Знаете, я как-то упустил из виду мои прямые обязательства.

Нет, я сейчас не про службу предпоследней богине. Я о своём статусе городского мага.

Важные и срочные дела мы решили. Знаки смерти на кладбище обновили, с крысами разобрались. Даже перезарядили городские артефакты. Ну, и не только городские.

На самом деле, в этой глуши нашлось немало довольно интересных артефактов. Да, в основном у аристократии, да, в плачевном состоянии, но, всё же, их было не мало.

Может быть, дело в том, что до сюда попросту не доезжали рунные мастера и торговцы. А может быть потому, что здесь просто обходились без них, а если и брали артефакты, то исключительно нестандартные.

Ну, к примеру, кому может понадобиться серебряное блюдо с чугунным шаром, декорированным под яблоко? Это был простой артефакт для опознавания беременности у женщин.

Дамы высаживались в круг, брались за руки и смотрели на «яблоко». Если в кругу не было беременных — оно просто каталось по кругу. Если были, то оно останавливалось у ближайшей беременной.

Признаться, количество серебра в этом блюде перевешивало его реальную стоимость. Однако, как только Макс зарядил накопители и подправил основные несущие руны — тут же случилось паломничество к хозяевам артефакта — местной знати.

Глупость скажете вы?

Не забывайте, что это не просто провинция. Это жуткое захолустье, где любое развлечение — уже событие.

Нет, конечно, были и довольно практичные артефакты. К примеру водяной насос у местной пожарной команды. Нет, у них был ручной насос и они им справлялись, но нам на ремонт принесли бронзовую тележку.

Да, именно принесли. Колёса отвалились, переломлена ось. И да, колёса, тележка, ось, сам насос — всё было из бронзы.

Макс, с помощью трансмутации всё это дело починил, конечно. Даже руны перенёс, но, после поверхностного осмотра, он и сам понял, почему всё из бронзы.

Создатель этого, покрытого налётом, за долгие годы проведенные на постаменте у пожарной каланчи, чуда банально не стал заморачиваться ни с рассеиванием, ни с фоном. Он просто компенсировал глупость своей конструкции огромным запасом материала, в который и отводил всё, что шло не туда, куда планировалось.

В итоге — бронзовая тележка с насосом просто нагревалась со временем.

Кстати, на счёт этого памятника лени артефактора, мы умудрились чуть ли не поссориться. Я изначально хотел заставить его переработать конструкцию, чтобы избавить город от этой глупости. Однако, ученик упёрся рогом. Тележку он хотел вернуть в просто рабочем состоянии, а вот насос сделать по новой. Не такой огромный и более эффективный. При этом, мои доводы, что эта тележка, своего рода, символ пожарной команды его не волновали.

В итоге, мне всё же удалось его продавить.

Тележку вернули в рабочем состоянии. А вот новый насос…

Скажем так. Проблема у Макса была, но увы не там, где бы вы могли подумать.

С рунным комплексом и накопителем он разобрался довольно быстро. Всё же, это не защитный амулет. А вот материал…

Кастрюли, ведра и тазы из дома я ему брать запретил. Нет, не подумайте, мне не жалко, но после его странных экспериментов у нас знатно сократилось количество тары и посуды. Мне не жалко денег, но постоянно обнаруживать кастрюлю или казан с дырой с кулак, мне порядком надоело.

В итоге, Макс ходил к пожарным, от них к кузнецу, а от кузнеца к плотнику и так круга три, пока не нашёл подходящий материал.

Готовил он свой насос… По-моему, за один день справился.

Прошу прощения — справились.

Вы ведь не думали, что его друзья будут сидеть сиднем у Азимута и читать книжки?

Нет, книжки они, конечно, прочли, но только ради того, чтобы смыться в наш подвал.

Старый паук, не смотря на то, что был крайне ворчливым стариком, прекрасно понимал людей и их мотивацию.

