Ходоки.

Забавно, но я никогда не интересовался историей светлых.

Нет, не то, чтобы мне это претило. Или я вообще не любил историю. Да, знал немного о великих темных, изучал историю нашей империи, но никогда не лез в историю светлых.

После того случая с демоном, я, конечно, попросил Эскулапа привезти хоть какую-то выжимку по ходокам, но… Все, что о них упоминалось было каким-то… Скажем так — мутным.

Ничего конкретного, но при этом и ничего противоречивого.

Вроде бы и были, и ходили по землям этим, а вроде и ничего особенного не совершили. Кроме одного — демона они одного все же уничтожили.

Забавный факт, к слову.

Есть одна запись о том, что ходоки приносят большую беду. Что это они виноваты в том, что появляются демоны.

Чушь, конечно, но логика древних шаманов и вождей вполне понятна.

Что же до нашего демона, то…

Признаться, я ожидал немного не этого. Вполне был готов к светлячкам, был готов к мощному удару, но я не ожидал, что Макс это проделает.

Это было похоже на…

Наверное, ближе всего это было похоже на дождь, только капли дождя светились теплым желтым светом. И шел он не сверху вниз, а наоборот. Когда мы вышли на крыльцо, я выдал мощнейшую волну тьмы и смел тварей, что были в округе. А Макс встряхнул посохом, на котором появились еще три колокольчика и ударил им по земле.

Вот тогда по всей округе и начали появляться небольшие желтые пятнышки. Не больше половины ладони. И в момент, когда демон начал испускать свою силу, из них начали подниматься капли. Небольшие, яркие, оранжевые, но они уносились в небо и…

И они пробивали все.

Тварей, деревья, часть крыши церквушки.

Это было похоже на… Звездопад, наверное.

Никогда не видел звездопадов в живую, но других ассоциаций у меня не нет.

Это было чудовищно сильно и чудовищно красиво.

Демон истлел меньше чем за минуту. Твари, что сбежались со всей округе продержались еще меньше. Одной такой капли хватало, чтобы приличную по размером тушу разорвало на куски.

Все кончилось настолько быстро, что люди в церкви еще около получаса не смели выходить наружу.

Макс же…

Он постоял около двух минут, наблюдая за огоньками, уносящимися в небо, а затем потер глаза и произнес: «Спать хочу, дядь, Кость. Мочи нет…» — сел, а затем просто заснул с посохом на коленях.

Я его занес в церковь, пристроил у алтаря и накрыл теплым плащом.

Вот так, без великой бойни, без сражения и сотен инквизиторов с клириками, он уничтожил одну из опаснейших тварей.

Знаете, эти глупости, про то, что ходоки приносят горе и несчастья… Я до сих пор уверен, и у меня нет оснований не верить этому, но я считаю, что ходоки появляются там, где может случиться беда. Их ноги ведут в такие места.

И то, что ходоки приносят несчастья — несусветная глупость. Они пытаются эти несчастья исправить.

Что же до того, что было дальше, то…

Как только демон был уничтожен, буквально через несколько часов, прибыли первые военные. За ними потянулось начальство. Еще через пару часов подтянулись церковники, затем маги и…

Прости меня, Моргана, но какой же бедлам начался. Вы бы знали!

Военные пытались выгнать церковников и магов, аргументируя, что это их вотчина. Отряд инквизиции с пеной у рта доказывал. что вотчина их и демоны — это прямое их занятие. Маги тоже пытались что-то доказать, махать бумагами от коллегии, но при этом по тихому проводили обследование, собирали образцы и проверяли артефактами место происшествия.

Как мне потом рассказывал сам Серафим, дошло до того, что возглавлявший отряд отец Прохор, зарядил кадилом сначала Капитану, а затем добавил по хребту не ожидавшему такого представителю коллегии магов.

Я же…

Нет, я не с кем не спорил, никому ничего не доказывал, а взял посох Макса через плащ, завернул поплотнее и, после кивка Серафима, по тихому свалил оттуда.

Нет, мне не было безразлично, кто призвал демона в наш мир. И мне не было плевать на то, что будет дальше и кто этим займется. Просто на тот момент я посчитал, что важнее для меня это Макс.

