— Мы рады, что ты ко мне заглянул, — с улыбкой произнес Эскулап.

Горбунова, что стояла рядом, сдержанно улыбнулась и кивнула.

Чернов же глянул на Макса, что вопреки всем приличиям стоял с куском песочного печенья и жевал, поглядывая на слегка растерянную Елену, что стояла рядом с матерью.

— Я тоже рад… — задумчиво произнес Чернов, хотел было еще что-то сказать и даже открыл рот, но не стал. Вместо этого он водрузил на голову шляпу и кивнул. — Надеюсь, ты не перестанешь заглядывать ко мне.

— Нет, конечно, — усмехнулся Эскулап. — Но и вы с Георгием тоже заглядывайте.

— Доброго вечера, Михаил, — кивнул он и слегка коснулся поля шляпы, после чего перевел взгляд на Горбунову.

— Доброго вечера, — сделала она легкий учтивый поклон.

— Доброго вечера, — повторила за матерью Елена.

Константин глянул на Макса. Тот, заметив взгляд, проглотил и произнес:

— Печенье огонь! Но с вареньем было бы лучше… — пожал он плечами и после недовольного сопения учителя добавил: — А… Это… Доброго вечера!

Учитель с учеником удалились, а Светлана, тяжело вздохнув, глянула на Кнауфа.

— Михаил…

— М-м-м? — обернулся он к ней. — Вполне неплохо. Удивлен, что вам удалось привить приличные манеры дочки в таких условиях, но получилось отлично! Можно хоть официальный прием устраивать.

Светлана Витальевна сдержанно улыбнулась.

— Боюсь, на такой прием никто не придет, — произнесла она и погладила дочку по голове. — Несмотря на то, что вы… — тут она запнулась, словно подбирала слово. — Выступили как мой покровитель, многие в курсе моего положения. Может быть, мы… не будем устраивать свадьбу?

Кнауф удивленно взглянул на женщину и вздохнул.

— Пойдем в гостиную. Я бы еще выпил чаю.

Женщина кивнула и покосилась на дочку.

— Лена, ты можешь подогреть кипятка на кухне? Справишься?

Девочка кивнула и быстрым шагом направилась на кухню. Горбунова и Кнауф же прошли в гостиную. Женщина устроилась в кресле. Эскулап же пододвинул небольшой столик, поставил чашки и заварник, после чего уселся рядом.

— Так… — произнес он, устраиваясь поудобнее. — Давай поговорим еще раз и сразу определимся с мелочами.

Тут он тяжело вздохнул.

— Мы заключаем брак. Без венчания. Ты официально становишься моей супругой, и я могу учить Елену так, как посчитаю нужным. Так?

Горбунова кивнула.

— Соответственно, вы живете в этом доме. Он, по факту, ваш… — тут до Эскулапа донесся звук бряцания металла с кухни. — Да, надо будет нанять пару человек на кухню и для уборки.

Светлана Витальевна вскинула брови. Истолковав ее выражение лица по-своему, Кнауф развел руками.

— Да, я мог купить какой-нибудь особняк, но мне очень хочется быть в городе. А свободных особняков у вас тут не много.

— Нет, я… не уверена, что я смогу оплачивать наемную прислугу и…

— А, да… — спохватился Кнауф и достал из внутреннего кармана бумажник. — Чтобы вы могли вести нормальный образ жизни, я выделю вам содержание в… тысячи хватит?

Горбунова растерянно кивнула.

— В общем, за хозяйством будешь следить ты. Если потребуется ремонт, перестройка или какие-то траты — дашь знать. В финансах проблем нет, — продолжил Кнауф. — Далее…

Тут он умолк, заметив, как с кухни возвращается Елена с горячим чайником, ручку которого она держала полотенцем.

— Давай помогу, — произнес Михаил, поднялся и забрал чайник. — Возьми стул и присаживайся к нам. Этот разговор касается, в том числе, и тебя.

Девочка послушно пододвинула стул, дождалась, пока Кнауф нальет кипяток в заварник и усядется на свое место, после чего неуверенно глянула на мать.