Что же до эпидемии и просьбы городничего, то…

Мы собирались выдвинуться утром, вместе с Эскулапом. Для этого пришлось в срочном порядке договориться на счёт транспорта, но уже ночью, когда стемнело, к нам пожаловал гость.

Признаться, поздний визит и от такого человека…

Сулил мало хорошего.

* * *

Константин сидел в тёмной комнате и хмуро смотрел в тёмный угол.

Прошло уже около получаса, прежде чем он тихо, шёпотом произнес:

— Как дела?

Тьма в углу едва заметно дрогнула, а затем из неё раздался едва слышимый шепот.

— Сложно…

Чернов кивнул головой и промолчал. Спустя секунду голос из тьмы прошептал:

— Многие… Многие хотят приложить руку…

— Наследство?

В темноте повисла пауза.

— В церкви идёт раздрай, Кость… Слухи про одарённого мальчишку уже обсуждают при дворе… Зарубин… Зарубин давит на своих людей в церкви… Ему нужны рудники и земли на юге.

— Вот ведь упёрся, кретин, — проворчал Константин.

— Земли обещаны… Людям из-за границы… Он получил от них… многое.

Чернов молча покивал головой, пару секунд помолчал и спросил:

— Чего хочет церковь?

— Макса… Макса и твоей крови, Кость. Они хотят, чтобы Макс был с ними.

— Чтобы что? — хмыкнул тёмный маг. — Чтобы сделать из него святого? Запереть в золотой церкви и показывать прихожанам?

— Я не знаю, но… Кое-кто считает его ученичество ошибкой, — прошептала тьма. — Кое-кто хочет, твоей крови. Если ты его не отдашь, те, кто хочет крови… Они пойдут на всё.

— Там настолько царит раздрай? — нахмурился Чернов. — Тебя послушать, они уже тайные ордена начали собирать, чтобы…

— Уже… Уже один как минимум, — отозвалась тень. — Они не будут слушать митрополита или инквизицию. Они пойдут за Максом и за твоей головой.

— Что если Макс не захочет с ними идти? Что если…

— Им без разницы, Кость… Среди них есть те, кто ещё помнит заветы «Очищающего пламени»…

— Сраные фанатики, — процедил Константин. — Такие идиоты и Макса под нож пустят…

— Уверовав в тьму, в его душе, — согласно прошептала тень. — Будь осторожен… Они не будут ждать решения Митрополита… Они уже всё решили…

— Боевые братья среди них есть? — спустя несколько ударов сердца спросил Чернов. — Как у них…

— Плохо. Всего два боевых брата, но они не сидят сложа руки… Их люди сеют смуту в инквизиции.

Тёмный маг тяжело вздохнул. Несколько секунд он молчал, после чего прошептал:

— Спасибо, Захар… На счёт земель и…

— Я сделаю, что смогу, Кость…

— Спасибо, — повторил Чернов.

Тень в углу едва заметно дёрнулась, а затем приняла свое обычное положение. Тёмный маг же молча встал и прошёлся по комнате. Несколько минут он просто расхаживал, но затем замер.

Сигнал от охранной системы Азимута, которую он дополнил своей силой и конструктами, выдал крайне необычный и острый ответ.

— В смысле… — растерянно произнёс Чернов, развернулся к двери и быстрым шагом пересёк небольшой коридор и спустился вниз.

Мужчина подхватил небольшой светильник, поплотнее запахнул тёплый халат и подошёл к двери.

— Доброй ночи, Константин, — раздался скрипучий старческий голос, как только он открыл дверь.

Перед тёмным магом стоял старец, из инквизиторов, в тёплом плаще с мехом и с объёмным рюкзаком за спиной. Константин рассматривал его с пол минуты, затем осторожно сделал шаг вбок, пропуская старика в дом.

Тот кивнул и вошёл внутрь. Чернов же вышел из дома и огляделся.

Полная тишина.

Ни следов, ни теней, даже намека на чужое присутствие.

— Могу я узнать, зачем вы явились среди ночи? — спросил тёмный маг, после того как закрыл дверь.

