Глава 2

Мы приземлились на крыше Восточной башни. Эмилия, раскрасневшаяся, счастливая, тут же принялась исследовать каждый угол.

— Папочка, а здесь можно спрятаться?

— Можно.

— А Глим найдёт?

— Найдёт. Он же фамильяр.

— А я спрячусь так, что не найдёт! — заявила она и юркнула за старую бочку.

Я вышел на балкон и присел на парапет. И посмотрел вниз.

Замок лежал передо мной как на ладони: розовые стены, золотые крыши, весенние горы вокруг и сад, сад цветет… Красиво. Спокойно.

И тут голову кольнуло. Не больно, но ощутимо. Как будто внутри кто-то напомнил: «Эй, ты, счастливый дракон, а не кажется ли тебе, что скоро что-то случится?»

Я поморщился. Надеялся, после полета голова пройдет… эх!

— Папа, — Эмилии наскучило изучать угол, и она вылезла из-за бочки. — А почему ты грустный?

— Я не грустный. Я задумчивый.

— Это одно и то же?

— Нет. Грустный — это когда плачешь. А задумчивый — когда думаешь.

— А о чём ты думаешь?

— О том, как хорошо, что ты у меня есть.

Она подбежала и обняла меня за ноги. Крепко-крепко.

— И ты у меня есть. И мама. И Глим. И Бруно. И Гриша. И голем. Я всех вас очень люблю.

— Я знаю, — я погладил её по голове. — И мы тебя тоже очень любим. Но миссис Стэнф… давай больше постараемся ее не огорчать.

Я присел перед малышкой и прошептал:

— Она так расстроилась, когда думала, что потеряла тебя. Даже плакала.

— Хорошо, папочка. Я буду стараться, — прошептала Эмили, обнимая меня за шею.

Мой милый дракончик.

— А бабушка приедет? — вдруг спросила она. — Мама утром говорила, что бабушка прислала большууущее письмо, воооот такое, — Эмили развела ручки в стороны. — И там было написано, что бабушка хочет приехать.

Я замер. В виске кольнуло сильнее.

— Приедет, — сказал я осторожно.

Лео действительно получила утром письмо, в котором королева сообщала о своих планах.

— А бабушка строгая?

— Немного, — честно признался я. — Я ее даже немного боюсь, Эмили.

— А я ей понравлюсь?

Я посмотрел на дочь. В её огромные глаза, на золотые искры в них, на растрёпанные волосы и розовое платье, уже испачканное вареньем и немножко пылью. На маленькие ушки, чуть заострённые, с лёгким намёком на чешую.

— Ты понравишься, — сказал я. — Ты всем нравишься.

— Даже бабушке?

— Конечно. Ведь это твоя бабушка.

— А откуда берутся бабушки? Где их покупают?

— Бабушек не покупают, Эми. Если деткам везет, то у них при рождении появляются бабушки.

— Дааа, — счастливо засмеялся дракончик. — Я везучая, да, папочка?

— Да, моя маленькая, — подтвердил я.

— А как бабушки появляются?

— Ну… — я задумался. — У тебя вот есть мама. А у твоей мамы тоже есть мама. И пока тебя не было — Леония была просто принцессой и моей женой. А как только ты у нас родилась, она стала мамой, а ее мама — бабушкой.

Объяснение получилось немного длинным и совершенно запутанным, но Эми серьезно морщила лобик и кивала.

— А можно я её обниму?

— Конечно. Думаю, она будет рада.

— А можно я покажу ей свои блёстки?

— Можно.

— А игрушки? Бабушка любит играть?

— Не знаю, — честно ответил я, вспоминая чопорную королеву.

Эмилия кивнула, будто поняла что-то очень важное, и снова полезла за бочку — досчитывать до ста, пока Глим будет её искать.

А я остался у парапета, смотрел на горы и думал о том, что скоро в замке станет тесно. Королева — это не просто гостья. Это мама Леонии. Это бабушка Эмилии. Это женщина, которая одним взглядом заставляет меня чувствовать себя нашкодившим драконенком.