— Что касается обучения, — начал Кнауф. — Лена, прости, но мне на первых порах придется отдать тебя на обучение к Азимуту.

— К кому? — глянула на него Светлана.

— Рожкову, — пояснил Михаил. — Это его прозвище… в узком кругу. Он, к слову, уже обучает троих… ребят. Обучаться группой намного удобнее, да и Георгий, несмотря на все его занудство, неплохой учитель.

Светлана нахмурилась и глянула на дочь.

— Но его поместье… Немного далековато и…

— Я буду ходить, — с просьбой в голосе произнесла Лена. — Тут не очень далеко…

— Я договорюсь. Думаю, он будет не против, чтобы она иногда оставалась у него на ночь.

Светлана взволнованно глянула на Эскулапа, а затем на дочь.

— Почему этим не можете заняться вы сами? — спросила она.

— Есть несколько нюансов, — вздохнул Кнауф. — Первый — я очень давно… лет, может быть, тридцать, не занимался развитием дара. Я целитель, Светлана. И работы у меня столько, что…

Тут он залез в карман и достал письмо, на котором красовалась печать императорского рода.

— Что завтра я опять отправлюсь в столицу и бог знает когда вернусь. Может быть, вечером, а может быть, через пару дней. А ей, — тут он кивнул на девочку. — Ей нужно заниматься постоянно. Особенно на первых парах.

Светлана неуверенно кивнула.

— Поэтому я и думаю, что для начала… Пока она не освоит примитивные манипуляции с силой, ей займется Азимут.

— А потом?

— Ближе к весне здание на Речной улице приведут в порядок. Мы там планировали создать небольшую больницу для малоимущих. — Кнауф взял заварник и налил в чашки чай. — Без оплаты за лечение, но с отработкой лечения. Там я и планирую начать по-настоящему учить Елену.

Горбунова взяла чашку, пригубила чаю и спросила:

— Это будет богадельня?

— О, нет. Никакого содержания и проживания. Только исцеление… — тут целитель задумался. — Ну, может быть, пару палат все же сделаем для тяжелобольных.

— Как-то это все… — неуверенно произнесла Светлана. — Простите, просто все это как-то резко и…

Эскулап взял чашку с чаем, пригубил и кивнул.

— Понимаю. Выглядит так, словно… — тут он на секунду задумался и кивнул. — Да, выглядит как в сказке. Прекрасный принц спасает принцессу и берет с собой в замок.

— Только я уже давно не принцесса, — грустно улыбнулась Горбунова.

— Да, и я на принца не тяну, — улыбнулся Кнауф и обвел рукой гостиную. — Да и замок у меня — так себе.

— По сравнению с тем, где мы жили, — это настоящий дворец, — глянула на него Светлана. Пару секунд она внимательно смотрела на Михаила, после чего произнесла: — Знаете, в сказках не упоминают один момент.

— Какой?

— Принц влюбляется в героиню, забирает с собой в дворец, но… Мы ведь знаем, что короли могут все, кроме как жениться по любви.

— М-м-м-м, — покивал Кнауф. — Понимаю. Пытаетесь понять, в чем мой интерес?

— Да. Это все выглядит как сказка, но я уже слишком много видела и знаю, чтобы в них верить. В чем ваша выгода всего этого, Михаил?

— Ученица? — с надеждой произнес Эскулап.

— Думаю, если вам пишет кто-то из императорской семьи и просит помощи, то вы бы могли бы найти кого-то более…

— Родовитого?

— А может быть, и более подходящего, — кивнула Светлана.

Кнауф тяжело вздохнул. Несколько секунд он рассматривал женщину в аккуратном сдержанном платье перед собой, затем пригубил чаю и поставил кружку на столик.

— Елена, ты не оставишь нас? — глянул он на девочку. — Не то чтобы это был секрет, но нам с твоей мамой надо поговорить серьезно.

Девочка глянула на мать. Дождавшись ее кивка, она аккуратно поднялась, изобразила поклон и направилась к лестнице на второй этаж, где располагалась ее комната.

