Я просыпаюсь от непривычной тишины.

В этой квартире нет обычного для меня утреннего шума — топота маленьких ножек, смеха близнецов и приглушенного ворчания Вадима из ванной. Здесь тихо. Окна выходят в закрытый двор, и шум Садового кольца доносится лишь слабым, едва заметным гулом.

Сажусь на кровати. Смотрю на свои руки. Пальцы больше не дрожат так сильно, как вчера. Сон и горячий ужин вернули мне способность мыслить здраво.

В прихожей тихонько щелкает замок. Я вздрагиваю, натягивая одеяло на грудь, но тут же слышу знакомый голос Дмитрия:

— Алина Николаевна, я привез ваши вещи от Ирины. Оставил сумку у двери.

— Спасибо, Дима, — отвечаю я, облегченно выдыхая.

Быстро поднимаюсь, забираю кожаный чемодан. Ира собрала все самое необходимое: мои любимые джинсы, мягкий бежевый свитер, немного косметики и белье. Когда я переодеваюсь в свои вещи, мне кажется, что я возвращаю себе собственную кожу. Я больше не та мокрая, жалкая женщина, которую вышвырнули на улицу.

Я умываюсь, расчесываю волосы и выхожу на кухню.

Входная дверь снова открывается. На этот раз шаги другие — тяжелые, уверенные, неторопливые. В гостиную входит Роман.

На нем темно-серый костюм, белоснежная рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, галстука нет. В руках он держит объемистую кожаную папку. От него пахнет утренней прохладой, дождем и уже знакомым парфюмом.

Он останавливается в дверях, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом. На секунду его глаза задерживаются на моем свитере, подчеркивающем фигуру, но лицо остается бесстрастным.

— Доброе утро, Алина, — говорит он, проходя к столу. — Вижу, тебе лучше. Цвет лица вернулся.

— Доброе утро, Роман, — я подхожу к плите. — Будешь кофе? Или чай?

— Кофе. Черный, без сахара, — он садится за стол, раскрывает свою папку и достает из нее веер документов. — Присаживайся. У нас много работы.

Я наливаю ему кофе, себе делаю зеленый чай и сажусь напротив. Напряжение снова начинает стягивать мышцы, но я заставляю себя дышать ровно. Помню его первое правило.

Роман раскладывает передо мной листы. Это копии тех самых фальшивых медицинских справок и экстренного постановления суда, которые вчера показал мне Вадим.

— Мой помощник Денис всю ночь работал, — начинает Роман, делая глоток кофе. — Мы подняли подноготную клиники, которая выдала тебе этот диагноз. И знаешь, что мы нашли?

Я качаю головой, внимательно глядя на него.

— Главный врач этой частной лавочки, некий доктор Шевцов — родной брат партнера Вадима по его юридической конторе. Они регулярно проворачивают такие схемы для богатых клиентов, которым нужно быстро и без шума избавить себя от жен при разводе.

Я сжимаю пальцы на теплой кружке с чаем.

— То есть… это сговор? — шепчу я.

— Именно. Причем, задокументированный сговор, — Роман указывает ручкой на подпись врача. — Шевцов за последние два года выдал более десятка подобных заключений. Все они использовались в бракоразводных процессах, которые вела контора твоего мужа. Это система. И мы эту систему сломаем.

Внутри меня разгорается холодная ярость. Мой муж использовал грязную, отработанную схему, чтобы лишить меня детей.

— А судья? — спрашиваю я. — Тот, кто подписал экстренное постановление за один час?

Роман холодно усмехается.

— Судья Синявин. Он давно на крючке у конторы Вадима. Мы нашли три подозрительных перевода на счета его офшорной компании, оформленной на подставное лицо на Кипре. Переводы были сделаны как раз перед вынесением ключевых решений по делам Вадима.

Я смотрю на Романа с восхищением. За одну ночь его люди раскопали то, на что у обычных следователей ушли бы месяцы.

— Это значит… мы можем доказать мою вменяемость? — в моем голосе звучит надежда.

— Мы докажем гораздо больше, Алина, — Роман подается вперед, его стальные глаза сверкают решимостью. — Мы докажем состав уголовного преступления. Подлог документов, взятка должностному лицу, незаконное удержание несовершеннолетних. Вадим думает, что он гений. Но он совершил слишком много ошибок, уверовав в свою безнаказанность.

Он собирает листы обратно в папку.

— Наш план таков. Сегодня в два часа дня я записал тебя на независимую экспертизу в государственный институт судебной психиатрии имени Сербского. Там работают люди, которых Вадим не сможет купить даже за все свои активы. Эксперт выдаст заключение, что ты абсолютно здорова. Эта бумага аннулирует фальшивку Шевцова.

— А дальше? — я ловлю каждое его слово.

— Дальше я подаю экстренный встречный иск. Мы потребуем не просто вернуть детей, а ограничить в правах Вадима за использование мошеннических схем и угрозу психическому здоровью сыновей.

Роман встает из-за стола, подходит ко мне. Он останавливается так близко, что я чувствую его тепло. Он наклоняется, заставляя меня поднять голову.

— Но для этого мне нужно, чтобы ты сегодня на экспертизе была безупречна, — его голос звучит низко, проникая под кожу. — Доктор будет задавать провокационные вопросы. Тебя будут расспрашивать о муже, об его измене, о детях. Твоя задача — не сорваться. Никаких слез, никакой агрессии. Ты должна быть спокойна и собрана. Ты понимаешь меня?

Я смотрю в его стальные глаза. В них нет жалости, но есть та сила, которая дает мне опору.

— Я понимаю, — отвечаю я твердо. — Я справлюсь.

Роман медленно проводит пальцем по моему подбородку, приподнимая его чуть выше. Его прикосновение горячее, и по моему телу пробегает легкая дрожь.

— Хорошо, — тихо произносит он. — Я верю тебе, Алина.

Он отстраняется, берет свой пиджак со стула и накидывает на плечи.

— Дмитрий отвезет тебя в институт к двум. Я буду ждать тебя там вместе с Диной — моим юристом, которая будет фиксировать каждый шаг экспертов. После этого мы организуем твою первую встречу с детьми. Органы опеки уже получили наше уведомление.

— Спасибо, Роман, — говорю я, поднимаясь со стула.

Он задерживается в дверях, оборачивается.

— Рано говорить мне спасибо, Алина. Мы только начали. Готовься. Сегодня Вадим получит первый удар.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Я остаюсь на кухне, глядя на свою чашку с чаем. Но на этот раз внутри меня нет страха. Есть только твёрдая решимость вернуть Тёму и Сеню. И я верю, что с Романом Исаевым у меня все получится.