Почему я не хотел верить в то, что это были церковники?

Действительно, ли я не хотел в это верить из-за того, что банально боялся признаться самому себе, что это могли быть церковники?

Я много об этом думал. Очень много и…

Знаете, на востоке есть интересное учение. Даосизм вроде бы? Не важно. Важно то, что у них есть интересный взгляд на мир, который достаточно кривой, но при этом объясняет одну фундаментальную вещь. В общем виде он выглядит как круг, в котором вращаются две капли. Черная с белым пятном внутри и белая с черным пятном.

Суть в том, что при увеличении одной капли, когда она заполняет круг все больше и больше, то внутри этой капли увеличивается противоположное пятно.

И количество белого и светлого внутри круга остается неизменным.

К чему я это?

К тому, что светлые добились своего, загнали темных в темные углы, но при этом внутри светлых фракций началась грызня. По началу приличная, а затем все грязнее и грязнее.

Улавливаете?

Уничтожив фанатиков темных, они заняли позицию у власти. Уничтожив всех темных, они дали волю тьме внутри их человеческой натуры.

И я, как темный маг, повидавший всякого, могу сказать точно. Выжженные глаза светом, мало чем отличаются от пораженных тьмой. Трупы светлые делали не меньше, чем темные. Сила не имеет окраса. Она не умеет ни ненавидеть, ни презирать… Она не умеет гордиться и плакать.

И то, что я видел в том селе — это прямое подтверждение всей этой восточной теории.

Макс…

Мне не хотелось думать, что мой ученик — это светлое пятнышко на темной стороне. Очень, но здраво поразмыслив об этом, я вынужден был это признать.

Я смотрел на этого мальчишку, что не отпускал посох ни на секунду и даже пытался пристроить его на коленях за столом, и понимал, что он, возможно, стал для меня… Ориентиром? Целью?

Не знаю, но Макс…

Это был просто Макс.

Даже не смотря на то, что происходило вокруг, даже не смотря, что пятна на руках начали чернеть, а на лице появились глубокие, неестественные морщины… Макс всегда оставался собой.

Шебутной сладкоежка. Жизнерадостный, забавный и зачастую крайне беспардонный.

* * *

Макс шел чуть сзади от Чернова, справа. Он молча следовал за ним, поглядывал по сторонам и иногда тяжело вздыхал.

Мальчишки из компании уже который день, под неустанным контролем Азимута, разучивали боевые заклинания и оттачивали их применение. Ленку он последний раз видел еще до отъезда. А сейчас…

Сейчас учитель его доставал дурацкими заданиями с его силой.

Он заставлял делать его не маленькие светляки, а полоски, круги, прямоугольники. Он пытался объяснить мальчишке, что это крайне необходимо для контроля силы, однако его огоньки наотрез отказывались как-либо менять форму, сливаться или хотя бы двигаться по одной траектории.

— Это важно, Макс, — произнес Константин не оборачиваясь. — Я все понимаю, но надо найти способ.

— Для чего? — спросил мальчишка без особого интереса. Его взгляд был сосредоточен не на спине учителя, а на сосульках, что свисали с крыши чуть дальше.

— Чтобы ты мог применять силу не так, как… С тварями, — произнес Чернов с запинкой. — Чтобы ты мог опираться не на эмоции, не на свои воспоминания, а на четкую технику с понятным результатом.

Макс дождался, пока чернов пройдет мимо крупной сосульки, перехватил посох и сбил ее кончик, который тут же поймал.

— Макс? — обернулся на ученика Константин. — Ты понял, что я сказал?

— А? Да, — кивнул парень, откусил кончик ледышки и сморщился от холода, что дал по зубам. — Ухтыж ёш!

Чернов тяжело вздохнул, но продолжил терпеливо ждать. Макс же кое-как рассосал кусочек льда и спросил:

— А зачем?

— Что зачем?

— Зачем мне заставлять огоньки превращаться в… Ну, пусть будет стрелу света?

— Чтобы ты мог работать этой силой так же как…

— Так, я и светом могу, — перебил его ученик и лизнул сосульку. — Ну, если я могу светом, то зачем мучать светлячков?

Чернов сморщился от такого названия, но возражать не стал. Эффект силы ходока нигде не описывался, разве что у церковников, но достать такую информацию крайне проблематично.

— Воспоминания… — начал было Чернов.

— Это моя память, — снова перебил его Макс, на миг став серьезным. — Моя жизнь, мое прошлое, которое всегда будет со мной. Куда бы я не пошел.

Чернов несколько секунд молчал, а затем произнес:

— Ты не боишься, что твои воспоминания тебя… Поглотят?