— Итак, я вас слушаю, Михаил, — произнесла Горбунова, настроившись на серьезный лад.

— Давай без «выканий», — откинулся на спинку кресла Эскулап. — Мы все же будущие муж и жена.

— Фиктивные, — напомнила ему женщина.

— Пусть так, — кивнул мужчина. — Что же до твоего вопроса, то…

Тут он взял чашку с чаем, вытянул ноги и задумчиво пригубил горячего напитка.

— Ты что-нибудь слышала обо мне? Может быть, какие-то слухи?

— Слышала, что вы тоже играете, — с легким холодком произнесла она. — Правда, не в пример успешнее моего покойного мужа.

— Да, бывает, — кивнул Эскулап. — Но играю, признаться, не ради выигрыша. Чаще просто от скуки, правда, хватает меня ненадолго. Слишком хорошо играю, и просто побеждать становится приторно и скучно.

— Допустим, — кивнула женщина. — Главное, чтобы это не превращалось в…

— О, нет… — грустно усмехнулся Кнауф. — За последние лет семьдесят я проиграл всего лишь одному человеку. Да и проигрыш заключался в…

Тут он глянул на будущую супругу.

— Ученик Константина. Макс, — буркнул Эскулап. — Я не знаю, проклятье это или благословение удачи, но этот мелкий засранец невероятно везучий. Но на деньги он не играет. Варенье, конфеты, печенье… Ну, или на худой конец услуга.

— Однако вы…

— Да, грешен, — кивнул Кнауф. — Но я могу гарантировать, что никогда не поставлю вас под удар и вам не придется выплачивать мои долги. Я умею останавливаться. И останавливать других, когда они начинают плодить долги или ставить на кон все, что обеспечивает их жизнь… За исключением пары моментов.

— Каких?

— Тот человек, которому был должен ваш покойный муж. Его я обобрал до последней копейки, — пожал плечами Кнауф. — Крайне неприятный тип, к слову. И жутко жадный.

— Это немного греет мне душу, но… Мы ушли от темы. Зачем вам я и моя дочь?

Кнауф задумчиво уставился на кончик сапога, покачал вытянутыми ногами и произнес:

— Мне не очень приятно об этом говорить, но… — начал он и тут же снова умолк. — Быть одним из лучших целителей в империи не так чтобы очень приятно. Постоянно куда-то дергают, где-то ты проводишь несколько дней, где-то оказываешься на пять минут… Бывает по-разному. Однако это накладывает свой отпечаток.

— Какой?

— У меня нет места, куда можно было бы вернуться, — пожал плечами Эскулап. — У меня есть недвижимость в столице, есть немного земли на юге, но… Дома, как такового, нет.

— С вашими связями и службой целителя, вы бы могли подобрать себе партию, чтобы…

— В этом-то и проблема, Светлана. В этом и проблема… — тяжело вздохнул Кнауф. — Целитель — крайне неоднозначная профессия. С одной стороны, ты помогаешь людям, а с другой — знаешь слишком много. Ты вхож в дома одного великого князя и в то же время вхож в дом его… Слово «враг» тут будет чрезмерно. Пусть будет «недруг». Так вот, ты вхож и туда, и сюда. Тебя зовут все. Поэтому партия с приличной дамой из рода одной фракции…

Тут он выразительно глянул на Светлану.

— Может привести к проблемам с другой, — кивнула она. — Но все же…

— Еще один момент заключается в том, — перебил ее Кнауф. — Что у меня с женщинами… Не складывалось. Нет, честно, я пробовал и не раз, но все заканчивалось, когда меня могли просто выдернуть посреди интимного вечера в другой город. Потом в еще один, а затем во дворец. Как думаете, романтический ужин при свечах может быть продолжен через три-четыре дня?

Светлана грустно усмехнулась.

— Но это все… технические сложности, — вздохнул Эскулап. — На самом деле я…

Тут он нахмурился, пару секунд помолчал и пожал плечами.

— Я не уверен, но мне кажется, что я никогда не любил по-настоящему.