Старик прошёл в гостинную, поднял руку и зажёг белоснежный светляк.

— Уж прости меня, — проскрипел он и снял рюкзак.

Старец положил его у кресла, отчего в нём что-то лязгнуло.

— Время не ждет.

Константин поморщился от ударившего по глазам света, махнул рукой и в доме загорелся свет. Пройдя в гостинную, он уселся на кресло, напротив старика, и молча уставился на него. Руки при этом он держал на подлокотниках так, чтобы в любой момент выпустить тьму с кончиков пальцев.

— Знатный морозец на улице, — проворчал старичок, снимая с себя тёплый плащ. — А я знаете, иногда докторов слушаю. Стараюсь здоровье беречь.

— Боитесь смерти, святой отец?

— Нет, смерти не боюсь, — мотнул головой старец и уселся в кресло. Тут он покосился на камин, в котором ещё виднелись угли. — Увидеть и сделать хочется побольше.

Константин понимающе кивнул, подхватил силой пару поленьев, лежавших рядом с камином, отправил их к углям и поддал жару, отчего те нехотя, но, всё же, занялись.

— Спасибо, — пробормотал старичок, неуклюже повернул кресло к камину и уселся на край, протянув сухие руки с пергаментной кожей к огню.

Константин с минуту наблюдал как старик отогревает руки, после чего спросил:

— Зачем вы здесь, отче?

— Вы завтра выезжаете на юг, где эпидемия бушует, так?

— Так.

— Вести ко мне оттуда пришли, — произнёс старичок, разжимая и сжимая кисти. — Скверные вести.

Константин нахмурился, но ничего не сказал.

— Любов дохтур там живет, в уезде. Хоть и пьяница редкий, но человек верующий. Он мне весть прислал о той заразе.

— Она не простая? — спросил маг. — Чернуха?

— Слава господу, не она, — произнес Серафим. — Однако, и на обычную хворь не похожа. На улице мороз, люди, как заметили её, по домам сидели. А она всё равно одну семью за другой косить начала.

Тут старичок полез во внутренний карман и вытащил несколько листов, исписанных мелким кривым почерком. Он перебрал бумаги и вытащил один лист и передал Константину.

— Такое на каждом теле опосля смерти появляется. И прихватывает лихоманка, как на душу ляжет. Кто трогал тело или заходил к заражённым может заболеть тут же, через час, а может и вовсе не болеть.

Чернов взял в руки листок и уставился на рисунок. Овал, вниз уходят два изогнутых отростка и один прямой вверх. Под рисунком была подпись «На грудине, два пальца выше мечевидного отростка.»

— Вы понимаете, что это за знак? — холодно спросил Чернов, подняв взгляд на старца.

— Понимаю. Чай инквизиция, а не абы кто, — проворчал старик, повернул голову к Чернову и произнёс: — И ты понимаешь. Чай не только немцев гонял. Так?

— Так, — кивнул маг. — Вы поэтому пришли ко мне?

— Истинно так, — кивнул старичок. — Но не только.

Серафим откинулся на спинку кресла, вытянул ноги к огню и произнёс:

— Был у нас боевой брат. Инокентий. Славный муж. И с силой управлялся — глаз радовался, и душой был чист. Недавно письмо мне прислал, — старичок полез в рюкзак, что стоял рядом и вытащил помятое письмо. — Три дня как. Писал, что разговоры в боевом братстве идут. На тьму зуб точат, митрополита тьмой объятым называют. Говорят про святого, что тёмные прибрать хотят и против церкви обратить.

— Распускать слухи и говорить такое в инквизиции опасно, разве нет?

— Было опасно, лет двадцать назад, — усмехнулся старец. — Когда ещё старые инквизиторы живы были. Те, кто за веру и землю нашу стоял с тобой плечом к плечу, — глянул на него старик, а затем принялся открывать мятый конверт. — Да только Иннокентий мне прислал письмо не за тем, чтобы про слухи жаловаться. Он прислал его от того, что позвали его. В орден звали один. Тайный.