Мальчишка, что сладко спал с легкой улыбкой. Помню, он еще причмокивал губами и что-то бормотал.

Вроде бы про корицу.

В общем, чем дальше разгорался скандал, тем спокойнее я взял Макса на руки, подхватил посох и пошел в сторону кордона, на котором мы оставили наш внедорожный автомобиль. Там я спокойно загрузил спящего ученика, посох и вкратце описал произошедшее оставшимся солдатам.

Надо было сваливать подальше от конфликта между ведомствами. Я, как человек находившийся не в их юрисдикции, не входящий ни в одно из них, понял сразу — меня сделают крайним.

Нет, то что меня в покое не оставят, будут допрашивать и попытаются в чем-то обвинить — я понимал. Но это будет потом, когда они разберуться кто будет выяснять, что тут произошло.

А сидеть и ждать у моря погоды я не собирался. Поэтому и спокойно поехал обратно, в Сургут.

Сказать, что меня встретили с фанфарами — значит сильно приврать. Никто в городе понятия не имел, что происходит. Поэтому я сразу двинул в сторону нашего дома. А вот уже там меня встретил Эскулап, Азимут, Кузьма и четверо учеников.

Да, Эскулап решил вопрос с ученицей.

Кстати, это была отдельная история.

* * *

Эскулап сидел на стуле, откликнувшись на спинку и разглядывал потолок. Вроде бы и приличный, победный и ровный. Тут же и дорогая, хрустальная люстра. Стены в тяжёлых бордовых портьерах, в на столе перед ним зеленое качественное сукно. Так и не скажешь, что он сидит в полуподвальном помещении.

Игнат Павлович сидел напротив Эскулапа, и пальцы его, сжимавшие веер карт, заметно подрагивали. Не от холода, нет — печка в углу гудела ровно, разнося по комнате сухое тепло.

— Думается мне, что зима в этом году затянется, — лениво произнес Михаил Валерьянович, переставляя кучку фишек перед собой. — Крайне много снега. В Тюмени, слышал, сугробы по грудь. Однако, человеческая приспосабливает ость меня всегда удивляла. Снег, тайга, морозы, а мы тут… тепло, сухо…

Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и потянулся, хрустнув плечами. Взгляд его скользнул по лицу противника — ровно настолько, чтобы заметить, как дернулась щека Игната Павловича, когда тот посмотрел на свои карты.

— У вас тут, говорят, барон Василенко совсем разорился, — продолжил Эскулап с видом человека, осуждающего погоду на светском рауте. — Проигрался в пух и прах. Слышали такое?

Игнат Павлович промычал что-то невразумительное, не поднимая глаз. Глянув хмурым, почти злым взглядом на карты, он недовольно засопел. На столе, между ними, лежала гора фишек.

— Я пас, — выдавил он наконец.

— Странно, — Эскулап приподнял бровь, снова переставил фишки. — А я думал, вы пойдете до конца. Рука-то у вас хорошая, я чувствую.

Игнат Павлович вскинул голову. Глаза его сузились.

— А вы, значит, чувствуете, да?

Эскулап улыбнулся той самой легкой, чуть сонной улыбкой, которая так бесила противников.

— Долгая практика, сударь. Долгая практика.

Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и уставился в потолок. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых напольных часов в углу. Где-то наверху, за толщей перекрытий, слышался приглушенный гул. Там находилась официальная часть заведения.

— Жаль, сударь… — вздохнул Эскулап. — Я уж подумал, что в коем то веке встретил достойного противника.

Мужчина за столом хмыкнул, наблюдая как противник потянулся к фишкам, затем ещё раз дёрнул щекой и произнес:

— Знаете, а я все же приму ставку.

— М-м-м? — замер в движении целитель и поднял взгляд на владельца заведения.

— Я в деле, — произнес он и пододвинул вперёд свои карты, рубашкой вверх. — Буду хвастаться друзьям, что проиграл состояние Кнауф у себя в заведении.

Он пододвинул к центру стола стопку фишек. В ней было больше, чем все предыдущие ставки вместе взятые.

— Ва-банк, сударь! Открывайтесь.

