Глава 3

В жизни дракона очень страшные моменты. Например, когда ты сидишь на собственной смотровой площадке, смотришь на дорогу, ведущую к твоему замку, и думаешь: «А не улететь ли мне на юг? Прямо сейчас. Без предупреждения. Без прощания. И желательно навсегда».

Я бы, может, и улетел. Честно. Но, во-первых, Эмилия вцепилась в мою ногу мёртвой хваткой и радостно вопила: «БАБУШКА ЕДЕТ! БАБУШКА ЕДЕТ! КОГДА ОНА ПРИЕДЕТ? А ОНА УЖЕ ПРИЕХАЛА? НЕТ? А КОГДА?».

А во-вторых, Леония стояла рядом и смотрела на меня с выражением, которое не оставляло сомнений: если я сейчас сделаю хоть одно резкое движение в сторону горизонта, она лично меня догонит и притащит обратно за хвост. А она бы смогла. Моя жена всегда была очень… убедительной.

— Ты бледный, — заметила Леония.

— Я всегда бледный, — буркнул я. — Я дракон. У меня чешуя. Она не розовеет от радости. Вообще.

— У тебя чешуя на лбу посерела. Это когда нервничаешь.

— Это когда ветер, — соврал я.

— Ветра нет, — терпеливо сказала Леония.

— Будет, — мрачно пообещал я. — Я призову. Я дракон. Владыка ветров и Каменных Вершин.

— И владыка точно не боится мою маму-королеву, — уверенно заявила Лео.

Эмилия дёрнула меня за штанину:

— Папа, а бабушка приедет на драконе?

— Нет, — сказал я. — Бабушка приедет в карете.

— А почему не на драконе?

— Потому что у бабушки нет дракона.

— А почему? — не унималось моё четырёхлетнее дитя.

— Потому что, — я вздохнул, — один дракон в семье — это уже перебор. Два — это катастрофа. А три — это конец света.

— А у меня когда будет свой дракон?

— Никогда, — отрезал я. — Ты сама дракон. Себе драконов не заводят. Это не котята.

Эмилия нахмурилась, переваривая эту сложную мысль. Потом кивнула и снова уставилась на дорогу.

— А бабушка строгая?

— Очень, — честно сказал я.

— А меня заругает?

— Тебя — нет. Меня — да.

Леония фыркнула. Я посмотрел на неё с укором.

— Ты думаешь, это смешно? — уточнил я у жены.

— Я от нервов, дорогой. Я очень волнуюсь. Ронар, ты же знаешь мою маму…

— Думаю, что ты преувеличиваешь, — ответил я.

— Я? Преувеличиваю? Посмотрим, кто будет смеяться, когда она начнёт меня учить, как правильно воспитывать детей. И как правильно сидеть за столом. И как правильно дышать.

— Ты и правда думаешь, что она будет тебя учить дышать? — засомневался я. Вроде бы Лео неплохо справлялась с этим до сегодняшнего дня самостоятельно…

— Она будет учить всех, — мрачно сказала Лео, и мне показалось, что она вот-вот готова будет заплакать. — Включая голема. Особенно голема. Она ему объяснит, что открывать ворота нужно с определённой скоростью, чтобы не создавать сквозняк.

Мы замолчали, потому что на дороге показалась карета. Чёрная, лакированная, с золотыми вензелями и гербом королевства. Лошади — белые, как снег. Кучер — важный и с огромными усами. И такой напыщенный, что даже смотреть больно.

— Едет, — выдохнул я.

— Едет, — кивнула Леония.

— Папа, а почему ты дрожишь? — спросила Эмилия, дёргая меня за штанину.

— Это от восторга, — соврал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я очень рад. Я прямо счастлив.

Глим, сидевший на моём плече и до этого момента изображавший статую, шепнул:

— Хозяин, у вас чешуя на загривке встала дыбом. Это точно от восторга?

— Глим, — процедил я сквозь зубы, — если ты не заткнёшься, я расскажу королеве, кто на самом деле подсыпал слабительное в чай её любимой фрейлине в прошлый визит.

— Молчу, — пискнул фамильяр и мгновенно спрятался у меня за воротником.