Глава одиннадцатая Мотылек понимает, что друзья — страшная сила
Сразу поговорить не удалось — Адель суетилась, накрывая завтрак на стол в большой, уютной кухне, и только за чаем Мотыльку удалось спросить то, что его беспокоило:
— Леди Адель, и как вам Джек?
Она поджала губы, и у чашки с чаем, которую Адель держала в руках, сломалась ручка.
— Милорд… Я бы не хотела это обсуждать… Вы живы — это главное. Теперь в Самайне все будет хорошо — король вернулся.
— Я не король. И корону себе возвращать не буду. Теперь король Джек-фонарь Седьмой — он умеет все, что нужно Самайну.
— Но… — Леди Адель воинственно вскинулась, а Фэй тактично уткнулась взглядом в свою чашку с чаем. — Для всех нас король — вы!
Мотылёк горько улыбнулся, ему было жаль разочаровывать крошку Адель, но планы менять он не собирался.
— Это не так. Я вам не раз говорил, что нашел короля гораздо лучше, чем я. Я вам говорил, что скоро передам всю власть ему и его спутнице. Я просил вас хорошо его принять — я вам говорил, что Джек хороший мальчик…
Леди Адель сурово сказала:
— Во-первых, он пришел один. Во-вторых, лорд Креван сказал, что вас, возможно, убили. В-третьих, никаких распоряжений от вас мне не поступало. И, милорд…
Мотылёк нахмурился — он мало что понимал, особенно причем тут Креван.
— А письмо?
— Какое письмо, милорд? — непритворно удивилась Адель.
— Я отправлял вам пи… — Он замолк, внезапно все понимая. — Сэнди… Чертов Песочник… Мало того, что память стер мальчишке, так еще и письмо перехватил… Простите, леди Адель. Я был не прав, обвиняя вас в том, что вы не послушались меня… Но… Я все же не понимаю одного — как вы могли поверить в то, что Джек мог причинить мне вред. Джек же хороший парень. Это же огромными буквами на нем написано.
Леди Адель твердо сказала, отставляя в сторону несчастную чашку, пока не сломала её полностью:
— Самайн еще помнит, что и хорошего мальчика можно заставить убивать.
Мотылёк старательно мягко, положив свою ладонь поверх дрожащих пальцев Фэй, напомнил:
— Это было давно, и это давно прощено.
Адель нахмурилась и сердито возразила:
— Но не забыто, милорд. Я еще помню окровавленного, заплаканного мальчика на ступеньках королевского дворца, оставшегося в полном одиночестве, потому что все его близкие отказались от него.
Фэй заставила себя выпрямить спину, и Мотылёк знал — это плохой сигнал. Когда Фэй боялась, она творила всякие глупости.
— Крис остался, леди Адель. — Он повторил: — И еще раз — это дело прошлого. Не стоит его вспоминать.
Но остановить тролля, решившего прочитать нотации, крайне сложно, если не невозможно.
— Я еще помню, как бегала к вам каждую ночь, когда вы орали от ужаса во сне, милорд.
— Леди Адель! — чуть повысил голос Мотылёк, — хватит.
Фэй сложила руки на груди и сказала:
— Я это тоже помню, леди Адель. И отнюдь не горжусь своим поступком. И огромное вам спасибо за что, что вы были с Мотыльком тогда, когда я его сломала и бросила. И… Прошу прощения, что причинила вам столько переживаний за родного вам человека.
Адель хмуро проворчала:
— Прощены, леди Фея, но не думайте, что я это забыла.
Мотылёк мягко попросил своих дам, ведь каждая ему была по-своему дорога:
— Леди, давайте оставим прошлое — прошлому. Век прошел, хватит об этом. Давайте лучше вы расскажете о событиях недавнего прошлого. Что вы сделали с Джеком-фонарем Седьмым? В Самайне пахнет страхом и кровью, леди Адель, а так быть не должно.
Леди сглотнула и робко напомнила:
— Вы же помните, что мы решили — вас убили?
— Помню.
— И мы… Мы сопротивлялись, как могли.
— Например, леди Адель?
Она сказала наименее страшное:
— Почти вся стража ушла в отпуск.
Мотылёк подался вперед — такого он не ожидал. Тем более от Адель, которая сама боялась когда-то тех, кто прячется под покровом Самайна.