Эскулап медленно подался вперед. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Вы уверены, сударь? Признаться, подобное достижение сомнительно. Тем более, что в столице таких людей…

— Открывайтесь, — повторил Игнат Павлович с металлом в голосе.

Он швырнул свои карты на стол. Два туза — пара. На столе помимо его карт лежало ещё две дамы. Две пары на тузах и дамах. Хорошая рука. Отличная рука.

— Две пары. Тузы и дамы.- выдохнул он и упер руки в край стола. С лица постепенно начало сползать выражение растерянности. Вместо него, наружу полез профессиональный оскал матерого игрока. — Ваш ход, любезнейший.

Эскулап несколько секунд молча рассматривал карты противника. Потом пожал плечами, словно сожалея о чем-то, и небрежно выложил свои. После, он спокойно и непринужденно вернул свою позу — откинулся и закинул ногу на ногу.

Две дамы. С двумя, что уже лежали на столе — это было карэ.

Игнат Павлович замер. Глаза его расширились, лицо побагровело. Он смотрел на четырех дам, лежавших на зеленом сукне, и не мог поверить.

— Как… — прохрипел он. — Как вы… Вы издеваетесь⁈

— Удача, — легко ответил Эскулап и начал сгребать фишки в одну гору. — Просто удача, сударь. И ничего более…

В комнате повисла опасная тишина. Слышно было, как Игнат Павлович шумно дышит, как постукивает маятник часов. Где-то за стеной кто-то громко выругался.

Игнат вскочил со своего места, подскочил к стене и дёрнул тяжёлый материал, закрывавший их на манер штор. За ним красовалась целая картина из рун, мелкие артефакты и несколько мощных накопителей.

— Я бы добавил «Кенийский» глаз, — кинул Эскулап, мельком глянув на местную систему защиты. — Шаманы тех мест, говорят, умеют в заговоры. Не знаю, насколько эффективно, но…

Хозяин заведения проверил все руны, все накопители и растерянно уставился на гостя.

Эскулап же аккуратно сложил фишки в мешочек, поднялся, одернул жилет.

— Раз уж формальности соблюдены, проверка на шулерство закончена, то… То я благодарю вас за вечер. Приятно было сыграть с достойным…

— Сядьте!

Голос Игната Павловича был ледяным. В нем не осталось ни капли той вежливой учтивости, что была в начале вечера. Только голый, обнаженный расчет, замешанный с раздражением.

Эскулап замер на полпути к двери. Медленно обернулся.

— Прошу прощения?

— Я сказал, сядьте, — повторил хозяин заведения. Он вернулся к столу, сел и уперся локтями в столешницу. — Вы не можете просто так уйти. Сумма слишком велика.

— Видали и побольше, — хмыкнул целитель.

— Не в этих краях, — отрезал Игнат. Он несколько секунд молчал, после чего произнес: — Я требую реванша. Немедленно.

Эскулап смотрел на него с легким удивлением, словно увидел впервые. Он снова сел, не торопясь, спокойно. Мешочек с фишками положил на стол, слева от себя.

— У вас есть еще деньги, сударь?

Игнат Павлович едва заметно дернулся. Пару секунд он медлил, после чего произнес:

— У меня есть… заведения. Сеть заведений. В трех городах. Я ставлю их.

Эскулап покачал головой и взял мешочек с выигрышем, прикидывая его на вес.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Это значит, что мне не интересны ваши заведения, — спокойно ответил Михаил Валерьянович, опуская мешочек на стол. — Я старый человек, сударь. И у меня нет желания ввязываться в дела, которые требуют… постоянного присутствия. Мне нужен покой…

Игнат Павлович подавил усмешку.

— Покой? Вы — и покой? Вы, который обчистил меня и нескольких уважаемых людей в общем зале…

— Я предлагаю вам другую ставку, — перебил его Эскулап, и голос его вдруг потерял всю свою ленивую расслабленность. — Не деньги. Не заведения. Услугу.

Хозяин заведения замер. Руки его, до этого сжатые в кулаки, медленно разжались.

— Какую услугу?

— Расслабьтесь, сударь… В спокойствии тела, мозгу легче думать.