Чернов задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Обещался, на следующий день написать кого видел, где орден находиться и…

Тут старик умолк, вздохнул и перекрестился.

— Придушенного вчера его нашли, царство небесное ему, — произнёс старичок и глянул на Константина.

Тот задумчиво кивнул и покосился на рюкзак.

— Вот я сижу и думу думаю, — продолжил старичок. — С одной стороны, в церкви орден какой-то появился. Пятьдесят лет как вычистили последний, а тут на тебе… А с другой, знаки тёмной коллегии.

— Коллегия была управляющим органом, — спокойно произнёс Константин. — Это знак ордена «Мрак на крови». Фанатики.

— Могли они эту заразу навести, Константин? Фанатики тёмные эти… — внимательно наблюдая за лицом Чернова спросил старец.

— Могли, — кивнул маг, немного подумал и произнёс: — А могли и ваши… фанатики. Дело не хитрое, если знать как. А они ведь знают, как «Мрак на крови» это делал.

— То-то и оно, — вздохнул Серафим. — Душу рвёт и кости ноют от одной мысли новой войны тёмных и светлых, Константин. Не было и никогда не будет смысла в такой войне. И победителей в такой войне тоже никогда не будет. Только проигравшие.

— Что вы хотите от меня?

— Возьми меня с собой, — глянул старик ему в глаза. — Я должен увидеть и донести до митрополита то, что там происходит.

— Это может быть ловушкой, — спокойно, но уверенно произнёс Константин. — Станиславский пришёл не просто с просьбой. У него заверенное губернатором письмо с указанием выдвинуться незамедлительно для устранения последствий эпидемии. Странная оперативность.

— Сдаётся мне так и есть, — кивнул Серафим. — Только они вершу на щуку поставили, а в неё сом залезет. Прав я?

— Может быть, — пожал плечами Чернов. — Не хочу загадывать.

— Потому и я с тобой прошусь. — тут старик нагнулся к своему рюкзаку и принялся вытаскивать из него странные детали. — Глазами своими увидеть всё хочу и перед митрополитом как на духу рассказать о том, что произошло. Без кривотолков и перетягивания правды.

— Я не могу гарантировать вашей безопасности, — неуверенно произнёс Чернов.

— Ученика ведь своего с собой потащишь, так? — глянул на него Серафим. — По глазам вижу, что так.

— Со мной ему будет безопаснее, чем…

— Я мешаться не буду, — принялся соединять какие-то серые палки с бронзовыми втулками старик. — Вперед не полезу и говорить, как поступить тоже не стану. Проповедей читать не буду и ученику твоему поперёк слова не скажу. Просто рядом буду, и, если помощь моя понадобится, помогу.

Константин не ответил сразу. С минуту, он молча наблюдал как старик собирал странную конструкцию. Сначала он собрал что-то вроде странной палки, но затем в навершие вкрутил большой плоский обруч, на обеих сторонах которого виднелись небольшие крючки.

— Что это такое? — спросил он с осторожностью, ощутив как в комнате стало душно, от непонятного давления силы света.

— Упор дорожный, — произнёс Серафим, когда посох был закончен.

— Посох? Как-то он странно выглядит и…

— Упор дорожный последнего ходОка, — глянул на него старец.

Константин кивнул, пару секунд подумал, а затем покосился на свои кисти, где виднелись белесые пятна.

— Будете учить Макса? — наконец спросил он.

— Не смогу, ибо не ведаю за ходОков. Да и никто толком не ведает, — покачал головой Серафим. — Но, что знаю — все расскажу.

Чернов хмыкнул и произнёс:

— Утром мы выдвигаемся. У нас есть свободная комната и…

— Не стоит, — мотнул головой старец. — Я тут, в кресле подремлю.

Он снова вытянул ноги к огню и покосился на дрова, что лежали рядом.

— Дело привычное. Дров бы ещё чутка…

— Я могу силой…

— Не бросайся тьмой, — буркнул старичок. — Чай не подружка и не медная монета. Дровами обойдусь…

* * *

Макс поморщился, глядя на небольшую старенькую машину.