— Вы оставили Самайн без защиты⁈
Это было делом всей его жизни — сделать Холмы осени безопасными, а его предала Адель… Она возмутилась:
— С чего бы без защиты? У нас был молодой и рьяный Джек-фонарь Седьмой. Он справлялся… Как умел.
— Почему оставшиеся в городе спригганы охраны пьяны?
Адель сглотнула и призналась:
— Потому что я открыла королевские погреба.
— Я-я-ясно… — протяжно сказал Мотылёк, кроша булочку на стол. — Надо же… Королевские погреба… А как же лепреконы?
Фэй фыркнула, вспоминая ночные пробежки клуриконов, а Адель сдавленно пробормотала:
— Так в этом и весь расчет был.
Мотылёк негодовал:
— Небеса… Вы споили лепреконов⁈ И как город перенес ночные скачки клуриконов? И где вы взяли для них овец?
Адель безнадежно повторила:
— Так в этом и был весь расчет.
— То есть вы специально рассорили Джека с фермерами? Так получается? Или вы все же договорились с фермерами, обещая им оплатить убытки?
— А вот таких планов, милорд, не было.
Адель развела руками, признаваясь в ошибке. Мотылёк скрипнул зубами от бессилия. То, что его любимые Холмы погрузят в беззаконие именно Адель и его самые близкие друзья, у него в голове не укладывалось.
Фэй накрыла кулак Мотылька своей ладонью.
— Тебя тут любят.
Он пробормотал:
— Я заметил… Значит, вы разрешили воровать овец у Бейкеров?
Адель лишь опасливо кивнула. Мотылёк отложил несчастную, почти не уцелевшую булочку в сторону. У него было много вопросов, которые теснились в голове, пытаясь прорваться. Одно он понять не мог — как мелкие лепреконы, еще и пьяные вхлам, умудрялись воровать овец с гигантских фермерский поездов?
— Как лепреконы похитили овец из шестимет… Из платформы, высотой более трех этажей?
Леди Адель предпочла умолчать свое участие в этом преступлении, Фэй тоже не стала рассказывать, как застала леди Адель, сгружающую с высокой платформы овец в загребущие руки клуриконов.
Мотылёк понял, что правды он не дождется, поэтому лишь сказал:
— Дальше. Дальше о ваших подвигах.
— Мы разрешили гоблинам воровать фрукты, вдобавок запретили Бланкам торговать в Самайне… Ну и добавили проблемы с топливом — Джек и фермеры не могли поделить дизель…
— Еще. — Мотылёк прикрыл глаза — такого он не ожидал. Леди Адель оказалась крайне предприимчивой. Она уже не так бодро, продолжила каяться в грехах, хотя именно сожаления в её голосе не было:
— Еще… Пригласили парочку ведьм… Хороших, конечно, — спешно добавила Адель, видя, как занимаются огнем волосы Мотылька.
— Ещё… — уже безнадежным голосом сказал он.
— По ночам выпускали Храмовую жуть.
— Еще…
— Запустили огневок, пообещав всем дать имена.
— Еще…
Он уже заледенел, и его не согревала даже теплая ладонь Фэй поверх его пальцев. То, что любовь к нему может вылиться в такое, он не ожидал. Никогда больше он никому не позволит очароваться собой.
— Цирковым танцовщицам предложили чуть поиграть на улице…
Мотылёк подался вперед — цирковая семья для него была важнее всего, а их так подло использовали в игре! Адель твердо сказала:
— Именно поиграть, не смотрите так ужасно! Спригганы были рядом и держали все под контролем. Я бы никому не позволила обидеть наших девочек. Зато Джек был сильно впечатлен.
— Еще… — безнадежно выдавил он. Мир фейри огромен и, как правило, жесток. — Это же не все?
— Наняли клоунов… Ну как… Они не клоуны, конечно, были. Так… Горожане из тех, кто любит пугать…
Они еще и горожан совратили! Мотылёк взвыл:
— Небеса, за что мне такая любовь, леди Адель⁈ И не надо отвечать — я, должно быть, ужасен, раз ради меня вы творили с моим Самайном такое…
— Милорд, но мы не могли признать власть убившего вас! У нас не было выхода!
— И что же вы еще сделали?