Игнат Павлович опустился на стул, не сводя взгляда с лица Эскулапа.

— Я слушаю.

— Есть у меня одна… знакомая семья. Горбуновы. Слышали о такой?

Хозяин заведения нахмурился, припоминая.

— Граф Горбунов? Банкрот? Умер, кажется, лет десять назад.

— Именно, — кивнул Эскулап. — Осталась вдова, Светлана Витальевна, и дочь. Елена. И есть у меня информация, что покойный граф оставил после себя кучу долгов. Официальных и не очень. Я хочу, чтобы вы собрали все долговые расписки которые есть у вас и все, что сможете выкупить. Все. И передали их мне.

Игнат Павлович смотрел на него несколько секунд, потом медленно набрал полную грудь воздуха и так же медленно выдохнул. В глазах его мелькнуло понимание.

— Так вот за чем вы пришли, — протянул он. — Не за деньгами. Вы пришли за этими бумагами.

— Я пришел за выигрышем, сударь, — мягко поправил его Эскулап. — А бумаги — это просто форма… оплаты.

— А если я откажусь? — голос Игната Павловича стал жестким, острым, как лезвие.

— Я уйду, — пожал плечами Михаил Валерьянович. — Заберу свои деньги и уйду. И вы останетесь с тем, что имеете. А это, насколько я понимаю, не так уж и много.

В комнате повисла тишина. Где-то за стеной снова кто-то выругался, и послышался звон разбитого стекла.

Игнат Павлович смотрел на Эскулапа. Смотрел долго, внимательно, изучая каждую складку на его лице, каждый жест. А потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я согласен. Но только при одном условии.

— Каком же?

— Эта игра. Мы играем сейчас. Выиграете — получите бумаги, а выигрыш оставите тут. Проиграете — отдадите мне все, что выиграли и столько же сверху.

— А вы не перегибаете, Игнат Павлович? — прищурился Эскулап.

— Ни капли, — ответил хозяин заведения. — Вы ведь не нуждаетесь в деньгах. И не за ними пришли. Так, зачем вам они?

Эскулап на мгновение задумался, оглядел Игната и усмехнулся.

— Действительно… Что такое деньги? Деньги — пыль.

Игнат Павлович хлопнул в ладоши, и откуда-то из тени вынырнул молодой парень в черном жилете.

— Стопку фишек и новую колоду, — произнес он

Парень исчез, и через минуту на столе появилась еще одна, уже знакомая, горка фишек. Игнат Павлович уже взял в руки колоду, и пальцы его перебирали карты с почти неуловимой, отработанной до автоматизма ловкостью.

— Вы играете с колодой, которую принесли вы, — заметил Эскулап, внимательно смотря на рубашки карт. Опытный игрок уже искал взглядом на них метки. — Это… не совсем честно, не находите?

— А вы сами небось уже полвека не садитесь за стол с чужими картами, — усмехнулся Игнат Павлович. — Не надо думать про меня плохо. Эта колода чистая. Не тот уровень, чтобы заниматься такой грязью.

Эскулап хмыкнул и взял в руки свою колоду, которую достал из внутреннего кармана.

— Тогда давайте на чистоту, — он кивнул на стол, где лежала колода Игната Павловича. — Чья сдает?

Хозяин заведения задумался. Он понимал, что проигрывает. Понимал, что этот странный целитель с азартным блеском в глазах пришел сюда не просто так. Понимал, что его, Игната Павловича, опытного игрока, обыграли на его же поле. В его же заведении.

Но отступать он не собирался и закусил удила.

— Ваша сдает, — выдавил он наконец. — Ваша колода — ваша сдача. Моя сдача — моя колода. Играем по-честному.

Эскулап улыбнулся той самой сонной, ленивой улыбкой.

— Вы удивительный человек, Игнат Павлович. По-настоящему удивительный.

Он взял колоду, снял верхнюю карту, пару раз перетасовал и протянул ее противнику, предлагая сдвинуть. Игнат Павлович хмыкнул, протянул руку и сдвинул ее.

Эскулап начал тасовать с сонным выражением лица.

