Двое солдат сидели на поваленном дереве и молча смотрели на то, как Чернов орудовал солдатским ножом.

— Слышишь, Ген? — не глядя на соратника произнёс первый и вытер лицо в копоти и чёрной жиже. — У тебя та каша осталась?

— Угу, — кивнул второй и глянул на разодранную варежку на руке. Куска явно не хватало. — Рисовая только…

— Давай… Жрать охота…

Геннадий сунул руку во внутренний карман и вытащил плоскую консервную банку с ключиком, которую протянул другу.

— Дай закурить… — произнёс он и глянул на Чернова.

Тот уже запустил руку внутрь твари.

К полудню солнце наконец пробилось сквозь серые тучи, но тепла это не принесло. Оно лишь открыло взгляду то, что ночь и рассвет постарались скрыть в полумраке. Вонь стояла над кордоном знатная. В ней смешивались резкий запах озона от магических разрядов, запах пороха и сладковатый, тошнотворный душок чёрной жижи, что была вместо крови у тварей.

Полсотни с лишним тёмных туш.

Константин не обращал на солдатский трёп внимания. Он стоял на коленях в чёрной, пропитанной чем-то вязким и вонючим, жиже, методично работая армейским ножом. Лезвие с глухим чавканьем входило в затвердевшую шкуру, рассекая плоть. Лицо тёмного мага оставалось бесстрастным.

— Управляющего контура нет, — произнёс Чернов, не поднимая головы. Он вытер лезвие о ком снега и бросил короткий взгляд на Ложкина. — Я подтвердил свой вчерашний вывод. Они автономны. Так и передашь начальству.

— А как они… Ну, так… — Ложкин хмуро глянул на разбросанные по периметру туши. — Слишком резво… Словно командир у них был.

— Есть такое… — Чернов выпрямился, хрустнув суставами. — Вчера они шли строем. Одинаковые. Как с конвейера. С утра уже толпой навалились, а потом… Вон тех видишь? Мелкие, быстрые. А вон те, здоровые, вроде как внимание отвлекают. Это искусственно запущенный механизм и у него есть основы тактики. Он учится. Правда, раньше я такого от этих тварей не ожидал… Тут что-то не так, или…

Константин подошёл к самой крупной туше, что валялась у поваленного дерева. Снова присел. Нож вспорол брюхо. Внутри, среди чёрных, пульсирующих внутренностей, блеснуло что-то бледное.

Чернов зацепил это лезвием и вытянул наружу.

Человеческая кисть. Отсеченная чуть ниже локтя.

Макс, стоявший в паре шагов, подался вперёд. Не отшатнулся. Внимательно разглядывал находку, склонив голову набок.

— Кровь свежая, — констатировал мальчишка. — Не свернулась. Убили недавно.

— Возможно, — буркнул Чернов. Он перевёл взгляд на голову твари. Приподнял её за загривок и провёл пальцем в перчатке по морде существа. Гладкая, заросшая грубой, чёрной щетиной кожа. Ни намека на челюсть. Ни зубов, ни пасти. — Или она была с самого начала, а внутренности выделяют консервирующий состав.

— Как она это сделала? — тихо спросил Макс, не сводя глаз с отрубленной конечности.

— Не знаю, — честно ответил Чернов, и в его обычно стальном голосе впервые прозвучала неподдельная растерянность. — Механизм без хозяина не охотится. Они вообще не едят. Не умеют в тактику групп и штурмов, а тут…. А существо без пасти не может сожрать руку.

Тут он глянул на Ложкина, лицо которого выражало полную решимость.

— Что начальству говорить будешь, лейтенант?

— Сжечь… — ледяным тоном произнёс тот. — Сжечь тут всё к чертовой матери, чтобы одни головешки остались… И этих, и деревню всю…

— Головой думаешь? Я тебе что сказал?

Голос Чернова прозвучал негромко, но в нём было столько злости, что солдаты сидевшие на бревне рядом вскинули головы.

Константин медленно обернулся к молодому офицеру.