— Запустили дуллахана… Парочку великанов, поспокойнее. Ну и наги…
Мотылёк, заметив, что Адель не собирается продолжать, сам спросил:
— Что вы сделали с этими хорошенькими змейками?
Взгляд Адель метался по кухне.
— Ну… Они стали танцевать немного другие танцы… И после выступлений Лига защиты нравственности забрасывала Джека гневными письмами. Джек воспитывал нагинь, но они продолжали танцевать… Джек потом стал выселять их из города. Тогда в дело вступил Клуб настоящих мужчин — они писал гневные петиции с требованием вернуть нагинь, творческое достояние Самайна… Если это не помогало, то потом наги писали слезливые письма о том, как малыши-наги помирают без тепла на улицах. Присоединялся Комитет борьбы с бродяжничеством… Джеку приходилось выкупать нагов из тюрем, он возвращал нагинь, а потом все начиналось по новой — танцы, грабежи, письма, жалобы…
— И грабежи? — выхватил Мотылёк из её рассказа.
Адель старательно невозмутимо сказала:
— А разве я не говорила? Во время гипнотических танцев посетителей обирали до нитки… Но Джек все возвращал!
— Вы страшная женщина, леди Адель. — признал Мотылёк.
— Я справедливая, как боглы, — обиделась она.
— А эти-то тут причем? Вы и их позвали?
— Нет, конечно. Они злобные и мстительные — я не рискнула…
Она взяла со стула чьи-то джинсы и принялась распарывать на штанинах свежие швы.
Мотылёк спросил самое главное — теперь ему было уже все равно, леди Адель мало чем могла его напугать:
— Почему в Самайне пахнет кровью?
— Ну… Так… Не знаю…
— Леди Адель?
Фэй вмешалась, спасая леди:
— Она тут ни при чем. Это Креван. Он убил одного фейри, Ведьму Пэм из Лощины и Башмачника. Еще в Самайне было несколько загадочных смертей старух, но я не знаю, имеет ли Креван к ним отношение.
— Святое Колесо, этот-то что тут забыл… — потрясенно пробормотал Мотылёк.
— Он нехороший и любит веселье, — сухо напомнила Фэй.
Мотылёк вновь качнул головой — для него это все было слишком.
— Это все?
— Вроде бы, — неуверенно сказала леди Адель.
— Хорошо… Хотя я до сих пор не понимаю одного — Джек же хороший! Он безнадежно хороший… Как вы так с ним могли…
Фэй ответила первой:
— Так в этом-то и была проблема, Мотылёк… Был бы Джек плохой — мы бы, не задумываясь, убили его…
Адель спешно вмешалась:
— … и искали бы вас. А он был хороший, вот и пришлось проявлять чудеса смекалки.
Мотылёк качнул головой, руками закрывая лицо.
— Я даже не знаю — смеяться мне или плакать. Еще что-то было?
Адель качнула головой.
— Нет. Леди Фея попросила оставить его в покое. Аккурат после забега с овцами.
— И почему же вы её послушались?
— Потому что она попросила это вашей памятью. Мы не смогли отказать в память о вас. Мы смирились с Джеком по просьбе леди Феи. А вчера он еще и доказал, что безнадежно хорош, когда привел леди Вики.
Мотылёк качнул головой, не в силах подобрать слова — его обуревали странные чувства, с одной стороны — он ужасающе злился на Адель и своих бывших подданных, а с другой…
— Я не заслужил такую любовь, — он пробормотал себе под нос.
Адель предусмотрительно молчала, не желая больше вызывать гнев в бывшем короле. А Фэй… Фэй внимательно рассматривала Мотылька. Она не могла не заметить — её Мотылёк менялся прямо на глазах. Еще в начале разговора он был мальчишка-мальчишкой — огромные, наивные глаза, пухлые губы, смешная редкая щетина на подбородке. Он был тем самым мальчишкой, в которого она влюбилась тогда в цирке, лишь почувствовав чистоту его души. То, что его удача воплощает все, даже нескромные, мечты, она узнала гораздо позднее… Сейчас же… Черты его лица стали резче, на носу появилась горбинка — когда-то в драке он пропустил удар в лицо, появились тонкие морщинки вокруг глаз, взгляд стал жестче — он, действительно, прожил век и повзрослел. И нужна ли ему по-прежнему взбалмошная девчонка, какой осталась она, Фэй не знала.