— Игнат Павлович, вы попросили меня сесть, когда я собирался уходить…

— Если прозвучало грубо, то извините.

— Грубо, извинения принимаются, но… — тут Эскулап подался вперед и произнес: — Еще одна такая грубость и я обещаю — вместо запахов вы будете чувствовать только дерьмо до конца дней своих. Это в моих силах.

* * *

— Рырги, — произнёс Константин сухо и негромко. — Я-то думал там заражение. Вроде чернухи…. А там Рырги…

Он помолчал, поднес кружку к губам, но так и не отпил. Поставил обратно на колено.

— Я на кордоне, когда несколько первых тварей Макс прибил, тут же проверил. Думал это «Мрак на крови» развлекается. А там…

— Управляющие контуры? — спросил Азимут, не отрывая взгляда от огня.

— Нет. Это было самым странным. Ни у одной твари не было контура, — Чернов покачал головой. — Они действовали сами по себе. Тактику, правда, использовали старую. Вроде бы даже знакомую, но как только нескольких положили… Группами ходили, по флангам били. Пытались нас обойти с тыла, когда поняли, что в лоб не пройти.

Эскулап хмыкнул, заглянул в пустую чашку и поставил на столик. Потянулся к чайнику, налил себе ещё, и только после этого спросил:

— А этот идиот, командир тамошний, он что? Не вызвал подкрепление? Не запросил магов?

— Он даже не понял, с чем столкнулся, — буркнул Константин. — Думал, обычная зачистка. Сжечь, и дело с концом.

Азимут медленно повернул голову, и в глазах его мелькнул холодный, настороженный блеск.

— Этот идиот вообще понимает, что такое «рырги»?

— Он такого названия даже не слышал, — отозвался Константин.

Азимут недовольно поджал губы, постучал пальцами по подлокотнику и спросил:

— А демон?

Чернов помолчал. Отпил наконец чаю, сморщился и тихо буркнул:

— Остыл, блин…

Тут он глянул на Эскулапа и протянул ему чашку, в которую тот тут же добавил горячего.

— Оставлять как есть не решился. Из деревни «рырги» прут. Управляющего нет, командира получается тоже нет. Кто ими руководит и главное, кто им указывает по какой тактике действовать тоже не понятно… — тут Константин пригубил чаю, вздохнул и произнес: — Решили устроить небольшую проверку боем. Думал обойдется…

— Не обошлось, — хмыкнул Азимут. — Почему просветку нормальную не устроил? У тебя был Макс, мог с его силой света сдуть тьму и…

— Не мог, — буркнул Чернов. — Тьма была наведенной, Гош. Она дрожала. Я тогда не понимал, что происходит, думал наведенная завеса.

Азимут недовольно насупился, а темный маг продолжил:

— Мы двинули к селу. По началу, вроде бы тихо, по дороге пару тварей встретили и… Макс, выдал свет и все завертелось.

Эскулап, что смотрел на Чернова, остановил свой взгляд на чашке у него в руках, после чего выдал:

— Не студи чай…

Чернов кивнул, сделал глоток теплого чая и продолжил:

— Демон был в центре. Выглядел как… как… пирамида из тел. Гниющих, свежих. Где-то кости, где-то плоть. Все двигается, сочиться тьмой… Я по началу подумал, что это ритуал. Некромантия или что-то в этом роде, но когда я подошёл ближе…

— Видел ритуал призыва? Может обелиск или хотя бы алтарь? — спросил Азимут.

— Нет… были следы от Рырг. Кто-то создавал ритуал, но демон…

— Демон не может взяться ниоткуда, — тихо сказал Азимут. Он наконец-то поднес кружку к губам, сделал глоток, поморщился.

— Остыл? Давай долью, — вздохнул Эскулап.

Он взял чашку у друга и наполнил ее чаем из чайника.

— Если так пойдет, придется Кузьму просить чайник подогреть, — проворчал он.

— Я думал об этом, — ответил Константин, провожая кружку взглядом. — Если ритуала на демона не было, тогда тогда откуда он вообще взялся? Кто-то хотел призвать тварей, а демон пришёл сам, взял под контроль то, что уже сработало, и стал использовать как свою армию?

