— Леди Стефания, пора вставать! — пробился сквозь сон голос горничной. — Вы что, опять всю ночь работали? — в комнату вошла отвратительно бодрая Мия.

Неужели уже утро?..

Открыть глаза я смогла только после того, как горничная подала стакан воды. Конечно, лучше было бы, чтобы она оказалась ледяной, это взбодрило бы меня куда сильнее, чем обычной комнатной температуры. Но все же я смогла разлепить веки и тихо простонать. Спать хотелось неимоверно...

— Леди, да на вас же лица нет! — встревожилась горничная. И осуждающе покачала головой: — Если продолжите так усердствовать дальше и работать ночами, я буду вынуждена обратиться к лекарю за сонными каплями! Вы выглядите настоящей призрачной леди! Бледная и усталая! — от негромкого ворчания женщины, голова буквально взорвалась болью.

— Мия, помолчи… — попросила горничную, с трудом шевеля непослушными губами.

Да что же это такое? Усталость?.. Или переутомление? Вчера я много работала, а после использовала магию. Неужели Мия права? Неужели…

Мысль мелькнула, как молния. И тут же всплыли, будто освещенные ею, воспоминания прежней хозяйки этого тела.

— Мия, расскажи, как проявляется магическое истощение? — потребовала я, пытаясь приподняться хотя бы на локте.

Вопросом я точно поставила ее в ступор, некоторое время она молчала, замерев на месте. Но спросить больше было не у кого. А в памяти хозяйки тела информации о симптомах я найти не смогла. Словно та, будучи очень слабым магом, никогда вообще не использовала магию…

— Если перегрузить себя магией, можно повредить то, через что она проходит в теле. Это опасно. Без помощи целителя можно потерять способности или даже умереть.

Вот теперь горничная выглядела уже не встревоженной, а перепуганной. И смотрела пристально, будто выискивала признаки повреждений. Может быть, это даже развеселило бы. Но мне сейчас было настолько плохо, что я просто задала волнующий вопрос:

— А если не так много?..

— Тогда просто сильная усталость. Достаточно отдохнуть и набраться сил. Почему вы спрашиваете? — после моего вопроса женщина немного успокоилась.

Я задумалась, стоит ли ей рассказывать, ведь она может поднять панику. С одной стороны я была уверена, что не пострадала столь сильно. С другой, лучше, наверное, перестраховаться, чтобы не свалиться потом и проиграть в споре с герцогом. Последнее меня особенно волновало.

— Понимаешь… Вчера я попыталась зачаровать перо, — глаз Мии нервно дернулся. — У меня маленький запас магии, видимо, я потратила больше чем следовало, поэтому сейчас чувствую себя немного разбитой.

— ЧТО???

Вот правда. Лучше бы я молчала…

После громкого вскрика, от которого заложила уши, горничная вылетела из домика со скоростью света. Вот же… Хоть бы сказала что-нибудь… Вот что я должна теперь думать? Что я при смерти?

Кряхтя, как древняя старуха, кое-как я сползла с кровати и с огромным трудом натянула лежащий в кресле возле кровати халат. Обычное действие, которое я еще вчера выполняла бездумно, за секунды, отняло прорву сил и времени. Я даже не успела затянуть поясок на талии, а уже вернулась Мия в компании Петрониуса, или как его там зовут.

— Милочка, прилягте в кровать. Я должен убедиться, что с вами все в порядке! — лекарь был серьезен как никогда.

Нехотя пришлось подчиниться.

Петрониус вновь поднял руки, водя их над моим телом, и хмурился. Некоторое время он молчал, а складка меж бровей все никак не разглаживалась. Я сама уже начинала переживать, что возможно сама себе навредила. Но опустив руки, мужчина заметно расслабился.

— Леди, в дальнейшем прошу не использовать так много магии. У вас маленький резерв, и вы легко можете себе навредить. В этот раз все обошлось, но это не означает, что в дальнейшем вам повезет так же. Поэтому милочка, если хотите изучать магию, вам нужен наставник. Чтобы в случае чего, он смог вас остановить или подстраховать. Да просто объяснить, какие заклинания вы можете использовать, а какие нет. Все же для использования магии вы обладаете слишком маленьким резервом. Сейчас вы ослаблены, но ничего серьезного… — обрадовал он меня и сразу дал распоряжение Мие. — Приготовь укрепляющий чай, он поможет леди Стефании быстрее восстановиться.