Его рука вновь закрыла её вздрагивающие пальцы.
— Фей… Все хорошо. И ты молодец, что остановила всеобщее безумие… Только потом мне все про Кревана и убийства расскажешь. Я должен знать, чтобы решить — виновен ли он и как его остановить.
Фэй закрыла глаза — зря она поддалась моменту и сказала про Кревана… Очень зря.
Мотылёк повернулся к ней — она снова сомневалась в нем. И ему было страшно — сколько еще раз ему придется повторять фразу о том, что он взрослый, чтобы она наконец-то запомнила. А уж когда она сможет поверить в эту фразу — даже небесам неизвестно.
— Я справлюсь, Фэй. Я обязан помочь Джеку…
— Я…
Фэй замерла, не зная, что сказать. Что бы она не сказала — все будет неправильно. Её спасли раздавшиеся в коридоре шаги — в кухню влетела смуглокожая, внезапно лысая девушка, одетая в явно чужое — настолько ей была велика одежда. На ней была странная кофта с капюшоном и короткие смешные штаны. Ноги девушки были босыми. Она влетела, освещая кухню своей улыбкой, словно из-за мрачных туч наконец-то вышло солнце, и Мотылёк тихо предупредил Фэй:
— Не смей — она никому не будет принадлежать.
Он слишком хорошо знал свою фею. Она может и проигнорировать его просьбу.
— Граната предупреди, — сквозь зубы прошептала Фэй.
— Не бойся, я и Кревана предупрежу.
Фэй подавила рвущиеся слова, и Мотылёк вновь напомнил:
— Я взрослый.
Незнакомка замерла на пороге, явно смущаясь. Её голос звучал звонко, но немного растерянно.
— Доброе утро… Простите, не хотела мешать…
Мотылёк, тут же расплываясь в улыбке и вспоминая Вики чуть четче, чем помнил её влюбленный Джек (длинные волосы упали у Вики ниже поясницы), встал со своего стула в приветствии.
— Доброе утро, Вики.
Леди Адель тут же засуетилась, тоже подскакивая и бросаясь к шкафчику с посудой.
— Садись, садись, девочка! Утро, завтрак, а тебя еще откармливать и откармливать… Ты такая крошка…
Мотылёк выдвинул для Вики стул рядом с собой и подальше от Фэй.
— Присаживайся.
Вики задумчиво рассматривала его, словно решала в уме сложную математическую задачку.
— Мы знакомы? — не удержалась она от вопроса, садясь за стол.
— Не совсем, — почти честно ответил он. — Я не был представлен. Меня зовут Мотылёк. Я местный… страж. А это леди Фея. — Он указал рукой на Фэй, кивнувшую в ответ на слова Мотылька.
Вики, благодарно улыбаясь Адель, поставившей перед ней тарелку с горячими картофельными оладьями, жареным беконом и овощами, пробормотала:
— Вы чем-то похожи на хозяина цирка «Летающие братья Папийон». Только моложе…
— Я он и есть, — сказал он.
Вики обреченно выдохнула, а на кухне потемнело, словно на солнце набежали тучи — Адель, занимавшаяся чаем для Вики, поникла.
— Жаль, — призналась Вики. — Если я не могу найти кого-то нового, кого я не знаю, то все же получается, что лекарство забористое… И, пожалуйста, не надо меня будить. Мне тут хорошо.
Мотылёк улыбнулся — он не ошибся в ней.
— Я рад, что тебе тут хорошо — это твой счастливый день, Вики, и я надеюсь, что твоего счастья хватит на весь Самайн.
— Мое счастье ныне мимолетное, эм… Мотылёк. — Она вертела вилку в руках, решая стоит ли есть во сне и не стошнит ли её после этого. Но вслух она сказала совсем другое: — Забавно, наверное, жить с таким именем — Мотылёк по фамилии Мотылёк. Мотылёк Папийон.
— О да, у того, кто так меня назвал, оказалась ограниченная фантазия на имена. Или извращенное чувство юмора, что тоже нельзя отрицать. И ты завтракай, завтракай, Вики.
— Да, наверное, — кивнула она. — Я всегда страдала бедной фантазией. Владелец цирка Папийон, конечно же, может быть только Мотыльком.
