Глава 12. Злое последствие доброго дела

Не столько утомленные экстренной эвакуацией, сколько удрученные позорным фактически бегством с взбунтовавшейся руховской планеты, жала в гнетущей тишине расходились по кроватям временной хофовской казармы. И подавляющее большинство тут же, не раздеваясь, заваливались на боковую. Редкие же чистюли, кому перед грядущей кормежкой до зарезу приспичило смыть с тела грязь и пот многочасового перелета, поспешно стаскивали с себя верхнюю одежду и, добыв из тумбочки запечатанный в слюду комплект свежего комбеза с полотенцем, ковыляли в сторону санузлов — без привычных шуток-прибауток, все так же молча, мрачно и тоскливо.

Пока бойцы стожа обустраивались на новом месте их командира ватурга, перехватив в коридоре, задержали для приватной беседы двое агентов-контрразведчиков первого и второго рангов.

— Да как так-то, Заран? — напирал на угрюмого толстяка великан-лехлец. — Два чела подсаживаются в твой челнок на платформе космопорта — это запротоколировано. А по прибытии его на хоф, из салона вместе с остальными жалами двое челов с какого-то перепуга уже не появляются. Заран, ты их чего, за время перелета сожрал что ль?

— Очень смешно. Прям обхохочешься, — буркнул толстяк, фиолетовая кожа которого от щекотливой темы разговора побледнела до сиреневого оттенка.

— Рады, что вам весело, це-стеж, — хмыкнул брыластый напарник лехлеца.

— В моем челноке так-то, помимо этой пары мутных приблуд, еще почти два десятка лехлецев из другого стожа летела, — психанул, перейдя на истерический визг, ватург. — И все они прибыли на хоф в целости и сохранности.

— Заран, с темы не сруливай, — поморщился лехлец. — Кстати, а почему пропавших челов ты мутными приблудами обозначаешь?

— Потому что грязные они какие-то были оба и потасканные, — тяжко вздохнув, продолжил толстяк уже куда как более спокойным тоном. — Сказали, что после крушения антиграва выжили. Типа все летевшие с ними товарищи разбились, и они вдвоем лишь выжили. Потом пешком до платформы космопорта дотопали, поднялись лифтом наверх, ну и в попутчики ко мне, на мою беду, напросились.

— Что за антиграв? Откуда? — сделал стойку лехлец.

— Из грсючззской цитадели вроде как они были. Которую разворотило напрочь после подрыва реактора.

— Удобно блин, — хмыкнул рогатый дознаватель.

— Ну они мне так сказали, — пожал плечами ватург. — Проверять же как-то там было не с руки.

— И куда ж эти двое мутных челов потом из челнока твоего подевались?

— Экстренного десантного сброса за время перелета бортовыми системами челнока зафиксировано не было, — уточнил следом за напарником агент первого ранга — невзрачный на фоне лехлеца тули. — Мы проверили.

— Слушайте, парни, я не меньше вашего в офиге от этих челов, — развел руками ватург. — Но они реально испарились бесследно со своих пассажирских мест. И я, между прочим, обнаружив при посадке их пропажу, первым тут же забил тревогу и самостоятельно связался с вашей службой.

— Ну да, скажи ещё: что тебе медалька теперь за бдительность положена, — фыркнул лехлец. — Руками он тут, лять, разводит!

— Послушайте, но я ж вам все, как на духу выложил. Чего вы ещё от меня хотите? Вести расследование ЧП — это, уж пардон, ваша прерогатива.

— Не умничай, Заран! С огнем играешь!

— Заран, неужели вы не понимаете, что это ЧП с челами — ни что иное, как проникновение на хоф вражеских лазутчиков, — снова подключился к беседе молчун-тули. — По вашей вине случившееся проникновение.

— Сука! Помог, лять, старому приятелю! Вошел в положение! — схватился за голову толстяк.

— А вот с этого места давай-ка, це-стож, во всех подробностях, — распорядился агент второго ранга лехлец.