Макс еще раз лизнул сосульку, глянул на учителя и произнес:

— А может уже поглотили? Может быть именно то, что я сделал, не сделал, что чувствовал о чем думал и сделали меня таким какой я есть? Если я это забуду… Я буду таким же?

Учитель нахмурился и поджал губы.

— Хороший вопрос… — наконец произнес он, развернулся и пошел дальше по улице. Шагов через двадцать он остановился у снеговика, что неторопливо и сноровисто чистил дорожку между домами деревянной лопатой.

— Неплохой получился голем, да? — произнес нагнавший его ученик.

— Угу… — кивнул Константин.

— А мы куда идем? — после пары секунд наблюдений за снеговиком спросил ученик.

— К Эскулапу, он купил дом в конце этой улицы.

Макс несколько секунд молчал, после чего произнес:

— Тот, что кирпичный? Большой такой?

— Наверное, — ответил учитель и направился дальше. — Я там ни разу не был… Или был, но забыл о каком доме речь.

— Хороший дом, почти как у нас сейчас… — произнес Мальчишка и лизнул сосульку. Он внимательно посмотрел на прозрачный кусок льда в руках и произнес: — Вот бы еще в варенье макнуть…

Чернов, услышав это едва слышно усмехнулся. Это не укрылось от внимания Макса. Он быстро догнал учителя и обогнал его, взглянув на лицо.

— Что? — спросил он.

— Ничего… Так, показалось, — произнес мальчишка и спросил: — А чего у вас с лицом?

Чернов остановился и нахмурился.

— В смысле?

— Ну, ты, дядь Кость, вроде как постарел быстро. Это от тех пятен на руках, да? Ты болеешь?

Константин молчал несколько секунд, рассматривая задумчиво выражение лица ученика, а затем произнес:

— Я пока сам не знаю… Но пытаюсь разобраться.

— Ты, это… Не вздумай умирать! — состроил строгое лицо Макс. — Пока из меня мага не сделаешь, не умирай, ладно?

На этот раз константин рассматривал ученика гораздо дольше. Секунд двадцать не меньше.

— Обещай, что не умрешь, пока я не стану магом! — указал на него сосулькой Макс.

— Обещаю, — произнес Чернов.

— И не отдашь никому, — не унимался Макс.

— Не отдам.

Мальчишка кивнул, развернулся и потопал по улице дальше. Константин задумчиво вздохнул и направился за ним.

— Ты смотрел трактат, который передал Азимут? — решил он сменить тему.

— Ага… Там про силу и приложение заклинания, — отозвался Макс.

— Понял что-нибудь?

— Так я уже давно сам разобрался, — отозвался мальчишка и остановился. Поменяв в руках посох с сосулькой, он глянул на учителя. — Ну, то что не все заклинание бьет — это ж сразу понятно было. Надо точку искать, чтобы оно било.

— Откуда ты…

— Так, со светляками делал, — пожал плечами ученик. — И искрой. Если силу сжать в одном месте — у искры брызги летят дальше. В другом — она ярче. А если подкрутить немного и по краю силу размазать, то брызги тоже как искорки маленьки лопаться будут.

Чернов почесал лоб и произнес:

— Не экспериментируй со сложными заклинаниями, — произнес он. — Это может быть опасно.

— Ясен красен, — хохотнул Макс. — Шабанет, как с… — тут он глянул на учителя и кашлянул. — А вообще, там ошибка была.

— Какая?

— С копьем света, — произнес Макс, тут же лизнув сосульку. — Там было сказано замыкание на центр, а точка приложения дальше. Заклинание не плоское.

— Плоское. Просто ты опять выгнул всю структуру, — заметил Чернов. — Если выгибать, то да. Приложение силы будет смещено вперед, но это уже другое заклинание.

— Какое?

— Нюрбернгский выстрел, — отозвался маг, спустя несколько секунд тишины.

— Сильное?

— Как сказать… — пожал плечами Константин. — Да, но не запредельно. Оно больше подлое.

— Почему «подлое»?

— Мгновенное создание… Вернее не так. Можно создавать копье, а в последний момент выгнуть структуру и сместить фокус. Получается, что в последний момент копье превратиться в «Нюрнбергский выстрел». Так можно подловить противника.

Магс поправил сосулькой шапку на голове, а затем протянул руку. Над сосулькой появилась выгнутая на него часть сферы из конструктов и фигур.

— Не вздумай! — строго произнес Константин. — И сферу от себя! Хочешь себе голову снести?

— А… — Макс нахмурился и под его взглядом сфера, словно это просто бумага, выгнулась в обратную от него сторону.