— Сожжешь их за день, а через два они тебя сожрут как закуску… И не подавятся, — с каменным выражением лица произнёс он. — Тепловой удар от огня, не важно: магией, или просто напалмом зальёте, активирует остаточную магическую структуру в их тканях. Вы сожжёте пятьдесят тварей, может сотню, а получите орду голодных, разъяренных тварей, которые разорвут ваш кордон за три минуты, а потом и за остальные возьмуться. Карантин ваш будет не защитой. Он инкубатором станет для них.

Ложкин сглотнул, но не отвёл взгляд. Он видел, что перед ним не просто гражданский специалист, а человек, знающий цену подобным ошибкам.

— Слушай сюда лейтенант, — продолжил Чернов. Он выпрямился, расправил плечи и по-военному добавил: — Организуешь периметр наблюдения. Никто не стреляет, никто ничего не жжёт без моей прямой команды. Вопросы?

— Я офицер и я тут главный, а вы…

— А я майор ОРДО, — глядя в глаза произнёс Чернов.

Лейтенант растерялся, глянул на солдат, но те тоже смотрели с удивлением.

— Делай, что говорю! — надавил Константин. — Будете сидеть тут тихо, мы защиту оставим. Никуда не лезть, ни в кого не стрелять, ничего не жечь!

— Есть организовать периметр наблюдения, — произнёс Ложкин, после пары секунд раздумий. Он всё же решил переложить ответственность на другого.

Макс стоял с посохом, вжав голову в плечи, но не от страха. Он видел, как трясутся руки у матерых солдат, как бледнеет лицо офицера, когда посох не сработал во второй раз. Тогда Макс пытался выбить тварей силой обычного света, но промахивался часто. Тогда он заметил как работает учитель. Холодно, расчетливо, абсолютно без страха перед этой заразой.

Рядом раздался тихий, спокойный голос.

— Майор прав, лейтенант, — произнёс Серафим. Старик опирался на какую-то ветку, и в его глазах не было ни паники, ни суеты. — Огонь лишь накормит тьму.

Старик перевёл взгляд с военного на Чернова и едва заметно кивнул в сторону мрачной кромки леса, за которой пряталась мёртвая деревня.

— Надо идти в деревню. Там будет понятно, что происходит и откуда они берутся. И есть вероятность, что там всё ещё остались живые.

Чернов молча встретился взглядом со старцем.

Секунда, вторая… И тёмный маг кивнул.

Его взгляд скользнул на Макса.

— А я чего? — шмыгнул носом тот и утёр кулаком нос. — Я с вами!

Константин кивнул, опустил взгляд на ноги ученика и буркнул:

— Хорошо… только ботинок свой найди.

* * *

Ситуация тогда складывалась крайне странной. С одной стороны — моей власти там не было. Я не имел права приказывать Лейтенанту. И уж тем более не имел права выходить на связь с командующим этим карантином.

Однако, то, что я видел — это меня по настоящему тревожило. Твари менялись, они приспосабливались. А это уже тревожный звоночек. Чисто технически — это могло быть спонтанное изменение. Да, условия для такого изменения должны были быть очень специфичными, но это было возможно. Правдо вот вероятность того, что это могло произойти спонтанно…

Я в это просто не верил.

На тот момент, я был уверен — кто-то этим управляет. Кто-то осмысленно меняет тварей и задает им тактику. Другого варианта я просто не видел.

Тем более, что мне сообщил капитан Ульянов, что два кордона уничтожены. На месте обнаружены многочисленные гильзы и следы крови. Трупов нет.

Значит, эти твари зачем-то собирают тела.

В общем, немного подумав, взвесив все за и против, я решил, что мы втроем, выдвигаемся в деревню и проведем разведку. Если понадобиться — боем.

Медлить смысла я не видел. Чем больше пройдет времени, тем лучше подготовиться твари.

* * *

В полной тишине, нарушаемой только скрипом снега под ногами шла троица.