Дав наставления, он попрощался и ушел. Я же счастливая, что все обошлось, опять сползла с кровати, пользуясь тем, что Мия не видит и не ворчит, привела себя в порядок и отправилась в гостиную, чтобы позавтракать. Хотя в сон еще клонило, но сама мысль о том, что все обошлось, придавала сил.

Стол уже был накрыт. Мия успела принести чай, пока я ела и обрадовалась, что я практически сразу его выпила. По телу разлилось приятное тепло, а спустя непродолжительное время появилось ощущение, что каждая клеточка тела словно заново родилась. Энергия появилась словно из ниоткуда. Неужели это действие чая? Раньше я тоже его пила, но такого результата не было.

— Мия, ты что-то еще добавила в чай? — серьезно спросила ее.

Горничная нервно схватилась за край фартука. Так-так… Можно даже не отвечать, я уже вижу, что права. И все же…

— Не заставляй меня ждать, говори как есть!

— Только то, что прописал лекарь. Это восстанавливающие травки не только для организма, но и для магических сил…

— И чего ты мялась? Это же не что-то запрещенное?

— Леди, как вы могли о таком подумать? — Мия заволновалась еще сильнее, а в голосе прозвучала обида.

— Это все твое странное поведение!.. — хмыкнула я.

Продолжить разговор не вышло. С грохотом, от которого снова заломило виски, распахнулась входная дверь. Я непроизвольно вздрогнула, догадываясь, кого сейчас увижу. Но реальность превзошла все ожидания:

— Леди Стефания! Вы опять за свое? — гневно прорычал герцог, врываясь в комнату будто ангел возмездия. — Как вы могли так легкомысленно использовать магию? Когда вы вообще этим занимались?

Хорошо, что я успела закончить трапезу до его визита. Если бы он вломился так во время завтрака, еда точно встала бы поперек горла. Бросив взгляд на Мию, заметила, что та, явно ошеломленная, осторожно пятится к выходу, надеясь не попасть под горячую руку вспыльчивого герцога...

— Доброе утро! — специально выделила голосом, чтобы намекнуть, что он забыл о правилах приличия, за которые меня всегда упрекает.

Однако герцог даже не обратил на это внимание, напряженно глядя в сторону. На скулах проступили желваки. И вместо ожидаемого приветствия я услышала совершенно непонятное мне:

— Что это значит? — герцог судорожно сжал кулаки.

Опять я что-то сделала не так…

— Что именно? — уточнила, не понимая, что происходит и что герцогу не понравилось.

Все это время он вроде бы смотрел на меня, но не в глаза. А вот сейчас я осознала, чтого взгляд Инглориона был направлен немного ниже и кажется за мою спину.

Насторожившись, я оглянулась и, наконец, увидела, что привлекло его внимание: на видном месте красовался роскошный чёрный плащ графа Равенхолта.

— Чья это одежда? Вы разрешаете посторонним мужчинам посещать вас в доме? Кто ваш гость? — каждое слово звучало сурово и холодно, последнее слово он выделил особенно выразительно и язвительно, при этом бросая взгляд на дверь спальни. Будто намекая, что там и сейчас кто-то есть. Вот глупость! Стол-то накрыт на одну персону!

Да уж, дурацкая ситуация получилась! По глазам вижу, что герцог подумал совершенно не то, что было на самом деле. И почему-то даже просто от подобной мысли щеки залило краской. Я и граф Элдрич? Да не в жизнь!

— Это не то, что вы подумали! — попыталась оправдаться, но поперхнулась, столкнувшись с грозным, тяжелым взглядом герцога, и слова, как из дурацкого водевиля, застряли в горле.

Так на меня еще никто и никогда не смотрел!

— Кого вы прячете у себя? Выходи! — от рева герцога я непроизвольно втянула голову в плечи.