— Вы имеете в виду чувства?

— Да. Все то, что пишут в стихах поэты, что описывается в романах… Всегда для меня было чем-то чуждым, — Кнауф в очередной раз вдохнул, пригубил чаю и глянул на Светлану. — А тут вы. Достаточно длинная родословная, совершенно нейтральная, и с дочерью, у которой дар воды, что как нельзя кстати для целителя. Вот я и подумал, что из вас бы получился отличный хранитель очага. Тот, кто будет хранить тепло и уют дома. Места, куда можно вернуться и которое будет не просто домом, но и каким-то моим личным проектом.

Горбунова задумчиво кивнула.

— Это уже многое… объясняет. Однако вы не учли, что светское общество… Достаточно консервативное. И наш брак может выглядеть как…

— Да-да, — кивнул Кнауф. — Помимо того, что мне откровенно плевать на мнение светского общества… Вы ведь помните основную проблему востребованного целителя?

— Да. Нейтральная сторона.

— Совершенно верно, — кивнул Кнауф. — Помимо этого, есть еще и неоднократные примеры того, как достаточно опытные целители брали в спутники жизни простолюдинок.

— Вы… серьезно?

— Да, Светлана. Прецеденты были, и не раз. Увы, это наше бремя. — вздохнул Михаил. — По сравнению с этим, я, можно сказать, поступил еще вполне прилично и не нарушил никаких моральных норм.

— Но я… — неуверенно произнесла Горбунова. Она несколько секунд задумчиво разглядывала Кнауфа, после чего опустила взгляд на чашку в руках и закончила: — Я уже слишком… стара. И наследника вам…

— Чисто технически — привести ваше тело в порядок, чтобы вы могли забеременеть, родить и не потерять в здоровье — дело месяца. Максимум двух, — отмахнулся Эскулап. — Другое дело, что я вас к этому не принуждаю. Постельный вопрос вообще не стоит. Я ведь не зря заставлял тех работяг оборудовать три спальни. Одна ваша, вторая моя, а третья Елены.

— То есть… Я вас как женщина…

— Вы тут ни при чем, — по-доброму улыбнулся Кнауф. — Я целитель. Крайне опытный, и несмотря на то, что выгляжу я неплохо — мне очень много лет. Я уже давно научился контролировать свое тело. У меня нет потребности в соитии для нормального функционирования организма.

— То есть вы… — приподняла одну бровь Горбунова.

— Нет, я все еще могу, не хуже некоторой молодежи, но потребности бегать за юбками у меня нет, — спокойно ответил Кнауф. — Война, к слову, очень хорошо в этом плане помогает. В какой-то период приходится перестраивать свое тело так, чтобы меньше есть, пить, спать и не отвлекаться на женщин. Это, знаете ли, может стоить кому-то жизни.

— Понимаю, — кивнула женщина и вздохнула. — Значит, я… я у вас, по сути, буду как… управленец. Управляющий домом, так?

— Ну, я предполагал так, — кивнул Михаил. — Но есть важный нюанс. Нам с вами все же придется выбираться на светские мероприятия. Протокол-с!

— И изображать счастливое семейство, — добавила она.

— Совершенно верно, — вздохнул Кнауф. — Понимаю, дело не такое простое. Возможно, нам придется потренироваться на… местном светском обществе. Чтобы выглядело убедительно.

Светлана задумчиво кивнула, потом бросила взгляд на целителя и спросила:

— А вы уверены, что надо притворяться?

— Не то чтобы мне было дело до мнения знати по поводу моей личной жизни, но… — тут Эскулап усмехнулся и глянул на женщину. — Как вы себе это представляете? Здравствуйте, мы муж и жена. О, нет, что вы! Брак фиктивный…. Так?

— Нет. Я про другое, — Горбунова провела пальцем по краю чашки и произнесла: — А почему мы не можем быть настоящим мужем и женой?