Впереди шёл Чернов. Маг шел прямо, спокойно, но пальцы его постоянно подрагивали. Константин решил не полагаться на случай или глаза. Поэтому вокруг них висело поисковое заклинание. Да, поиск на основе тьмы, в творящемся фоне были малоэффективные, но Чернов был опытным военным и даже в такой мешанине прекрасно разливал тварей, в центре деревни.

Посередине, крепко сжимая странный, тяжелый посох, семенил Макс. Мальчишка постоянно оглядывался, внимательно всматривался в сугробы и кустарники. Он был максимально сосредоточен, молчалив и напряжен. Посох в его руках едва заметно светился, через трещины на сером материале. На вершине все так же висело три колокольчика, но ни единого звука от них не было.

Замыкал шествие старец Серафим, тихо бормоча молитвы. Вокруг них едва заметно дрожал легкий, почти невесомый купол, отталкивающий липкую, тошнотворную вонь, что висела над Засухино.

— Отче, я же сказал, что повесил щиты, — произнес Константин, не отвлекаясь от своего занятия. — Зачем молебен в землянке устроили? Толку от ваших молитв было бы не много.

Старец хмыкнул и произнес:

— А я не от тварей тот щит делал.

— Зачем тогда?

— Чтобы души их от страха и ужаса спасти, — спокойно ответил Серафим, достал чекти и принялся их перебирать. — Не видел ты, как страх людей ломает? Кто вперед броситься, в бой, как в последний раз. А другой деру даст так, что пятки сверкать будут. А кто и вовсе, замрет. Спрячется на видном месте и вроде нет его.

— Видел я такое, — кивнул Константин.

— Вот, чтобы страх их душу не ломал, я тот молебен и организовал, — произнес старик. — На грани они были. Как твари выть начали, так и…

— Я вас понял, — кивнул Чернов, оглянулся и глянул на Макса. — Ты как?

— Нормально, — кивнул мальчишка и глянул на деревню. Группа стояла у двора в первый дом. За ним тянулись еще дома и улица уходила чуть в сторону.

— Хорошо… — кивнул учитель и продолжил движение. — Всем быть наготове… В центре деревне что-то происходит. Там их много.

Деревня встретила их не воем, а мертвой, давящей тишиной. Ни лая собак, ни скрипа ворот. Только хруст наста под сапогами казался непростительно громким.

На стенах изб чернели потеки, похожие на застывшую смолу, но пахло не смолой. Пахло озоном и чем-то сладковато-гнилостным, от чего першило в горле.

— Трупов нет, — подал голос Серафим, когда они остановились у одного двора. — Калитка вон выломана, дверь с петель вырвана. Когти на косяке отсюда вижу…

Чернов огляделся по сторонам, бросил «Ждите тут» и направился к дому. Он прошел к крыльцу, зашел внутрь и осмотрелся. После этого, вернулся обратно и произнес:

— Кровь есть. Трупов — нет.

— Не к добру это, — произнес старец и перекрестился.

Чернов огляделся по сторонам еще раз, снова запустил поисковое заклинание и глянул дальше по улице.

— Что там, знаете? — указал он в сторону.

— Церковь местная должна быть, — произнес старец. — Слышал выстроили тут, деревянную.

Константин кивнул и направился в ту сторону.

— Там что-то происходит и я…

Договорить он не успел.

В один миг, из-за сарая справа метнулась темная тварь, вторая выскочила с крыши соседнего дома.

Чернов тут же дернул рукой в сторону ближайшей твари, но не успел он выпустить заклинание, как тело магического существа разорвало от прилетевшего луча света. Константин тут же перевел руку на дальнюю тварь, сжал кулак и та тут же, на ходу, покатилась кубарем.

— Хорошо среагировал, — кивнул Константин и тут же выпустил несколько поисковых заклинаний. — Только вот от удара светом, боюсь, у нас сейчас будут проблемы.

Не успел он это произнести, как по деревне пронесся длинный, протяжный вой десятков тварей.

— Макс… Щит, полусферу. Никаких атак, — спокойным голосом произнес учитель и глянул на Серафима. — Отче, если у вас есть артефакты — самое время их активировать.