Учитель, наблюдавший как достаточно сложный конструкт не распадается, а перестраивается и выгибается, замер.

— Так? — спросил ученик.

— Так, — отозвался Чернов.

— А почему оно… Другое?

— Смещение точки приложения вперед обнуляет львиную долю боевых щитов, — спокойно произнес Константин. — Боевые щиты считывают заклинание, его приложение и выдают короткий импульс для нейтрализации. Если сместить приложение вперед, импульс будет на несколько мгновений раньше, чем должно.

— Щит пробьет?

— В зависимости от вложенной силы, — ответил Константин. — Раньше, каждый церковник знал и умел применять это заклинание. Пока не разработали десятки вариантов щитов против этой уловки.

Макс нахмурился и чуть довернул руку. Полусфера еще сильнее выгнулась и в этот момент с его руки, в дерево покрытое снегом ударил короткий мощный луч.

БАБАХ!

Звук раздался с запозданием. С дерева посыпались ветки со снегом, по округе залаяли собаки.

— Я сказал же… — тяжело вздохнул Чернов.

— Оно само! Я просто выгнул его немного и…

— Пошли отсюда, — оборвал его Чернов и ускорил шаг. — У меня нет желания слушать о твоих очередных проступках.

Макс глянул по сторонам, заметил как в окнах пошатнулись шторы и припустил за учителем.

— А чего Эскулап дом купил? Он же вроде как с нами жил… Ну, как жил… Постоянно куда-то улетал на молнии.

— Он нашел себе жену, — спокойно ответил Константин, продолжая быстрый шаг.

Макс, немного растерянный новостью и тоном учителя притормозил, но затем быстро догнал его.

— А это хорошо или плохо?

— С одной стороны — хорошо. Может остепениться, — пожал плечами Чернов.

— А почему плохо?

— Потому, что брак фиктивный.

— Это как? — спросил Макс.

Тут чернов остановился у ворот и глянул на кирпичный дом, за ними.

— Это значит, что официально они муж и жена, а неофицально… Получили от брака выгоду и ни о какой любви и отношениях речи не шло, — отозвался Константин.

— Ну, по расчету, — кивнул Макс и направился за учителем, что прошел во двор и направился к крыльцу. — Дядь, Кость, а мы к Азимуту сходим? Ну, там Федька, Сашка и Серега… Он их не пускает гулять. Ленку, вот, вообще не видно. И дома у нее никого.

— Тебе бы тоже не помешало подтянуть теорию, вместо того, чтобы шататься по улице… — спокойно произнес Константин.

— Да, блин… Это ску-у-у-учно…

Тут Черно постучался и спустя несколько секунд дверь открыла Ленка в приличном платье. Волосы аккуратно уложены, сама девочка с легким румянцем и растерянностью в глазах.

— О! Ленка! А ты чего тут делаешь? — выглянул из-за спины учителя Макс.

— Знакомься, падчерица Эскулапа, — произнес Константин.

— Чё? — хлопнул глазами Макс.

— Эскулап жениться на матери это девочки, — спокойно пояснил учитель.

Макс посмотрел на него, потом на Ленку и снова спросил:

— Чё⁈

* * *

— Марья булки какие-то пекла, — тихо произнес Федор, вышагивавший след в след за близницами.

— Пироги… — отозвался Серега. — Мы видели, как начинку мешала.

— С капустой, — добавил Сашка. — Знатные у нее пироги.

— Так, вроде круглые были, — неуверенно произнес Федор.

Ребята вышагивали по тропинке, что вела в сад, недалеко от поместья. Впереди них шел Азимут. Снег по колено перед ним самостоятельно уплотняется и образовывал удобную дорожку.

На улице стоял легкий морозец. Легкий, едва покалывающий, но все ребята были одеты в теплые тулупы.

Азимут вышел на утоптанную и расчищенную поляну и глянул на учеников. Фёдор переминался с ноги на ногу, прятал нос в воротник, поглядывал на заснеженные кроны деревьев.

— А дома никак? — хмуро поинтересовался парень и поежился. — Холодно… Чего мы сюда-то пришли?

Близнецы, стоявшие рядом, глянули на Федора, а потом на Геогрия. Вмешиваться они не стали.

— Когда мои мозги окончательно превратятся в кисель — может быть, — хмыкнул Азимут и сложил руки за спиной. — А пока я в уме — никаких тренировок боевых заклинаний в доме!

Мальчишки переглянулись.