— Это не ты дала мне имя. И откуда столько неуверенности в происходящем?
Вики честно призналась:
— Я все не могу решить: я умерла, брежу или… Все же это по-настоящему.
Фэй подалась вперед, чтобы ущипнуть, но Мотылёк поймал её руку, предупреждая:
— Не надо… Вики, прогуляйся днем до бара «Счастливые сны» — там есть телефонная линия. Позвони своим родителям. Джек им вчера сообщил, что увез тебя на срочное лечение в Европу, но будет лучше, если они сами услышат твой голос.
Вики вскинулась, ничего не понимая. Голос её звенел от удивления:
— Телефонная линия? Это что же… Получается, что… Отсюда можно уйти назад, домой? Я… Я могу вернуться домой⁈
Адель грозно закашлялась, Фэй дернула Мотылька за сложенное крыло, но он твердо сказал:
— Конечно, ты можешь вернуться домой, только не сразу — нужно время, чтобы оправдать твои явные изменения. Да и мир должен забыть, что ты должна была умереть… Дай миру месяц-два, а для верности полгода, и можешь возвращаться. Если захочешь, конечно.
— Нет, — ахнула Адель, — а как же милорд Дже…
— … а милорд Джек не рабовладелец, — сказал Джек, возникая в дверях кухни и осматривая всех. — И держать кого-то насильно не собирается. И правильно сказал… Э…
Мотылёк быстро встал и протянул ему руку, представляясь:
— Мотылёк, ваш страж.
Джек даже замер в замешательстве:
— Тут есть стража⁈ — Он опомнился и все же пожал руку Мотылька. — Леди Адель, вы же говорили, что…
Леди Адель, со стуком ставя на поднос тарелку с завтраком для короля, гордо сказала:
— И не отказываюсь от своих слов, милорд. Сегодня стража вышла из отпуска. Вся. И снова появилась. А до этого их не было. Кстати, перед вамиглавный страж Мотылёк, милорд. И, еще кстати, короли завтракают не тут! Попрошу уда…
— Адель, пожалуйста! — мягко произнёс Мотылёк, улыбаясь, — Джек хороший, помните же?
— Хорошие хороших девочек не выпинывают из этого мира! — пробурчала она.
— Хорошие дают выбор, Адель, — принялся её увещевать Мотылёк. — Как когда-то я дал выбор вам.
Она передернула плечами.
— И не надо мне напоминать об этом!
— Леди Адель, я первый раз за век вам напоминаю об этом. И впредь буду молчать. Просто вы должны понимать — выбор есть у всех, его нельзя отнимать ни у кого. И Джек, и Вики вольны уйти отсюда в любой момент.
Фэй нахмурилась, вспоминая день коронации Джека. Если называть тот день так, то не столь стыдно за свой поступок… Адель говорила, что видела поединок Мотылька с Джеком-фонарем Пятым. На свою память Фэй никогда не жаловалась, так что… Так что… Фэй открыла было рот, а потом руки Мотылька тяжело легли ей на плечи, заставляя проглатывать слова о том, что в толпе любопытствующих не было троллей. Совершенно точно не было никаких троллей.
Джек кашлянул, напоминая о себе:
— Леди Адель, а нельзя ли мне позавтракать вместе со всеми? Та столовая угнетает меня, а тут хорошо и тепло…
— Конечно, оставайся! — Вики хлопнула по стулу рядом с собой. — Хозяйка этого сна — я.
Джек настороженно посмотрел на леди Адель и, лишь когда она царственно кивнула, присел на стул.
— Спасибо, леди Адель…
Она недовольно поставила перед ним завтрак — стук тарелок об стол был таким, что проняло даже Мотылька.
— Адель, пожалуйста… — вновь повторил он.
Она вызывающе сложила руки на своей монументальной груди, и Фэй, пытаясь найти в леди Адель маленькую загнанную в угол фею, впервые поверила — Мотылёк в состоянии защитить и себя, и своих людей. В Адель она бы никогда не заметила и не узнала фею. Только бы еще понять — от Граната или Кревана она так странно спряталась? Впрочем, конечно же, от Кревана. С Гранатом хотя бы договориться можно. Да и свергать Джека-фонаря Пятого предложил Креван, делая свой ход в игре.