* * *

Знатная тогда вышла заварушка.

Да, все мои старания, все мои навыки по скрытию нашего присутствия пошли прахом. «Мороканский дух» — для того, чтобы от нас ничем не пахло. «Шелест тьмы» — чтобы нас было не слышно. «Кровавые узы» — чтобы скрыть присутствие нашей крови. Все это висело вокруг нас и максимально ослепляло противников. Все, что они могли — видеть нас своими мелкими глазками- бусинками.

У нас был реальный шанс пробраться к эпицентру без боя, посмотреть, что там находиться, а затем уже решать стоит ли решать проблему с ходу…

Но…

Да, Макс был тогда виноват, в том, что применил свет, но и я хорош. Я ему просто не сказал о том, что любой свет обрушит мои покровы скрытности. Ударь он тогда огнем, воздухом, даже землей… Да, грохот, но покровы бы остались на месте. Но свет просто уронил мою маскировку.

Мы превратились в мишень для скопища этих тварей.

Тогда-то и началось.

Секунд двадцать ничего не происходило.

Пять я потратил на то, чтобы отследить, что происходит, но быстро понял тщетность своих попыток. Как только моя маскировка рухнула, тьма резко сгустилась и превратилась в…

Это трудно описать. Это словно… Знаете, когда ведешь рукой по плотному полотну с закрытыми глазами. Твои пальцы скользят и кончики подушечек прекрасно ощущают нитки и узор вышивки. При должной сноровке ты можешь понять, что вышито и какой оно формы. Но как только тьма сгустилась, то все это превратилось в…

Знаете, у плотников есть наждачная бумага, которыми полируют деревяшки. Вот что-то похожее.

Рисунок исчез, все превратилось в сплошную колючую субстанцию.

Из-за возмущения тьмы, у меня ком к горлу подступил. Макс, как потом он сам рассказывал, почувствовал уплотнение воздуха. Словно он из киселя и настолько плотный, что даже двигаться было трудно.

Вот тут бы, любой маг империи, тут же бы отступил. Отбивался и отступал, не рискуя лезть вперед. Но я был не любой. Я прекрасно понимал, что другого шанса понять, что тут происходит может и не быть. Да и в силах я был своих уверен. Я мог развалить любой ритуал, готов был выйти на прямой бой с любым темным, если он там был.

Поэтому я скомандовал: «Вперед! Быстро!» и направился в сторону церквушки, где должна была быть небольшая площадь.

Мы успели пройти метров сто, не больше, когда на нас выскочила первая тварь. Крупная, с длинными передними лапами и крючковатыми пальцами на которых я заметил когти. Длинные, черные и загнутые, словно короткие кинжалы.

Ее снял Макс, светлым лучом пробив насквозь.

Мы быстрым шагом двинули дальше и тут тьма начала сгущаться еще сильнее. А вот твари становились еще быстрее. Они выпрыгивали двойками, тройками. Макс реагировал первым, бил, промахивался, снова бил. Я добивал, если у него не получалось попасть. Мы продвинулись еще метров на триста и упокоили около десятка тварей, но когда вышли на площадь…

Серафим рядом причитал уже не шепотом, а в голос. Макс, то ли от ужаса, то ли от отвращения, но застыл с перекошенным лицом. А я…

Я ожидал тут чего угодно.

Мага, темного, ритуал, да даже черного мага. Да, я был готов к этому, но перед нами была пирамида.

Пирамида из тел. Где-то виднелись свежие тела, истекающие кровью. Виднелись старые тела, явно вырытые из могил. Все это переплеталось, соединялось тьмой, внутренностями и кровью.

Пирамида дышала. Тела внутри нее медленно перетекали, меняли свое положение, но форма всей этой мерзости не менялась.

Я знал, что это было такое. И я точно могу сказать — этого тут быть не могло.

Демон.

Это был средненький демон, который подчинил себе боевых тварей и управлял ими.

Тогда я и понял, что убежать не получиться. Спрятаться тоже. Победить эту тварь…

Победить эту тварь моей силой тоже по факту не получиться.