— Начнём с простого, — произнёс Азимут и принялся расхаживать перед мальчишками. Говорить он начал громко, но не кричал. Скорее обозначал важность своих слов. При этом никакого раздражения или ворчливости в нем не было. — Сила, которую вы направляете на разрушение, по сути, та же, что и на созидание. Разница только в том, как вы её упаковываете. Что светляк, что ваша искра. Понимаете?

Фёдор шмыгнул носом. Близнецы синхронно кивнули.

Азимут поднял руку, и на ладони у него замерцал полупрозрачный конструкт. Несколько знаков, несколько линий и пару странных геометрических фигур.

— Это стандартная форма для удара силой. В Твоем случае, Федор, будет сгусток пламени. В вашем, — тут он глянул на близнецов. — Будет удар ветром. Вы это даже пробовали повторять. — Он посмотрел на братьев. — Вы двое, скажите, что в этом конструкте отвечает за удар?

Близнецы переглянулись. Один из них, тот что стоял левее, почесал затылок под шапкой и неуверенно ткнул пальцем в центр фигуры.

— Вот это? Ну, как бы, центр тяжести… Наверное.

— Пусть будет центр тяжести, — кивнул Азимут. — А что конкретно там? Какой элемент?

— Э-э-э… — протянул близнец и глянул на брата. Тот пожал плечами.

Азимут опустил руку, и конструкт исчез. Он оглядел ребят, что смотрели на него непонимающими глазами, а затем кивнул.

— Допустим… Смотрите, — тут он снова создал не активированное заклинание. — В любом заклинании можно выделить несколько частей. Форма, удержание, направление и точка приложения. Последнее и есть та часть, которая непосредственно касается цели. Это не вся конструкция… Это только её остриё. Ваша задача — выделить это остриё, насытить его силой и уплотнить. Всё остальное способ удержать и направить силу.

Теперь Азимут ткнул пальцем в одну из граней — небольшой треугольник на дальней стороне фигуры.

— Вот здесь. Это точка контакта. В остальное вы вкладываете силы ровно столько, чтобы конструкт не развалился, а сюда уплотняете все остальное. Понимаете?

— Да, — сказали близнецы почти хором. Фёдор дёрнул плечом и промычал что-то невнятное.

Азимут приподнял бровь, глянул на рыжего. Тот втянул голову в плечи и поправил шапку.

— Ну, вроде понятно, — буркнул он.

— Вроде? — переспросил Азимут.

— Ну, да. Вроде. — Фёдор потупился, принялся разглядывать собственные валенки.

Азимут задержал на нём взгляд на пару секунд, потом развернулся и подошёл к старому дереву на краю поляны. Берёза, толстая, в полтора обхвата, с корой, покрытой глубокими трещинами. Он встал в паре шагов, поднял руку, и воздушный росчерк сорвался с пальцев — тонкий, почти невидимый, он скользнул к стволу. Ударил.

Звук вышел глухой, вроде хлопка по сырому бревну. На коре осталась неглубокая царапина.

— Это, — произнёс Азимут, обернувшись к ученикам. — Если просто повторить конструкт без выделения ударной части. Сила размазана по всей форме. Её достаточно много, но она нигде не собрана.

Он снова поднял руку и специально надавил силой, чтобы была видна составляющая часть. Конструкт на ладони был тот же, но Азимут ткнул пальцем в тот самый треугольник, и тот начал светиться сильнее, почти превращаясь в белый, матовый ком.

— А это, — произнес он, — если наполнить только ударную точку.

Росчерк сорвался с пальцев, но уже не тонкий и размытый, а вполне оформленный и более тонкий.

Бабах.

Звук разнёсся по поляне, отчего ученики вздрогнули. От ствола отлетела крупная щепа, а с ветвей посыпался снег. Берёза медленно, словно нехотя, начала заваливаться в сторону — сначала чуть заметно, потом всё быстрее. Ветви заскрипели, и дерево рухнуло на снег с глухим ударом, взметнув облако снега.

Азимут опустил руку и с довольным видом оглядел ствол, лежащий на снегу. Щепа рассыпалась вокруг, в воздухе висел едва уловимый запах озона.

Близнецы переглянулись. Один из них — тот, что стоял ближе к поваленному дереву, присвистнул, наклонился и поднял кусок отлетевшей коры. Покрутил в руках, потом глянул на брата.

— Разница, — тихо сказал он. — Принципиальная…

— Сложно… — так же тихо ответил второй. — Надо пробовать.

Оба брата уставились на Азимута, что стоял прямо и едва заметно улыбался, всеми силами стараясь не показывать своего удовольствия от впечатлений мальчишек.

