Эскулап совершил…

Мне хотелось бы сказать — ошибку.

Да, при его навыках и особенностях тела привязываться к одной женщине и строить дом — так себе идея. Нет, дело было не в том, что долгоживущим мужчинам не стоит иметь постоянной женщины. Да, есть нюанс со старением, но для Эскулапа это не проблема. Просто…

Скажем так — я не одобрил его выбор, но я его принял.

На следующий день Елена начала ходить к Азимуту, который начал учить ее основам взаимодействия с силой. Да, не все прошло гладко.

Макс так и норовил сбежать в поместье к Рожкову, чтобы повидаться с друзьями. И да, просто так они повидаться и попить чаю не могли. Из воспоминаний всплывает раскуроченный забор у ворот и смерч, который подняли братья, когда решили закрутить зеркально заклинания.

С одной стороны, ни Азимут, ни я не упускали возможность как следует отчитать мальчишек. С другой — они резко прогрессировали.

Мы, кстати, обсуждали это с Азимутом.

У нас не сходился объем силы, что мы замерили, и то, что мы видели через несколько недель. Прогресс был слишком быстрый. Впрочем, для нас тогда это было все не так важно.

Важно было то, что церковники начали действовать. Причем достаточно прямолинейно.

Азимут, кряхтя, отодвинул пустую вазочку на край стола и уперся взглядом в Чернова. Тот сидел напротив, прихлебывая обжигающий чай. На одной руке не было перчатки, и взгляд темного мага нет-нет да и косился на кисть, покрытую пятнами.

Свет из высокого окна падал на стол, разгоняя книжную пыль небольшой библиотеки, но до большого стола, за которым сидели «ученики», не дотягивался.

— Я понимаю твою гордость, Кость, — негромко начал Азимут, коснувшись пальцами края своей чашки. — Но это зашло уже слишком далеко. У тебя вид, словно ты постарел на двадцать лет за несколько недель. Чего ты ждешь?

— Ничего, — отозвался Чернов, не поднимая глаз. — Я готовлю ритуал. Просто так совпало. Нужна ночь и полная луна на ясном небе.

— Мог бы попросить Эскулапа. Он может разогнать облака ночью, чтобы…

— Чтобы начать ритуал, надо подготовить все ингредиенты, а это дело не быстрое, — вздохнул Константин. — Когда я буду готов — я дам знать. Не волнуйся. Краске нужно только настояться. Просто несколько дней.

— Тогда, может быть, мы поможем или…

— Нет. К Моргане я вас не пущу, — произнес Чернов. — Это не та богиня, с которой стоит встречаться лишний раз.

Азимут недовольно засопел, а Константин продолжил:

— Эта встреча может стоить вам жизни. Я не шучу. Поэтому сделаю это один. — Чернов допил чай и поставил кружку на стол. — Обсуждение закрыто.

В это время за соседним столом кто-то громко и с явным усилием черкнул перьевой ручкой по бумаге. Азимут покосился на учеников.

Макс, сидевший к взрослым боком, поднялся и тянул руку к вазочке с печеньем, но при этом одновременно вытянул шею и попытался заглянуть в листок к Федору.

Лена, сидевшая с краю, стрельнула в него глазами и по тихому подвинула свою бумагу, прикрывая свою работу.

— Сам пиши, — прошипела она.

— А я и пишу, — невинно отозвался Макс и внаглую залез в вазочку на столе учителя и Азимута и таки стащил печенье не глядя. — Просто думаю вслух.

Рожков от такой наглости даже приоткрыл рот, растерявшись, за что его ругать в первую очередь. За списывание или за печенье.

Близнецы, применившие хитрый ход друга, хихикнули, но голов не подняли. Сашка что-то черкал в углу листа, Серега задумчиво грыз кончик ручки и смотрел в листок.

Азимут, краем глаза заметив это движение, тяжело вздохнул и, казалось, уже собирался сделать замечание, но его внимание переключилось на Федора.

— Спасибо за совет, — произнес он и глянул на Чернова.

— Какой?

— Этот, — кивнул Рожков на Федора. — Действительно помогло. Думаю расширить его.