Я очень многое видел и умею тоже не мало. Я знаю какие силы нужно призвать, чтобы уничтожить все живое в радиусе сотни километров. Я знаю как собрать защиту, что может удержаться под давлением святой реликвии, но я…

Понятия не имею, как с помощью тьмы уничтожить, или хотя бы изгнать порождение бездны — вечно голодную, алчную, хитрую и жутко опасную тварь.

Замешательство тогда длилось не долго… По крайней мере мне так показалось. Демон на яву, с сформированным телом, церковь в которой виднелись горящие свечи, Серафим, из глаз которого пошла кровь и Макс, трясущийся от увиденного мелкой дрожью.

Я просто схватил этих двух и рванул к церкви.

Да, вы скажите — так себе решение, но я видел тени. Там кто-то был. Двери внутрь были заперты, но стоило мне вскочить на крыльцо, как они отворились.

Мы влетели внутрь, я с усилием швырнул на пол старика и ученика и резко обернулся. Дверь нам открыл молодой парнишка в рясе, а в проеме уже виднелись пара тварей. Я разорвал их силой, даже не двинув пальцем и крикнул: «Закрывай!».

Парнишка закрыл дверь и я наконец огляделся.

В церкви были люди.

У алтаря, на боку лежал священнослужитель, видимо местный батюшка, у дверей стоял перемазанный кровью мальчишка.

Церковь освятили на славу. Она еще стояла и держала натиск настоящего демона, но эта же церковь стала для нас ловушкой.

* * *

— Коля, — сглотнув произнес молодой парень глянув на Серафима. — Я тут послушником, у отца Захара…

Парень глянул на лежащее тело у алтаря и сглотнул.

— Меня Серафимом зовут, Сургутским, — кивнул старичок и оглядел зал.

У стен сидели люди. Человек двадцать. Женщины с детьми, что притихли при их появлении, мужчины, старики. Все сидели молча, только один мужчина, сидевший на корточках слегка покачивался и что-то бормотал себе под нос.

— Отец Захар… — начал было старец.

— Он себя на защиту положил, — кивнул паренек и сглотнул. — Я тоже отраженный…

— Защита еще держиться, — подал голос Константин, подойдя к священнику. Он присел рядом с ним и взглянул на лицо. — Он скоро отойдет в мир иной.

— Я займу его место, — тихо, но уверенно произнес Николай. — Он объяснил мне как…

Серафим глянул на парня, а затем мотнул головой.

— Успеешь…

Тут он перевел взгляд на Чернова.

— Что это за мерзость? Мы можем ее…

— Демон, — произнес Константин и поежился. — Это настоящий демон. Я первый раз такое вижу, но я точно уверен — это порождение бездны и оно живое.

Серафим сглотнул, перекрестился и произнес:

— Ты можешь эту… это…

— Нет. Я не уверен, что это в принципе возможно с помощью моей силы, — ответил он и задумчиво нахмурился. — Я вообще не уверен, что эту дрянь можно убить. Ее надо изгнать, но это…

Серафим кивнул, подошел к церковнику и присел рядом.

Мужчина лежал на боку, остекленевшие полуприкрытые глаза смотрели вперед, дыхание было рваным. Резкие вздохи, словно рыба выброшенная на берег.

— Он уходит… — произнес Серафим и глянул на стоявшего у входа Макса. — Подойди…

Ученик темного мага молча подошел. Парень был перепуган, растерян и сжимал посох с такой силой, что побелели костяшки.

— Максим, — старец глянул на него, затем на священника и перекрестился. — Слушай внимательно…

Старец приподнялся и погладил мальчишку по голове.

— Помнишь про три первых колокольчика? Как они появились?

Макс нервно кивнул.

— А креплений на посохи под девять. Еще три колокольчика — это… — тут старца прервал истошный вопль тварей и резкий удар в запертые на засов двери.

— Защита слабеет, — подал голос Чернов и глянул на Серафима.

Тот коротко кивнул.

— Помнишь… мать свою помнишь?