Он снова сложил руки за спиной и посмотрел на учеников. Фёдор, к слову, стоял с приоткрытым ртом, глядя на поваленную берёзу. Лицо у него было не столько удивленное, сколько растерянное.

— Вопросы? — спросил Азимут, обводя взглядом троицу.

Близнецы замотали головами, но Фёдор, всё ещё глядя на ствол, почесал затылок и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Ниче не понял…

Азимут вздохнул. Положил ладонь на плечо Фёдора — не тяжело, даже мягко — и кивнул в сторону берёзы.

— А ты думаешь, я вас просто так теорией гружу? от нечего делать книжки заставляю читать?

— Ну, была такая мысль… — неуверенно ответил рыжий мальчишка. — Оно вроде и читаешь, а что читаешь — непонятно.

— Ну, пойди, глянь, если не понятно, — кивнул на ствол Георгий.

Фёдор неуверенно кивнул, подошёл к стволу и нагнулся. Провёл рукой по месту удара- щепа крошилась под пальцами, дерево было сырым, волокнистым, с рваными краями.

— Видишь, — сказал Азимут, подходя к нему. — Там, где я попал, древесина разорвана, а не сжата. Это значит, что сила вошла внутрь быстро, плотным пучком. И это было не воздушное лезвие. Это был простой удар… Как если бы силач ударил молотом. Понял?

— Ну… типа, надо собрать силу в кучку? — неуверенно спросил Фёдор. — Ну, в смысле в тот треугольник?

— Да. Но не просто в кучку. В ту точку конструкта, которая касается цели. — Азимут снова поднял руку, и конструкт мелькнул на ладони, прозрачный, ровный. — Вот здесь. Видишь угол?

Фёдор прищурился, всматриваясь в переплетение линий.

— Ну, вижу.

— Всю силу — только туда и максимально плотно. Остальное — каркас. Только чтобы держалось и летело куда надо.

Фёдор помолчал. Потом кивнул. Медленно, но уже с каким-то подобием понимания в глазах.

— Ладно, — сказал он. — Я попробую.

Азимут убрал руку, отряхнул пальто от снега и повернулся к близнецам.

— А вы почему стоите? — Он кивнул на рядом стоящую старую ель. — По одному. Не на результат. На понимание.

Близнецы переглянулись. Сашка сделал шаг вперёд. Вскинул руку, сосредоточился. Конструкт, засветился на его ладони, но свет был бледным, без четких границ.

Азимут не стал поправлять. Только наблюдал, чуть прищурившись.

Секунд десять мальчишка пытался справиться с заданием, а когда отпустил плетение, по ели ударил глухой удар.

— Блин… — буркнул Сашка и поежился, глядя как с дерева падает снег.

На коре осталась едва заметная царапина.

— Федор? — глянул на парня Азимут.

— Угу, — кивнул тот, встал рядом с Сашкой и поднял руку. Концентрировался он секунд десять. На руке ничего не происходило и суть заклинания не проступила. Однако георгий, наблюдавший за ним, удивленно поднял бровь.

Хлобысь!

Заклинание ударило с силой, раздался треск, на стволе появилась вмятина и с веток посыпался снег.

— Блин… — нахмурился Федор, ожидавший другого результата.

— На самом деле хорошо, — подал голос Азимут и глянул на хмурых братьев. — Но хочу обратить ваше внимание вот на какую деталь.

Азимут завел руки за спину и принялся расхаживать перед учениками.

— Первое — эффект С… Саша?

— Угу.

— Эффект от удара Александра, выглядит намного слабее, чем удар Федора не потому, что в заклинание влили много силы. Это учебное заклинание. Оно не несет в себе боевого смысла. Тут все дело в его конструкции. И чем сильнее человек контролирует силу, чем сильнее он может ей управлять, тем лучше будет эффект… Кстати, — вспомнил Георгий и подошел к дереву. — Подойдите и потрогайте место удара Федора. Оно теплое…

Мальчишки подошли и принялись ощупывать вмятину.

— А чего оно…? — подал голос Федор. — У вас холодное было и…

— Свойство твоей силы, — кивнул Азимут. — Воздух — это не твое.

— А когда тогда огонь будем учить?

Азимут хмыкнул и произнес:

— Не «когда», а «где», — произнес он. — Магию огня разбирать будем в подвале. Там, где нечего поджечь. А пока…

Бывший вояка кивнул на край поляны и произнес:

— На позицию. Бьем по готовности. Сможете свалить эту елку — вместо ужина пироги и компот.

Мальчишки переглянулись и отошли на указанное место. Учитель же с довольной миной встал сбоку и принялся наблюдать за учениками.