— Почему нет, — пожал плечами Константин. — Тем более что официально его статус выше.

В этот момент рыжий парень выпрямился, отодвинул листок и поднял руку, словно на уроке.

— Я все.

Азимут протянул ладонь. Федор встал, обошел стол и вложил листок в руку учителя. Тот пробежал взглядом по строчкам — сначала бегло, потом медленнее, но брови его поползли с каждым абзацем все выше и выше.

— Неплохо, — сказал он наконец, кашлянул и поднял глаза на Федора. — Я бы сказал — очень неплохо.

Рыжий парень тут же расправил плечи, кивнул и довольно улыбнулся.

— Но раз ты закончил первым, то…

— Скажи мне вот что… — вмешался Чернов, взял листок. — Как изменится коэффициент Нюра твоего заклинания, если противник сможет заставить твою силу «дрожать»? Не вибрировать, не колебаться волной, а именно дрожать?

Федор открыл было рот, закрыл, перевел взгляд на листок, потом на Азимута. Лицо приняло задумчивое и немного растерянное выражение.

— Э-э-э… — протянул он. — Ну, если сила дрожит, то… конструкт рассыпается?

— Рассыпается, — кивнул Азимут. — Если оно уже собрано, но есть нюанс…

Тут мужчина покосился на Чернова и кивнул на небольшую учебную доску у стены.

Константин кивнул, поднялся, взял мел и громко произнес:

— Внимание сюда. Это важно.

Когда он заметил четыре пары глаз на нем, он взял мелок и начертил формулу для расчета фонового излучения во время и после заклинания.

— Вы учили сейчас эту формулу, — начал он, но тут его перебил Макс:

— Точно! Блин, а я про коэффициент забыл… — произнес мальчишка, внося правки в свои записи.

— Смотрите, как использовали эту формулу в бою, — произнес Чернов и обвел коэффициент. — Если начать давить своей силой с определенной частотой, то противник не сможет использовать окружающую стихию в свою пользу.

— В смысле? — нахмурился Федор.

— Чтобы использовать окружающую силу — воды, камня или огня, — надо иметь хотя бы примерное понимание количества силы. Так?

— Ну, наверное…

— Азимут еще вам не показывал, но есть прием для привлечения силы вокруг. Костер может усилить ваше заклинание, или, допустим, водоем неподалеку. Однако если я начну силой выдавать определенные колебания, то они будут сбивать фокус, и сила банально будет как… Как вата. Вы ее просто не возьмете и не сможете использовать…

Тут темный маг глянул на Макса, что опять потянулся за печеньем.

— Макс, призови светляк или еще что-нибудь безвредное, — произнес он.

— А? Ну, пожалуйста, — пожал плечами парень, и перед учителем тут же появился светящийся шар размером с кулак.

Чернов не поднимал рук, не выпускал тьму. Только едва заметно шевельнул пальцем — и светляк исчез.

— Я не вмешивался в заклинание. Я просто выдавал колебания силы, которое и сбило заклинание, заставив его схлопнуться из-за дрожания фона.

— Подумай об этом, — кивнул Федору Азимут. — Формулы хороши, но только тогда, когда противник неуч или не человек. С людьми все гораздо сложнее.

Рыжий парень кивнул и, уже не такой уверенный, забрал листок, вернувшись на место. Усевшись, он задумчиво уставился в свой ответ с видом крайней сосредоточенности.

Азимут повернулся к Чернову, собираясь продолжить прерванный разговор, но в этот момент дверь библиотеки бесшумно приоткрылась. На пороге появился слуга.

— Господин, — поклонился он. — Прошу прощения за беспокойство. К господину Чернову посетитель. Человек в церковных одеяниях. Говорит, дело срочное.

В библиотеке повисла тишина. Даже перешептывания детей стихли. Макс замер с печеньем у рта. Лена приподняла голову.

Чернов медленно перевел взгляд на дверь, потом на Азимута. Тот молча поджал губы, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое.

— Я надеюсь, что это тот старец, — пробормотал он, поднимаясь с кресла.