— Помню, — кивнул Макс.

— Вот… Надо вспомнить что-то такое… Отчего на душе твоей тепло станет, — Серафим немного замялся, подбирая слова. — То, отчего на лице твоем улыбка появиться. То, что… То, что с тобой будет и никогда из тебя не уйдет. Понимаешь?

Макс неуверенно кивнул.

— Вот это надо… Вспомнить и силу в посох лить. Тогда… — тут старец оглядел людей, а потом снова взглянул на Макса и погладил его по голове. — Ты главное про тварь эту снаружи забудь. Не о ней думай. Я сейчас молиться за нас буду… А ты, уж постарайся. Ладно?

Макс кивнул.

Старец подошел к алтарю, с кряхтением оттянул тело местного священника в сторону и положил руки на алтарь.

Чернов глянул на все еще перепуганного ученика, а затем на старца.

— Справишься? Тут все же не чернуха и…

— У меня выбора нет, Константин, — ответил старик и глубоко вздохнул. — И у вас тоже…

Инквизитор снял с шеи несколько артефактов, положил их на алтраь и принялся негромко, но четко читать молитву. Константин же подошел к Макс и присел на одно колено.

— Ну… Сможешь?

Макс сглотнул и неуверенно закивал.

— Боишься? Страшно?

Мальчишка несколько секунд молчал, а затем кивнул.

— Эта… штука, которая снаружи… Она…

— Это суть ее, — произнес маг, уселся на пол и потянул за руку ученика. Тот присел рядом и положил себе на колени посох. — Эта тварь не из нашего мира. Она живет в бездне. А бездна — это страх, ужас и отчаяние. Вон, глянь…

Константин указал на раскачивающегося мужчину.

— Его коснулась бездна. Отчаяние его пробрало и он… он уже не с нами. Этот страх… он не твой. Это дыхание демона. Он так живет и существует. Он не может по другому, отчего все вокруг него — бежит. Бежит и пытается спастись. Понимаешь? Этот страх не твой.

Макс неуверенно кивнул.

— Рассказывай, — произнес Чернов и огляделся на Серафима, что читал молитву. Его ладони едва заметно засветились.

— Что рассказывать? — спросил Макс.

— Что угодно. Про мать свою расскажи.

— Я… Я не знаю, что рассказать, — шмыгнул носом Макс. — Ничего… Ничего на ум не приходит.

Чернов нахмурился, несколько секунд подумал, а затем пододвинулся так, чтобы сидеть рядом.

— Видишь вот эту каракулю? — показал он посиневшую от времени татуировку. Выглядела она как неровный круг, внутри которого было две точки и кривая изогнутая линия. Со стороны это все смотрелось как криво нарисованная улыбающаяся рожица.

— Угу…

— Это мне набил твой отец, — хмыкнул Чернов. — Знаешь как это было?

Макс нахмурился, покосился на алтарь и людей и мотнул головой.

— Не на них смотри, меня слушай, — потрепал его по голове Константин. — Как-то мы отрядом попали в переплет. Зажали нас, в клещи взяли. Нахрапом взять не смогли. Мы знатно народу положили. И магов, и пехоты. Нас обложили и подкрепления ждали. Мы от фронта далеко были, помощи ждать было глупо.

Тут темный маг грустно поджал губы.

— Я тогда давил, что прорываться надо. Народ у нас был битый, но мы почти выдохлись. нет, не силой выдохлись. Мы два дня почти круглые сутки бились. Бывает такое, что силы еще есть, а как биться, так руки опускаются. Безнадега накатывает. Думаешь, тут и помрешь, а Женька тогда…

Чернов умолк на пару секунд и уголки губ его дрогнули.

— Женька тогда начал балагурить… Шутки шутить, подначивать всех. Азимут на него рычал, помню, сильно. У него такое бывало, когда силы на исходе. Ну, и слово за слово… Закусились они. Разозлил он Азимута так, что тот зубами скрипел. Ну, и поспорили они, что те, кто выберется — татуировку набьют. Причем сами, друг другу. Знаешь, что твой отец азимуту набил?