— Звучит логично, но… — пожал плечами Азимут. — Это вообще возможно?

Константин тяжело вздохнул, потёр переносицу. Азимут же пригубил чаю и произнес:

— Все это как-то бредово звучит… — произнес он с задумчивым видом. — Кто мог такое устроить? Церковники? У них есть знание. Они действительно могли. У них есть те, кто готов на многое, чтобы навести порядок в головах тёмных. Особенно тех, кто слишком близок к власти. Но демон… Демон, Костя! Это же ни в какие ворота! Это… это…

— Не верю, — отрезал Чернов. — Церковники могут быть фанатиками, но демонов они не призывают. Даже самые отбитые. Это против их природы, да и архивы изучить их заставляют. А там демоны и последствия их призыва описаны точно…

Темный маг сделал глоток чая, глянул на Азимута и продолжил:

— Это как если бы ты, чтобы вылечить палец отрезал бы голову, — он усмехнулся краешком губ. — У меня была мысль, что это «Мрак на крови». Думал они…

— Их перебили, — буркнул Азимут.

— Да, но сколько из тех, кто якобы шпионил, просто пытался скрыться?

— Это были трусы, — возразил Георгий. — А трусы не станут призывать демона, чтобы… Чтобы что, Кость? Демон без контроля, под властью которого рырги… Для чего?

Константин тяжело вздохнул и поднес чашку к лицу и втянул аромат носом.

— Я не знаю…

Эскулап, до этого молчавший, вдруг поставил кружку на стол с лёгким стуком. Все посмотрели на него.

— А если это были параллельные процессы? — спросил он, оглядывая друзей поверх очков. — Допустим, некто решил призвать маленькую, локальную пакость. Чтобы напугать, например, или отвлечь. А демон, который шастал где-то рядом, просто почувствовал запах еды и пришёл. Не потому, что его звали. А потому, что ему было удобно. Твари уже были, тьмы — прорва. Смерти — тоже. Нужно было только взять их под контроль…

Чернов нахмурился. Секунду он молчал, обдумывая услышанное, затем медленно кивнул.

— В этом есть логика, только демон не собачка. Он просто так не прибежит… Если ритуал был слабым, если его делал кто-то неопытный, демон мог просто перенаправить его на себя, вывернуть… Зайти сам и запустить рырг.

— Ты считаешь, что кто-то хотел устроить локальный переполох с рыргами, а вместо этого открыл дверь, в которую зашел гораздо более крупный зверь, — подытожил Азимут. — Ты понимаешь, насколько нужно быть тупоголовым, чтобы так накосячить? Надо вообще ничего не понимать в тьме, как…

Тут Георгий умолк и поджал губы, уставившись на Чернова. Тот помолчал несколько секунд, после чего неуверенно пожал плечами.

— Я не знаю, Гош, но я не верю, что такое могли устроить церковники.

— Но и отрицать не хочешь, так? — наклонил голову Азимут.

— Так, но… Я не верю в это. И думать об этом не хочу.

— Потому, что понятия не имеешь, что будешь делать, если это они?

— Да, — кивнул Константин и сделал глоток чая. — Давай оставим эту идею. Хотя бы до того момента, пока у нас не будет достаточно доказательств.

— Разумно, — кивнул Азимут и сделал несколько глотков.

— Тогда давайте думать. Кто мог призывать тварей? Зачем кому-то устраивать это в захолустной деревне? Что там — пушнина? Рабочие руки? Демон явно пришёл случайно, в это я верю. Но ритуал-то был чей-то. И у него была цель.

Азимут дёрнул плечом.

— Отвлечь. Создать суету. Заставить военных и церковников бегать туда-сюда. Пока кто-то другой делает свои дела.

— Зарубин? — задумчиво спросил Чернов.

— Может быть, — нехотя ответил Азимут. — Но это слишком грубо для него. Он предпочитает бумаги, суды, на худой конец — нож в спину. А тут — магия, демоны, зачистка. Это совсем другой уровень. Мелковат он для этого.

Эскулап с наслаждением втянул аромат от чая и сделал глоток.