— Это что? — глянул он на учителя, что закинул пару сумок в багажник. — Оно доедет?

Константин тяжело вздохнул и покосился на автомобиль.

Серый металл, местами в мятинах, местами виднелась ржавчина, но самое главное в нём был не металл. Самое главное в нём — подвеска.

Машина имела довольно большие колеса, на штампованных дисках и просвет под ней навевал на довольно однозначные мысли — такая точно не застрянет.

— Эта — доедет, — произнёс Чернов и кивнул на место в багажнике.

Макс с недовольством подошёл к машине, закинул рюкзак со сменной одеждой и сумку с едой на дорогу, а затем повернулся к дому, из которого со своим рюкзаком вышел старец.

— А ему с нами зачем? — спросил он недовольно.

— Так надо, — вздохнул Константин.

— Так, он же проповеди будет по дороге читать, — буркнул Макс. — Не выругаться, ни пернуть…

— Макс, — с нажимом произнёс учитель.

Мальчишка недовольно засопел, сунул руки в карманы и буркнул:

— Надо, так надо…

— Садись, — кивнул Чернов на машину.

Мальчишка обошёл сбоку автомобиль, уселся на заднее сиденье и захлопнул дверь.

Старец подошёл к машине, помогая себе посохом, и глянул на тёмного мага.

— Мне передать посох или…

— Не торопись, — мотнул головой старец, передав ему свой рюкзак. — Пока пусть со мной будет. Я пригляжусь.

Чернов кивнул, забрал рюкзак и закинул его в багажник. Старичок же, прошёл к авто и залез на переднее сиденье.

— Старость не радость, — закряхтел он, забираясь на довольно неудобное кресло. Устроившись, он глянул на посох, что не вмещался, и оглянулся назад. — Максим, так?

— Макс, — буркнул парень. — Просто Макс.

— Макс, пристрой мою палку у себя где-нибудь.

Мальчишка протянул руки, перехватил посох и кое-как устроил его на заднем сиденье, положив поперёк салона.

— А чего он у вас странный такой? — спросил мальчишка, разглядывая круг на вершине, что лежал у него на коленях. — Тут крючки какие-то… или петли?

— Крепёж для колокольчиков, — спокойно ответил старец.

В этот момент водительская дверь открылась и на водительское место уселся Константин.

— А зачем вам колокольчики на посохе? Чай не коза какая и не корова, — хмыкнул малец.

— Традиция, — усмехнулся церковник. — Давняя традиция. Хочешь расскажу?

— Хочу, — пожал плечами Макс, без особого интереса. — Делать всё равно нечего.

Константин тем временем рыкнул двигателем, включил передачу и поддал газу, выезжая со двора.

— Дело было давно. Так давно, что на землях наших ещё духов и демонов почитали. Тогда и церкви ещё не было, но когда она пришла, то пришла не церквями и не людьми, что писание знали.

— А чем?

— Ходоки пришли, — степенно произнёс старец. — Люди, что по землям ходили, помогали чем могли и слово божье несли.

Макс шмыгнул носом и вздохнул.

— У них такие посохи были, да?

— Так и есть, — кивнул Серафим. — А колокольчики ему нужны были для двух дел. Первое — чтобы слышали, что ходок идет. А второе…

Тут старец обернулся и глянул на мальчишку.

— Колокольцах тех сила их была и если они…

— Дядь, Кость, а мы мимо дяди Гоши поедем? — перебил его Макс, заметив куда они свернули.

Старик нахмурился, но ничего не сказал.

— Можно… а нужно? — спросил Константин.

— Нужно! Очень нужно! — схватился за кресло водителя Макс. — Проедем?

— Проедем, — кивнул темный маг и покосился на старца. — Если скажешь зачем.

— Федор артефакт зарядил первый, дядь Кость. Помнишь, искорки мы делали?

— Бенгальский огонь, — хмыкнул Чернов.