— Что?

— Азимут первый был и набил твоему отцу на спине «Жопа- ниже», когда мы выбрались. Напились мы тогда знатно…

— А мой папа? — уже без страха, больше с удивлением спросил Макс.

— А твой отец сердечко выбил на заднице у Азимута, — произнес Константин. — На сердечке имя «Женя» и стрелой оно пробито. Коряво вышло, но сердечко…

Макс хрюкнул и спросил:

— И что? У дядьки Гоши на жопе сердечко синее?

— Угу, — кивнул Черной и хмыкнул. — Не знаю, свел ли он ту татуировку, но… не должен был. Это все же память.

— А вам? Как он вам эту рожицу сделал?

— Я тогда с ними напился. Вот твой папа и решил надо мной поглумиться, пока я в отключке был. Взял и это накалякал. Потом сказал, что я не умею улыбаться. Вот, пусть хоть рожица улыбается.

Тут он глянул на Макса.

— У твоей матери были татуировки?

— Нет, — тут же смутился Макс. — У нее никогда не было…

Мальчишка задумался, почесал голову и улыбнулся.

— Помнишь ее счастливой? Когда она улыбалась? — попытался задать направление мысли учитель. — Когда это было?

— Когда… Гуляния были в городе, — задумчиво произнес Макс. — Не помню, что за праздник был. Помню только, что улыбалась она.

— Снег был?

— Нет… Лето было, — ответил ученик. — Я хоть и маленький был, но полез играть… Там кольца надо было на шесты накинуть. Если все пять колец на шест накидываешь — яблоко печеное дают.

— Ты выиграл яблоко?

— Ага… А оно еще в карамели было… Сладкое… Карамель под зубами хрустит, а внутри с кислинкой… — Макс глубоко вздохнул и полез во внутренний карман куртки. Достав оттуда фотографию, он глянул на улыбающуюся женщину. — Мама тоже попробовала. Ей понравилось…

— А кто эту фотографию сделал? Помнишь? — спросил Чернов, заметил как посох начал светиться сильнее и по остаткам материала, за которыми скрывалась истинная форма посоха, пошли еще трещины.

— Там же было, — кивнул Макс. — Дядька какой-то. Усы длинные, в стороны торчат. Он фотографировал. Подошел, попросил разрешения ее сфотографировать. Потом ящик свой достал и сфотографировал. Одну фотографию нам отдал, вторую забрал…

Макс протер рукой фото, а затем произнес:

— Мама тогда улыбалась… А потом еще когда салют был. Так красиво было, — мальчишка вздохнул. — Красные огромные шары из икр, иногда белые и синие. А потом, в конце уже, когда они хлопали и раскрывались. мелкие искры по небу бежали. И треск такой стоял…

— Как у твоей искры? — спросил Чернов, наблюдая как с посоха опадают лохмотья и обнажают его оранжевое нутро.

— Ага… только моя не трещит так…

— Мать улыбалась?

— Ага…

— А как пахло?

— Помню, — кивнул Макс. — Пряно пахло. Булки кто-то продавал с корицей и сахаром… Вкусные… Наверное.

Константин перевел взгляд на вершину посоха где беззвучно покачивались еще три колокольчика. Он глянул на Макса, вздохнул и поднялся.

— Пойдем…

— Куда? — уже без страха спросил ученик и поднял голову.

— Позвеним малость, — пожал плечами учитель и подошел к двери.

— Я… не не очень понимаю, как оно работает, — признался ученик и глянул на Серафима, что продолжал читать молитву.

— Я тоже, — кивнул ему Чернов. — Да и, судя по тому, что я знаю, никто толком не знает.

— А как тогда…

— А как хочешь, так и будет работать, — пожал плечами Константин. — Пойдем… Расскажешь демону про маму.

Мальчишка глянул на фотографию, что-то едва слышно произнес и спрятал ее во внутренний карман теплой куртки. После этого поднялся, глянул на колокольчики и кивнул.

— Пойдем, дядь Кость!