* * *

Священнослужитель стоял посреди прихожей, не снимая шапки. Высокий, сухой, с длинными седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Черная ряса сидела на нем безупречно. Сразу видно — не захолустный батюшка. Скорее привыкший к кабинетам и ковровым дорожкам чинуша.

На груди, поверх рясы, висел тяжелый золотой крест, который он неторопливо и размеренно поглаживал одной рукой.

— Константин Александрович, — произнес он, когда Чернов вышел из библиотеки. Голос с легкой хрипотцой, без тени подобострастия. — Отец Варлаам. Я из Синодальной канцелярии.

Чернов коротко кивнул и прошел вперед, жестом приглашая гостя в гостиную. Азимут, до этого молча стоявший в дверях, не торопясь двинулся следом и сел в кресло у камина. Чаю гостю он предлагать не спешил. Просто сел, сложил руки на животе и уставился на Варлаама, вытянув ноги.

Гость сел напротив Чернова, поправил рясу и неторопливо оглядел комнату. В коридоре, у входа в небольшую библиотеку Азимута, мелькнули тени и раздался тихий, едва слышный шепот. Варлаам сделал вид, что не заметил.

— Вы ведь понимаете, зачем я здесь, — произнес он, переводя взгляд на Чернова.

— Догадываюсь, — ровно ответил тот.

— Посох. — Варлаам чуть наклонился вперед, сложив ладони на колене. — Тот самый, что был передан Серафимом Сургутским вашему… ученику.

— Я знаю, о чем вы.

— Тогда вам известно, что это не игрушка. И не семейная реликвия. Это артефакт Святой Церкви, записанный в реестре еще при дьяконе Трофиме. Триста лет он хранился у нас как реликвия. И мы хотели бы его вернуть.

— Посох принял Макса, — спокойно сказал Чернов. — Шесть колокольчиков уже появились. Это не просто вещь. Это — продолжение его силы. Вы не сможете оторвать его силой от моего ученика.

Варлаам мягко улыбнулся — той самой улыбкой, которая не касается глаз.

— Я понимаю, что мальчик теперь им владеет. И он уже применял его для изгнания демона. Он привязался к нему… И вы привязались. Но ходоки — это церковное дело, Константин Александрович. В отличие от коллегии магов, мы несли ответственность за них. И мы несем ее до сих пор. Поэтому, с вашего позволения, мы заберем посох. Вместе с тем, кому он подчинился.

В кресле у камина Азимут хмыкнул, но промолчал.

Чернов не отвел взгляда.

— Макс — не церковный. Он мой ученик. Он вне вашей власти. И я не отдам его под опеку Синодальной канцелярии, отец Варлаам. Посох — тоже. Он стал учеником до того, как обнаружился дар ходока. В первую очередь — он мой ученик.

— Константин Александрович, — голос священника стал чуть тише, но при этом жестче. — Я вас прекрасно понимаю. Правда. Но артефакт принадлежит церкви. Это не обсуждается. Мы можем пойти разными путями: вы отдаете посох и мальчика добровольно, и я гарантирую мягкий переход. Или мы забираем это решением Синода. С приставами.

— С приставами? — хмыкнул Чернов. — И кто же выдаст распоряжение на изъятие ученика мага? Коллегия магов? Может быть, светский суд?

— Мы найдем, как получить постановление. За это не беспокойтесь. И мы заберем его с соответствующими органами и бумагами. Если потребуется — силой.

— Вы угрожаете моему гостю в моем доме? — вмешался в разговор Азимут и подался вперед. В глазах блеснул едва заметный огонек гнева.

Варлаам поджал губы и поднял руки, показывая ладони и нежелание конфликта.

— Я просто объясняю вам последствия. Я — всего лишь вестник, дабы донести нашу позицию.

— Это официальная позиция церкви? — уточнил Азимут, внимательно наблюдая за лицом Варлаама.

— Это позиция большинства в сенате, — ушел в сторону от прямого ответа священнослужитель. — Простите, это последняя попытка решить все миром. Больше переговоров не будет.

Чернов после такого ответа медленно выдохнул и опустил взгляд на свои руки. Левая лежала на колене, правая — на подлокотнике кресла. Он снял перчатку с левой руки. Медленно, не торопясь, словно это был самый обычный жест. Потом — с правой.