Кнауф по-доброму улыбнулся и с легкой грустью произнес:

— Простите меня, Светлана. Я вынужден вам сказать прямо — у меня к вам нет чувств. Совершенно. Может быть, если бы я не контролировал свое тело, и появились бы, но…

— То, что диктует тело — это страсть. Влюбленность, если хотите, — спокойно произнесла она. — Любовь, как я считаю, это немного другое.

— И что же, по-вашему, такое любовь? — приподнял одну бровь целитель.

— Осознанное желание заботиться и делать другого человека счастливым, — выдержала взгляд Горбунова, глядя на Кнауфа.

Михаил Валерьянович пару секунд смотрел на собеседницу, затем нахмурился, отвел взгляд и произнес:

— Признаться, впервые таким образом смотрю на брак, — Кнауф пригубил чаю, глянул на Горбунову, затем снова на носок своего сапога. Секунд десять он молчал, после чего признался: — Простите, но я… честно, даже не представляю, с чего начать. Цветы? Стихи? Поцелуй?

Горбунова пожала плечами, так же, как Кнауф, откинулась на спинку и вытянула ноги.

— Я тоже. Я читала несколько любовных романов, но, по-моему, там пишут полную чушь.

— Тогда как?

— Понятия не имею, — пожала плечами Светлана. — Может, у вас есть какие-то идеи?

— Ну-у-у-у… Можно попробовать узнать друг друга получше, — предложил Михаил. — Что вы любите? Шить? Вам нравится рукоделие?

— О, нет… Не нравится. Рукоделию учат всех приличных девушек, вы ведь в курсе. Просто в какой-то момент я поняла, что кроме рукоделия я ничего не умею, а зарабатывать на жизнь как-то надо. А вы? Вам нравится целительство? Вы любите то, что делаете?

— Спасибо, — кивнул Азимут, приняв чашку кофе от Кузьмы.

Компания сидела в креслах в гостиной в доме Чернова. Эскулап сидел с задумчивым видом и поглядывал на снег за окном, что шел крупными хлопьями. Азимут спокойно и удовлетворенно принюхивался к черному кофе, что держал в руках. Чернов держал чашку в руках, одетых в перчатки, и задумчиво вращал ее, разглядывая гущу на дне.

— Гош, как твои мальчишки? — спросил, не отводя взгляда от окна, Эскулап.

— Интересные, — произнес тот односложно и пригубил горячего крепкого кофе. — М-м-м-м… Неплохо. Где достал?

— Эскулап из столицы прихватил, — произнес Константин. — Зачем, кстати, тебя дергали?

— Младший сын Демидова горячку подхватил, — Эскулап вздохнул. — Четыре года. Высокая температура. Не успели вовремя сбить, и он выдал припадок. У детей такое часто бывает.

— Мать развела панику? — хмыкнул Чернов.

— Поставила на уши всю семью. До императора достучалась, — кивнул Кнауф и перевел взгляд на Азимута. — Ты своих уже по боевым заклинаниям гоняешь?

— Да, я… — тут Азимут вздохнул. — После того случая с демоном подумал, что они должны уметь хоть что-то. Мало ли как обернется.

— Слушай, — подался вперед Эскулап. — А как насчет еще одного ученика?

— Если ты про девчонку — сам разбирайся. Ты же для этого устроил этот балаган со свадьбой? Ты вообще в курсе, что болтают наши…

— Плевать, — отмахнулся Михаил. — Я не собираюсь тебя заставлять ее учить. Просто скоро весна. Горячка полезет во всю. Я буду нарасхват, а девочка даже силой манипулировать не умеет. Надо ее натаскать по основам. Дальше я сам.

— Не вижу ни одной причины, по которой я должен этим заниматься, — буркнул Азимут. — Мне своих проблем хватает. Федор, тот что рыжий с огнем, все норовит бездельничать. Мне приходится его постоянно пинать. Ладно хоть близнецы зубрят теорию и отрабатывают на практике без нареканий. А тут ты мне хочешь всунуть девчонку, с которой надо начинать с нуля.

— Поставь над ней Федора, — подал голос Чернов. — Пусть он ее основам натаскивает.