— Знаете, — произнес он с ленивой задумчивостью. — Я, конечно, понимаю ваше желание докопаться до сути. Спасибо, что делитесь проблемой, теперь я буду чаще думать о демонах и рыргах в темноте. Однако, позвольте мне напомнить одну простую вещь, пока мы тут гадаем на кофейной гуще.

Он обвел взглядом обоих. Чернов нахмурился. Азимут приподнял бровь.

— Это не наши проблемы. — Эскулап поставил кружку на стол и развел руками. — Мы не инквизиция. Мы не военные. Мы даже не уполномоченные представители коллегии магов. Мы — трое старых магов, которые сидят в захолустье, пьют чай и пытаются сохранить жизнь одному мальчишке, у которого вместо обычных каналов — нарезной ствол и спонтанный ботинко-перенос. Вы уверены, что нам надо знать кто призвал демона? А нам ведь нужно только, чтобы этот демон не пришёл снова. Да, еще, чтобы никто не связал Макса с тем, что случилось в Засухино или как там называли ту деревню? Я прав?

Друзья молчали секунд десять, после чего Чернов кивнул.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Но если кто-то специально создал эту ситуацию, значит, у него есть интерес. Если у него есть интерес, он может повторить. В другом месте. И Макс может оказаться рядом.

— Тогда будем рядом, — пожал плечами Эскулап. — Мы всё равно никуда отсюда не денемся до весны.

Азимут хмыкнул, поднял кружку и отсалютовал Кнауфу.

— Так и живём, — усмехнулся он. — Разбираем демонов, пьём чай, лечим всех, кто под руку попадется… Доживем до весны, как говориться, а там посмотрим.

— Именно так, — кивнул Эскулап с довольным видом.

Воцарилась тишина, нарушаемая только треском дров в камине и скрипом снега под чьими-то ногами.

— Ты кого-то ждешь? — спросил Азимут, глянув на Чернова.

— Нет… я…

Раздался стук. Три коротких, сухих удара.

Послышались шаги Кузьмы с кухни.

— Кузьма, если что я никуда не поеду… — буркнул Константин.

Слуга рода Ожоговых появился из коридора и прошёл к двери. Открыв ее, он впустил холод с улицы, и удивленно уставился на позднего гостя.

— Михаил Валерьянович здесь? — раздался негромкий женский голос.

— Проходите, сударыня, — Кузьма отступил в сторону. — Я доложу.

В прихожей показалась Горбунова. Она начала стряхивать снег с плеч, но затем заметила Эскулапа, сидящего у камина.

— Извините, что без предупреждения, — сказала она, ровным голосом. Она сняла одежду, передала слуге, а затем прошла в гостинную. — Могу я переговорить с Михаилом Валерьевичем?

Эскулап поднялся, не торопясь, поправил жилет, поставил чашку на стол и кивнул.

— Конечно, Светлана Витальевна, — сказал он. — Пройдемте в кабинет… Константин, ты не возражаешь, если мы…

— Возражаю, — хмуро буркнул Азимут, подался вперед и поставил чашку на стол. — Это все еще мой дом. Хоть и…

— Ты отдал его городу, а город мне… — вставил Чернов, взял чайник и собирался долить себе и другу чаю. — Но я тоже возражаю. Что случилось и какие секреты от нас?

Эскулап удивленно оглядел друзей, затем взглянул на Горбунову, а после развел руками.

— Я хотел сделать все культурно, но раз уж мои близкие друзья… — развел он руками, затем подхватил под руку Светлану и сделал шаг вперед. — Господа! Прошу любить и жаловать! Светлана Вительевна Горбунова. Моя невеста и в ближайшем будущем — супруга.

— Я тогда говорил не серьезно, — произнес Чернов, продолжая наливать чай.

— Ты ведь давал клятву никогда не… — начал было Азимут, но тут же спохватился, когда чай из кружки по столу начал литься ему в тапок. — Костя, блин!

— А-а-а-а черт! — спохватился Константин.

— Тот, что мечется с тряпкой — константин, — наклонившись к растерянной женщине, произнес Кнауф. — А тот, что стаскивает мокрый носок — Георгий. Или просто Гоша. Мои лучшие друзья и пожалуй единственные по настоящему близкие люди…