На кистях, поверх старых шрамов, чернели угольно-черные пятна. Они выступали уже не отдельными фрагментами, а сплошной грязью, которая ползла от запястий к пальцам по тыльной стороне кисти.

Варлаам на миг замер. Его взгляд на секунду потерял свою кабинетную уверенность.

— Что это? — спросил он, не сводя глаз с рук Чернова.

— Это мой ответ, — тихо сказал тот.

И тьма потекла…

Она не вырвалась рывком, не ударила. Она просто начала сочиться из пор, из самых кончиков пальцев мага, просачиваясь сквозь кожу, словно густая жидкость. Она капала на пол, тут же превращаясь в черный дым, который не рассеивался, а стелился по полу, подбираясь к ногам Варлаама.

Тьма не касалась его, обтекала, но воздух в комнате стал тяжелым — таким, что даже дышать сделалось трудно.

Чернов даже не пошевелился.

Варлаам открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не вышли. Он видел темных магов, он знал, на что они способны. Но сейчас происходило совершенно другое.

Спокойная, холодная, без единого лишнего движения тьма подбиралась к нему, но не касалась. Не притрагивалась, словно внимательно рассматривала. Словно собака, что увидела что-то непонятное и принюхивалась, решая, укусить или все же понаблюдать.

— У меня нет желания причинять вам вред, — произнес Чернов, глядя прямо в глаза священника. — Но вы пришли в мой город, в дом моего близкого друга и заговорили о силе. Я показал вам, что такое сила. Это не угроза. Это — информация для размышления. Посох останется с Максом. Вы уйдете отсюда и доложите своим, что переговоры не состоялись.

Тьма медленно втянулась обратно, словно ее и не было. На руках остались только черные пятна и бледная кожа вокруг них.

Варлаам молчал. С полминуты он смотрел на Чернова, потом медленно поднялся, поправил крест на груди.

— Я передам вашу позицию, — сказал он ровным голосом, но в нем уже не было той мягкой уверенности, с какой он вошел. — До свидания, Константин Александрович. Георгий Борисович…

Азимут молча кивнул, не поднимаясь.

Священнослужитель уже хотел было уйти, но все же вздохнул и произнес:

— Вы понимаете, что это может привести к настоящей войне. Вы один не сможете противостоять…

— А кто вам сказал, что он один? — спросил Азимут.

— Даже двое…

— Вы, видимо, плохо понимаете, с кем связались, — спокойно произнес Азимут и качнул ногой. — Вы вообще представляете, что такое ОРДО? Знаете, сколько нас осталось? Тех, кто прошел две войны?

Тут священнослужитель нахмурился и открыл было рот.

— Мы не темные фанатики, но, поверьте, мы умеем убивать. Тихо, быстро, без следов. И мы умеем воевать в открытую, — продолжил Рожков. Он подтянул ноги, подался в кресле вперед и упер тяжелый взгляд в церковника. — Темные фанатики вам безмозглыми детьми покажутся. Если надо будет — мы вырежем всех.

— Посмеете поднять руку на церковь? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил церковник. — Вы действительно…

— Церковь? Какое отношение вы имеете к церкви? — наклонил голову Азимут и едва заметно выпустил силу в глаза. — Думаете, про ваш тайный орден ничего не известно? Думаете, что, прикрываясь церковью, сможете выполнить задуманное?

Церковник глянул на Чернова, что сверлил его тяжелым темным взглядом, затем на Азимута с его силой и неуверенно сглотнул.

— Значит, война… — произнес он и развернулся к выходу. Священнослужитель сжал кулаки и направился к выходу.

— Варлаам! — громко произнес Азимут, как только тот открыл дверь.

Мужчина оглянулся и уставился на Рожкова. Тот хищно улыбнулся и произнес сквозь зубы:

— Беги, сука! Беги! Ты будешь первым!

Когда дверь за священником закрылась, в гостиной повисла глухая тишина. Из-за двери библиотеки, которую уже не успели прикрыть, выглядывала встревоженная физиономия Макса с печеньем в руке. За ним маячили остальные.