— Он… — начал было Азимут.

— Он у них главный заводилой был, — произнес Чернов. — Если поставишь его главным, вроде как наставником, он сам начнет зубрить теорию. Принцип ответственности. Одним маневром сразу две задачи.

Георгий задумчиво нахмурился, пригубил кофе и покосился на окно.

— Лови! Лови его! — раздался крик с улицы.

По сугробам, по пояс в снегу, по двору мчалась вся компания. Перед ними, покачиваясь из стороны в сторону, словно издеваясь, летел яркий оранжевый огонек, что искрил от попадающего на него снега.

— Можно попробовать, — произнес Азимут.

— Тогда я к тебе отправлю ее завтра с утра, — кивнул Эскулап.

— Макса только не отправляй ко мне, — произнес Азимут. — Как только появляется этот сорванец — учебе конец. Они готовы делать что угодно, да и…

Тут с улицы до них донесся звук отчаянного кошачьего возмущения:

— М-м-мАУ!

Тут же раздался хохот, и толпа детей ломанулась за кошкой, к которой прилип оранжевый огонек и сыпал искрами во все стороны.

— Вот это вот начинается, — кивнул на окно Эскулап. — Как бы не замучили животину.

— Огоньки Макса безвредны для обычных людей, — произнес Константин. — Немного теплые, не больше того… Но я тебя понял. Завтра я его займу.

Чернов поставил чашку на стол и принялся снимать перчатку.

— Пятна стали чернее и увеличились, Кость, — глядя на кисти, произнес Эскулап. — Может быть, я…

— Ты ничего с этим не сделаешь, — спокойно произнес Константин. — Это тьма.

— Я могу попробовать проверить твои каналы, — не унимался Эскулап. — Ты ведь понимаешь, что это не нормально?

— Я проверял, — буркнул Чернов. — С каналами все в порядке. Это…

Тут он умолк и глянул на старых друзей.

— Что? — нахмурился Азимут.

— Это тьма не моя.

— А чья? У тебя ведь один источник, и ты не привязывался к… — тут до Эскулапа дошло, и он умолк. Пару секунд он молчал, после чего произнес: — Моргана?

— Да, откат за Женю, — буркнул Константин. — На днях попробую ночью провести ритуал и призвать ее, но… Я перестал чувствовать ее зов.

Азимут с Эскулапом переглянулись.

— Насколько это опасно? — спросил Эскулап.

— Смертельно, — отозвался Чернов. — Но пока ничего не понятно. Мне нужно провести ритуал и… объясняться, наверное.

— Она отстранила тебя от силы или она выдала тебе какое-нибудь проклятье?

— Проклятья я не чувствую, — отозвался Константин. — Ты знаешь, я сразу же их засекаю. Скорее всего, это — отстранение от ее силы.

— То есть силу ученика, которая влияет на тебя через вашу связь, ты не рассматриваешь. — буркнул Азимут. — Может, это вообще не Моргана?

— Я проверял, Гош, — мотнул головой Константин. — Ни силы, ни фона ее через связь не идет.

В гостиной повисла тишина. Троица сидела молча секунд двадцать. Эскулап, чувствуя напряжение, кашлянул и спросил:

— Слушай, Кость, а у тебя цветка в горшке нет, случаем?

— Какого цветка? — нахмурился Чернов, растерянный от такого вопроса.

— А какой нравится женщинам? — задумчиво спросил целитель.

Чернов и Азимут переглянулись.

— Что? Я просто его подпитаю силой, он расцветет… — начал было Михаил.

— Ты собрался подарить Горбуновой… — начал Константин и умолк.

— Ну, да…

— Ты ведь женишься для проформы, — пытался осмыслить слова целителя Георгий.

— Ну… Да, но никто не мешает мне начать за ней ухаживать. Так? — оглядел друзей Кнауф. — Может быть, у нас действительно что-то получится. Мы официально будем муж и жена, а так как-то проще будет… Изображать.

Азимут глянул на целителя, потом на Чернова и произнес:

— Наш Эскулап сломался! Несите другого!