Глава 11. Дерьмовая маскировка

Вторая серия отстрела жраток прошла максимально эффективно. Из шести сбитых пулеметными очередями опарышей-переростков ни один не смог сбежать потом обратно в паутину. Одной из жраток вообще «фартануло» схлопотать разрывную пулеметную пулю в крошечную башку. И шлепнувшаяся вниз уже фактически обезглавленной салатовая туша забилась в агонии, не дожидаясь контрольных пуль из наших рогачей. Ну а остальных пятерых пришлось-таки добивать по отработанной схеме. И сделанные правильные выводы из предыдущих наших промашек не оставили подбитым жраткам на сей раз ни единого шанса. Мы больше не кучковались все всемером в одном месте, а, растянувшись вдоль границы паутинника, мгновенно засыпали пулями рухнувшего на землю подранка с разных позиций. И как не широки были жвала жраток, одновременно перекрыть ими все направления прилета прицельных пуль в голову теперь больше не удавалось. Зев жратки неизменно откуда-то фатально кем-то простреливался, и законтроленный опарыш-переросток подыхал на месте падения, не успевая даже дернуться в сторону спасительного дерева.

Отгрохотавший положенную минуту пулемет снова взял паузу на передышку и замену опустевшей ленты. И в воцарившейся вдруг оглушительной тишине мгновенно привлек к себе наше всеобщее внимание до того скрытый пальбой эмоциональный диалог пары агентов, оставленных минуту назад с тушей мертвой жратки наедине.

— Да не стану я этим дерьмом ещё и волосы мазать! — яростно шипел горзу в лицо Смерницкий. — Лучше сразу пулю в лоб, и чтоб не мучился!

— Не выделывайся, Артем. Мажь, — фыркнул в ответ деспот-Вруст. И подавая пример, тут же сам зачерпнул полную горсть зеленоватой желеподобной субстанции из вскрытого склизкого мешка — извлеченного ранее из распоротого бока жратки — и стал энергично втирать «желе» в свою роскошную гриву.

Я стоял всего в паре метров от агентов, но из-за опущенной защиты на шлеме слышал их диалог еле-еле. Однако идея через «Мыслеобраз» откинуть забрало оказалась крайне дерьмовой — причем в прямом смысле слова. В следующую секунду у меня аж дыханье перехватило, а на глазах реально выступили слезы, от жуткого смрадного зловонья, шарахнувшего по носовым рецепторам от заляпанных в зеленоватом «желе» с головы до пят агентов.

— Видишь: я спокойно мажу волосы на голове, и мне норм, — прокомментировал меж тем свои действия без тени брезгливости горз.

— Лять, Вруст! — психанул младший агент. — А мне, вот, ни разу не норм… Фу, блин! Прекрати! Даже смотреть на это не могу! Видел же, как меня замутило, ещё когда это дерьмо по одежде только стал размазывать.

— Так проблевался ж уже, — равнодушно пожал плечами старший агент, размазывая остатки желе со склизких пальцев по щекам.

— Сука! Бууээ… — бедолагу Смерницкого дугой согнуло в попытке исторгнуть наружу содержимое желудка. Но поскольку там уже ничего походу не осталось, изо рта наружу закапала лишь горькая слюна с желчью.

— Ну пожалуйста, я ж ща сдохну! — простонал Артем, когда снова смог говорить.

— Мажь, давай, не капризничай, — неумолимо припечатал старший агент. — А то я, вон, с одной рукой уже больше сделал, чем ты с двумя… Эх, какие ж вы все-таки челы неженки. — Следующую набранную типа для себя гость вонючего «желе» коварный горз вдруг смачно размазал по липкой от пота макушке помощника.

— Сука! Бууээ… — не удержавшись на подогнувшихся ногах, Смерницкий рухнул на колени. И пока бедняга в очередной раз отчаянно рыгал насухо, горз спокойно и деловито размазал зеленоватую полупрозрачную субстанцию ему равномерным слоем по лбу и волосам.

— Ну всё-всё хорош придуриваться-то. Видишь, не сдох же ж, — пожурил Вруст Артема, позеленевшего, как маскировочное «желе» на волосах и одежде. И подцепив склизкой ладонью за подмышку, рывком поставил обратно на ноги.

— Сука!.. — простонал Смерницкий, шатаясь.

— Зато теперь нас жратки внутри колонии за своих примут, — напутствовал меж тем, как ни в чем не бывало, болезного старший агент. — И сможем преспокойно до гнезда дотопать.

— Да в жопу такую маскировку! Лучше б я сдох! — простонал Артем.

— А вы че скалитесь, — обернулся горз к визгливо шушукающим в сторонке гэручи. — И вам то же самое предстоит. Всем вонючку жраток придется на себя наносить. Она для здешних обитателей основной ориентир свой-чужой. Идти в их колонию чистеньким — это самоубийство чистой воды.

— Так вот, значит, каков твой секрет, — скривился Ччверсс.

— Без маскировки вонючкой жратки очень быстро учуют чужака. Раздавят и сожрут, — проигнорив крысюка, продолжил Вруст. — Потому, жала, не стесняемся, подходим и начинаем наносить вонючку на одежду, обувь, открытые участки рук и, разумеется, волосы. В общем, как у нас с Артемом.

— Сука! Бууээ… — вторил ему напарник.

— Тут, правда, уже немного осталось, — развел руками горз. — Но мы с Артемом сейчас до других подстреленных вами жраток прогуляемся и вырежем вам еще пузырей секреции с вонючкой. Чтоб всем сейчас хватило, и на дорогу еще с запасом осталось… Ну ты как, Артемчик, готов превозмогать ради товарищей?

— Сука! Бууээ… — простонал Смерницкий, в очередной раз сгибаясь в пустом рвотном спазме.

— Отлично. Двинули тогда, — кивнул горз и, подхватив младшего агента под руку, потащил его под шапку развороченной паутины в сторону ближайшей неподвижной салатовой туши.