Чернов медленно надел перчатки.

— Откуда такая кровожадность, Гоша? — спросил он и сморщился от боли. — Ты вроде бы никогда не отличался таким нравом.

— Зови Захара, — произнес Азимут и тяжело вздохнул. — Надо проследить за этим придурком. Если получится его припугнуть по дороге, то он первым делом побежит к хозяевам. А там можно выйти на интересных фигур.

Рожков потер правое колено, поднялся и добавил:

— И Эскулапа надо. С моими суставами воевать — так себе затея.

В этот момент в гостиную прошел Макс. Мальчишка подошел к осунувшемуся учителю и сунул в лицо печенье, чуть не ткнув в щеку.

— Будешь? — спросил он.

Константин глянул на печенье, потом на перчатки, что промокли от тьмы, и произнес:

— Руки во тьме перепачкал…

Макс не раздумывая сунул ему печенье в рот. Константин сморщился, но все же откусил.

— Слушай, дядь Кость, а ты меня церковников светом убивать научишь? — спросил он и уселся рядом, на подлокотник кресла. — Их вообще убить можно светом?

Чернов, жующий печенье, глянул на Азимута и с трудом проглотил печенье. Тот глянул в ответ.

— Церковная магия — это немного не то, что ты думаешь, — произнес Константин. — Свет ее…

— Может убить или нет? — оборвал его Макс.

— Может, но это сложно… — вмешался Азимут. — Эти техники официально под запретом. За такое можно загреметь в такую тюрьму, что…

— Если мне с ними биться придется, то там уж не до жиру, — пожал плечами мальчишка и поднял взгляд на Рожкова и произнес: — Дядь Гоша, я им живым не дамся.

* * *

Я не понимал тогда, к чему это может привести.

Честно.

Я понимал, что грядет конкретный конфликт. Понимал, что без боя не обойтись. Но во что это выльется дальше — точно нет.

Тогда… Тогда я начал показывать Максу заклинания второго порядка. Да, этого было мало, но мы работали. Отрабатывали на моем щите, пробовали вариации, перебирали старые, но рабочие приемы.

Нюрнбергский выстрел, комбинированные копья света, ложные выпады совместно с разнонаправленными заклинаниями.

Мы много что пробовали, но пока Макс в прямом смысле готовился, я не давал ему тех техник, что были направлены именно против церковной магии.

Нет, я думал, что обойдется. И не думал, что этот тайный орден отступит. Я знал, что он ударит, но техники «Внутреннего света», они… Они противоестественные. Они не подходят для обычных людей. Я видел людей с востока, что ими владели, и могу сказать точно — для Макса я такого не желал.

Да, они рвали любые защиты. Да, для церковной магии на основе молитв они были неуязвимы, но маги… Те восточные специалисты, что ими владели и практиковали, — они были далеки от человеческого. Они были словно… машины?

Да, пожалуй, «бездушная машина» для таких мастеров было бы самым близким описанием.

И как сила ходоков воспримет Макса, что откажется от чувств, я не знал. Да и чисто по-человечески, превращать жизнерадостного мальчишку, балагура и разгильдяя в… это?

Внутри меня просто не нашлось и капли желания давать ему эти техники.

Знал я их? Да. Не досконально, но достаточно для применения. Сам переносил их на темный путь, но для Макса я такого пути не желал.

Этот путь тяжел и пуст. Там нет ничего, кроме света вдалеке, к которому придется идти всю свою жизнь.

И самое главное, что я не слышал, чтобы кто-то до этого света дошел.

Что же до того, что происходило в столице, то…

Простите, я должен был добавить это раньше, но считаю, что упомянуть об этом стоит именно сейчас.

Дело в том, что этот тайный орден фанатиков, вступив на путь бюрократии, разнес весть о появлении ходока как среди военных, так и среди знати.

Да, они знали мало, но знали кое-что, что было неизвестно церковникам.

У силы Макса была пара необычных побочных эффектов. Не очевидных, но тем не менее важных. Как для военных, так и для знати.

Помните, я говорил, что сила учеников Азимута росла непропорционально быстро и превышала все разумные пределы?

Так вот…