Голова заныла с новой силой.

— Хозяин, — Глим вынырнул из люка и уселся мне на плечо. — Ты опять переживаешь?

— Нет, — соврал я.

— Врёшь, — покрутил носом крылатый недолис. — Я чувствую. Я же твой фамильяр. У тебя чешуя на шее, и уже дыбом вся.

— Это от ветра.

— Ветра нет.

— Будет, — буркнул я.

Глим вздохнул, достал из-под крыла горсть блёсток и рассыпал их над моей головой.

— Это от меня. Чтобы ты знал: я с тобой. Даже когда приедет бабушка. Даже если она будет учить меня этикету. Даже если она скажет, что блёстки — это неприлично.

— Спасибо, Глим, — сказал я. И добавил уже тише: — Ты единственный, кто меня понимает.

— Не единственный, — Глим кивнул в сторону люка, откуда показалась голова Леонии. — Она тоже.

— Я слышала, — сказала Леония, выбираясь на крышу. — И я не «тоже». Я «в первую очередь». А Глим — «тоже».

— Простите, Ваше Высочество, — Глим картинно поклонился, а потом подлетел обниматься с принцессой.

Леония подошла и встала рядом. А я обнял мою принцессу и стал самым счастливым драконом. Мало какой дракон может похвастаться сразу двумя принцессами рядом, ни один стольким не обладал на моей памяти.

— Как твоя голова? — тихонько спросила Лео.

— Все отлично, — бодро сказал я.

— Врёшь, — констатировала она. — Я тебя знаю. Я заберу Эмили. А ты отдохни.

Я благодарно улыбнулся. Головная боль и правда набирала обороты.

— Когда приедет Ее Величество? — задал я животрепещущий вопрос. Утром уточнить я не успел, а обсуждать приезд любимой тещи при всех крайне не хотелось.

— Завтра. Ты… ты боишься? — распахнула глаза Лео.

— Я не боюсь, — обиделся я. — Я… уважаю. С трепетом.

— Это называется «боюсь», — улыбнулась она. — Но не переживай. Мама — человек. Она не кусается.

— Ага, — мрачно сказал я. — Она просто смотрит. И я чувствую себя провинившимся подростком, который украл печенье из королевской кладовой.

— Дорогой, ты преувеличиваешь.

— Посмотрим, кто будет смеяться, когда она начнёт учить тебя, как правильно воспитывать детей.

Леония засмеялась и поцеловала меня в щёку.

— Потерпи. Неделя пролетит быстро.

— Неделя? — я выпучил глаза. — Ты сказала — три дня!

— Я сказала — как минимум три дня, — поправила она. — А мама сказала — неделя. И маму переубедить невозможно.

Я закрыл глаза и мысленно попрощался с покоем.

Из-за бочки вылезла Эмилия.

— Я вас нашла! — закричала она. — А Глим не нашёл!

— Я здесь, — вздохнул Глим.

— А я тебя не видела! — радостно заявила Эмилия. — Значит, я спряталась хорошо!

— Лучше всех, — подтвердил Глим.

Эмилия подбежала к нам и втиснулась между мной и Леонией.

— Папочка, а бабушка приедет сегодня?

— Завтра, — сказал я.

— А она привезёт подарки?

— Наверное, — сказал я.

— Обязательно, — добавила Леония.

— А она разрешит мне летать?

— Не знаю, — с сомнением ответил я, а Лео сделала страшные глаза и интенсивно замотала головой.

— А если она не разрешит, я всё равно полечу?

— Эмилия, — Леония строго посмотрела на дочь. — Бабушку нужно уважать.

— Я буду уважать, — сказала Эмилия. — Я просто буду летать. Уважительно.

Глим фыркнул. Леония закрыла лицо руками, чтобы скрыть непедагогичную улыбку. Я обнял обеих — жену и дочь — и подумал: ну, вот и началось.