— Вот! А я им сказать не успел, что уезжаю. Я только искорку запущу, чтобы они видели и…

— Азимут их уже предупредил, — буркнул Константин, повернув на дорогу к поместью Рожкова. — Да и мы не на долго. Два-три дня, не больше.

— Ну… всё равно, — буркнул Макс. — Хотя бы…

Чернов вздохнул, поддал газу и ускорился.

— Друзья у тебя там? У Рожкова…

— Агась, — кивнул мальчишка. — Федька, Серега и Санька. Они у Азимута учаться.

— Славно учаться? — спросил Серафим.

— Ну, так… Учатся как-то. Федька, он уже светлячка делать умеет. Гордый ходит, как индюк. Серёга с Сашкой ещё нет. Я думал мы сегодня варенье искать будем.

— Варенье искать? — глянул на него старик.

— Ну, дядька Гоша от нас варенье прячет. А мы его ищем по городу. Ну, вроде как клад. Ленка с нами тоже в команде.

— А как вы…

— Дядь Гоша руну ставит на банку. А я руну ищу.

— А друзья твои руны искать умеют?

— Не, ищу только я, но они со мной. Дядь Гоша тоже не дурак. Банку иногда так спрячет, что фиг найдёшь, на одном месте крутишься. А потом мы к нам чай идём пить. Иногда Кузьма для нас ещё пироги печёт, но, в последнее время, редко…

— Потому, что ты не ешь нормальную еду, — подал голос Чернов и повернул к поместью. — Варенья с чаем и пирогами налопаетесь и нос воротите от ужина.

Старец усмехнулся и закивал.

— Знатный подход в обучении. Не педагог я, но Рожкову завидую. Знает, как с сорванцами обращаться…

В этот момент, машина остановилась и Чернов глянул на Макса.

— Заезжать не буду. Обещал мимо проехать — пожалуйста. У нас путь не близкий, так что…

— Спасибо, дядь Кость! — выпалил Макс и выскочил из машины. Он подбежал к сугробу, кое-как залез на него и вскинул руку.

С его руки тут же сорвался огонёк, который взмыл вверх и заискрился.

— Ну! Спят что-ли? — проворчал Макс, спустя минуту. Глаза его были прикованы к дому, из трубы которого поднимался дымок.

Искры все сыпались, но ответа так и не было.

— Макс… — произнёс Константин, вышедший из машины.

— Ещё чуть-чуть, они просто… — глянул на него ученик.

— Может на тренировке, а может просто не видят… — спокойно произнёс Чернов и кивнул на машину. — Поехали.

Макс поддал силы, искорка поднялась ещё выше, стала ярче, но ответа из дома так и не было.

— Макс! — надавил тёмный маг.

В этот момент, одно из окно на втором этаже распахнулось, из него высунулась фигурка и замахала таким же огоньком, из которого начали сыпаться искры. Спустя несколько секунд появились ещё пару фигурок с такими же искрами и начали размахивать руками.

— Видят! Дядь Кость! Видят! — закричал Макс и обернулся.

Чернов тяжело вздохнул и кивнул.

Макс ещё раз глянул на поместье, на искры, но тут заметил, как сзади них мелькнула ещё одна фигура. Искорки тут же исчезли и закрылось окно.

Макс тут же убрал свою искру, подбежал к машине и уселся на своё место.

— Зачем это? — спросил старец, когда макс устроился и закрыл дверь.

— Искры? — спросил мальчишка, шмыгнул носом и произнёс с гордостью: — Ну, это, вроде, знак наш… Вроде, только мы так умеем.

Чернов только хмыкнул, но не произнес ни слова.

— Ну, а чего там эти ходилы? — спросил мальчишка и присмотрелся к посоху. — Чего у них за заклинания были? А тут вроде руны есть… Не, я таких не знаю! А точно руны?

Серафим глянул на Чернова, затем обернулся к Максу и произнёс:

— Это не руны… Это древнее писание. Там написано…

* * *