившихся от своего дежа жал-челов по всей форме представились цестожу ватургу. И назвались они не абы кем, а жалами нашего дежа: Бертой Зули и Дэйвом Трезелом…

— Да мало ли кто кем в той неразберихе мог…

— Во-вторых, — повысив голос, продолжил Артем наперебой моему возмущенному причитанию. — Я собственными глазами видел в морге тело бедняги Дэйва. И это точно был наш бывший сослуживец. В-третьих. Составленный со слов Зарана и жал его стожа словесный портрет подозрительной напарницы Дэйва на все сто совпадает с довольно приметной внешностью твоей подруги, Варламов. Так что тут ошибки быть не может. Берта Зули — диверсант рухов. Просто прими это, как факт.

— Сюр какой-то! — схватился я за голову.

— Да, когда узнал от местных агентов СБ обо всем этом, я тоже был в шоке, — кивнул бывший друг. — Но, увы, факты вещь упрямая, и против них не попрешь. Из-за проникновения на борт хофа вражеских диверсантов, повсюду здесь были ужесточены многократно меры контроли. И потому, собственно, была столь жестко изолирована в карантин, сразу после переноса силовым лучом на корабль, вся наша группа. Размещенные по одиночкам, без контакта со своим укротителем, ражгхи, несмотря на всю свою филигранную способность к мимикрии, в течение контрольных суток обязательно выдали б себя беспокойным поведением жертв-марионеток. На то и был расчет.

— То есть всё время заключения в камере меня считали зараженным паразитом? — возмутился я.

— И не только тебя. Всех нас.

— Но для тебя-то, вроде как, сделали исключение, — хмыкнул я.

— К коллеге агенту возникло чуть более доверительное отношение, — пожал плечами Смерницкий.

— Да ну, блин! Что за бред! Любых паразитов можно выявить в медблоке после глубокого сканирования организма. Как тогда с нами было. После скитания по местным джунглям, сразу по возвращении в цитадель, просканили и всё готово. Помнишь, как это было? Ты ж сам там присутствовал? И никакой дебильной изоляции в камере на сутки… Ни за что не поверю, что медблок огромного орбитального хофа оснащен медицинским оборудованием хуже, чем медблок нашей цитадели.

— Нормально хоф оборудованием оснащен.

— Ну и фиг ли тогда?

— Мигли, блин.

— Чё?..

— Приоритеты просто теперь стали другие.

— Как это?

— А вот так. Тогда в приоритете были жизни жал, сейчас — поимка диверсанта-укротителя, то бишь Берты, — развел руками Артем. — Ражгхи, если токовые имелись, должны были всё время оставаться в телах своих жертв невредимыми и непугаными. Что невозможно при глубоком сканировании предварительно усыпленного организма. Вот и пришлось выявлять наличие в ваших телах коварного паразита исключительно наблюдением. Чтоб отпущенная впоследствии на волю жертва-марионетка спокой навела далее агентов на своего укротителя. Скрытое убежище которого ражгх отыщет в любом конце хофа благодаря наличию меж паразитом и укротителем ментальной связи.

— А то, что зараженный паразитом имперец мог в любой момент сдохнуть от обширного инсульта, вам, выходит, было по барабану?

— Это война, Олег, — хмыкнул бывший друг. — А мы жала империи — то бишь готовые к самопожертвованию солдаты. И как не крути, придется признать, что цель в данном случае оправдывала средства.

— Суки!

— Варламов, держи себя в руках. Не забывай о Метке Подчинения.

— Я вот только одного понять не могу: чё ж так всё сложно-то у вас? Ведь в коридорах хофа, наверняка, повсюду напичкано немерено разномастных видеорегистраторов. И неужели с их помощью сразу нельзя было отследить перемещения по кораблю диверсантов — благо, приметы обоих имелись изначально?

— Варламов, ты чем слушаешь-то, — поморщился Артем. — Я ж еще в самом начале нашего разговора объяснил, что уникальная мимикрия каждого ражгха делает абсолютно неприметным и его жертву-марионетку, и находящегося поблизости укротителя не только визуально для сторонних наблюдателей, но и для фиксации на отражатели с окружающих видеорегистраторов.

— Ну тогда снова непонятка, — ухмыльнулся я. — Как, стесняюсь спросить, можно было проследить дальнейший путь выпущенной из камеры марионетки с вероятным паразитом до воссоединения с укротителем, если читерская мимикрия ражгха сделает его практически невидимкой для любых наблюдателей сразу же на выходе из заточения?

— Это ж очевидно, Варламов. Благодаря Метке Подчинения, разумеется. Активированная на теле марионетки Метка позволяла проследить даже маршрут невидимки. И через нее агенты элементарно вышли бы на затаившегося укротителя.

— Ну и чё?.. Сработала с кем-нибудь из наших эта ваша иезуитская схема?

— А сам-то как думаешь?

— Думаю: что изначально идея была идиотской.

— Всего лишь одна из многих, — пожал плечами бывший друг. — Агенты одновременно стали рыть в разных направлениях.

— Вот кроты, блин.

— Поуважительней — будь добр.

— Ладно, флаг вам в руки… Мой суточный карантин, я так понял, благополучно закончен?

— Всё верно.

— Но дверь моей камеры до сих пор отчего-то закрыта?

— Потрясающая наблюдательность.

— Смерницкий, ты задолбал. Я в душ хочу! Говори уже конкретно: чего тебе от меня надо?

— Содействие в поимке Берты, разумеется, — развел руками бывший друг…

Заливающая лицо горячая вода, помимо грязи с тела, смывала усталость и напряжение тяжелого разговора. И даже мерзкое послевкусие от данного бывшему другу ублюдского обещания не казалось уже теперь таким невыносимым.

В конце концов а чего такого, собственно, я ему пообещал? Ну поброжу пару дней — типа гуляю — по пустынным коридорам хофа в указанных агентами секторах корабля. Попрактикуюсь, от нефиг делать, в активации доступного набора функций. Можно считать это обычной тривиальной тренировкой — только и всего.

Берта ж не дура. Даже если она там поблизости обретает и почувствует из-за активации Грауса рядом знакомое присутствие, выходить со мной на контакт точно не рискнет. Что это чистой воды очевидная подстава — ежу ж понятно. А как-то целенаправленно вычислить во время этих бесцельных блужданий по здешним коридорам логово затаившейся любовницы мой текущий функционал не позволяет от слова совсем…

«Я тебе помогу, младший брат?» — вдруг раздался в голове до дрожи знакомый вкрадчивый голос мертвого монстра.

— Ты?.. Почему?.. Как?.. — зачастил я ошарашенно сквозь заливающий лицо поток горячей воды.

«Просто доверься мне. И ничего не бойся.»