Джек, принимаясь за завтрак, спросил у Мотылька, который тоже вернулся за стол и принялся допивать свой остывший чай:
— И чем же занимается моя стража? Кроме того, что отдыхает по два месяца в году…
— Я что-то среднее между коронером, маршалом и поли…
Джек чуть не подавился чаем, восклицая:
— То есть гарда! О, небеса… Меня все же услышали! Тут есть гарда!
Мотылёк согласился:
— Да, гардой меня тоже можно назвать. И констеблем, но привычнее стражем… Мне сказали, что у вас тут возникли проблемы?
— Уже нет, — облегченно сказал Джек. — Все в принципе решаемо, кроме топливного кризиса… И… — Он скривился — если бы стражи выполняли свои задачи, а не отсиживались в отпусках, пока он пытался поддерживать хоть какой-то порядок в Самайне, то и смертей никаких бы и не было. — Еще расследование убийств и странных смертей зашло в тупик.
Адель решила, что самое время вмешаться:
— Ничего, наш ми… лорд Мотылёк быстро разберется! Кстати, милорд Джек… Я забыла вам сказать — живет лорд Мотылёк во дворце. — Она задумчиво посмотрела на Фэй, выгнувшей удивленно брови, и дипломатично добавила: — Леди Фея тоже тут же проживает. Учтите, она фея — ей нельзя доверять свои настоящие имена. Она любит пользоваться такими знаниями.
Мотылёк качнул головой и мягко сказал:
— Еще одно слово в подобном тоне, и я больше не живу во дворце, леди Адель. И не волнуйтесь, милорд, я вас не брошу в беде. Вы правьте, грейте всех, а я наведу порядок на улицах Самайна. Это моя обязанность последние лет сто. Кстати, как только что вошедший на престол король, вы не могли бы в качестве жеста доброй воли отменить пару указов прежнего короля? Например, отменить запрет на пребывание в Самайне леди Фэй и лордов Граната и Кревана. Прежний король принял этот закон, пребывая в небольшом помутнении сознания.
Джек отвлекся от завтрака и долго рассматривал Мотылька.
— А ведь я вас не знаю, чтобы сразу принимать на веру ваши просьбы и распоряжения.
Адель тут же взвилась:
— Милорд, как вы так можете говорить в лицо милорду Дже…
— Адель, — вздохнул Мотылёк. — Я уже давно не Джек-фонарь Шестой. И не смотри на меня так, Джек. Я случайно оказался в кресле короля, а ты же для него рожден. Это совсем большая разница. Ты взошел на трон по праву рождения, я же узурпировал его после убийства Пятого Джека. Я всегда хотел лишь одного — летать… Ты же всегда хотел уйти с цирком и ярмаркой в путешествие, чтобы дарить радость. Твое путешествие началось. Кстати, я вчера от твоего имени звонил родителям Вики и говорил с твоими родителями — ты отправился в путешествие с Вики на континент, чтобы помочь ей выздороветь. Все твои долги я погасил — на твоих родителях не висят твои кредиты. Что еще… Я хотел прожить твою жизнь, но, кажется, все против этого — я буду рядом с тобой, пока нужен. Цирк и полеты никуда от меня не сбегут. И закон отмени — Фэй не опасна для тебя.
— А Гранат? — тут же спросил Джек.
— А Гранат — это хозяин бара «Счастливые сны», сам решай, кто он тебе.
— А Креван? — не отстал Джек.
— А Креван — мой почти друг. Я еще не решил, а он еще не набился мне в друзья. Я буду благодарен тебе за помощь, Джек…
Он не закончил — над холмами, заставляя вжимать голову в плечи, пронесся дикий скрежет.
— Что это? — в унисон спросили побелевшие Джек и Вики.
Мотылёк нахмурился, вставая. Он пояснил:
— Это кто-то добрался до ступицы Колеса года и вновь пытается его запустить.
Джек кривился:
— А в переводе на человеческий?
Фэй, тоже покидая стол, сказала:
— Кто-то пытается сменить сезоны года. Это, как если бы вместо осени, пришла зима или ворвалась весна.
Мотылёк склонился в легком поклоне.
— Милорд, простите, но мне нужно отправиться по делам. А вам все леди Адель объяснит…