А дальше, как в дешевых мелодрамах, когда муж возвращается домой, а у жены любовник… Герцог не дождавшись ответа, стремительно рванул в мою спальню. Я хотела побежать следом, но ослабшие от испуга ноги не позволили, и я бессильно рухнула обратно на стул.

Утро выдалось холодным и хрустальным, как бокал, забытый на балконных перилах. Сквозь стекла скромных окошек бывшего домика садовников пробивался бледный свет, в солнечном луче испуганно танцевали частички потревоженной герцогом пыли. Где-то в саду щебетали птицы, но их трели тонули в грохоте, доносящимся из моей спальни.

Сначала — глухой удар, будто дверцу шкафа захлопнули с такой силой, что дерево затрещало. Потом — грохот падения, скорее всего, кресла. Испуг от визита невменяемого герцога постепенно проходил и до меня начал доходить весь юмор ситуации. И чего Инглорион так взбесился? Можно подумать, я ему жена!

Единственное, что действительно имело для меня значение — мои записи. Но они находились здесь, при мне. Так что разгром спальни меня волновал постольку-поскольку. Больше беспокоило, как поведет себя герцог, никого не обнаружив в комнате. А вдруг взбесится окончательно и выгонит из дому? А я еще не заработала денег на съем не то что квартиры, угла…

— Да нет там никого!.. — не выдержав, пробурчала себе под нос. Я не думала, что герцог меня услышит. И тем более не ожидала услышать в ответ предельно разъяренное:

— А где есть?

Я захлопала ресницами от удивления, пытаясь понять, как он мог меня услышать. Но уже через секунду злющий, багровый от ярости Инглорион застыл на пороге моей спальни, как буря, как воплощенная ярость. Он был похож на хищника, которого лишили добычи. Глаза метали молнии, губы скривились в презрении, а руки сжались в кулаки, будто он с трудом сдерживался. И вот здесь я почему-то некстати вспомнила про этикет:

— Послушайте, что вы себе позволяете? Кто давал вам право врываться не просто к незамужней девушке, а громить ее спальню и обвинять черт те в чем? — ляпнула я. — Я вам не дочка и не…

— Еще чего не хватало! — с ледяной, чеканной яростью процедил, перебивая меня, Инглорион. В эти секунды он напомнил мне быка, готового броситься на тореадора. — Моя дочь никогда не позволит себе принимать по ночам посторонних мужчин! Она будет знать, что я удавлю ее за это голыми руками!

Я поперхнулась незаконченной фразой от этой угрозы. И уставилась на взбешенного герцога, начиная опасаться, что он так и поступит. Ну чего, спрашивается, привязался? Ну не было же ничего такого!..

— Он просто провел меня от дома сюда, одолжив свой плащ, чтобы я не замерзла… — пробормотала, не зная уже, как выпутаться из этой глупой ситуации.

На лице герцога вспыхнуло злое торжество. Он буквально излучал удовлетворение, как будто поймал меня на измене, которой не было.

Честно говоря, я уже не знала, плакать мне или смеяться. Хотя на самом деле ситуация была далека от смешной. Очень хотелось посоветовать герцогу посетить психиатра, подлечиться немного. Ибо в противном случае он нас обоих быстро угробит своими идиотскими вспышками. Ну кто, скажите на милость, узнает о том, что граф, его же приятель, проводил засидевшуюся в библиотеке девицу до домика садовника? Или… Или герцог и граф совсем не друзья, а меня развели как дурочку?

— Граф Элдрич Равенхолт, — ответила я прищурившись. — Он сказал, что вы друзья. Я засиделась в библиотеке, и он галантно вызвался проводить…

О том, что мы договорились с графом сегодня встретиться и довести дело до конца, я предусмотрительно промолчала. И правильно сделала. Потому что лицо Инглориона… Господи, если бы я могла двигаться, я бы уже сидела под столом, обнимая свои записи и молясь, чтобы он не заметил.

Он шагнул ближе. Один шаг. Второй. Воздух между нами, казалось, потрескивал, как перед грозой.

— Галантно? — прошипел он. — Галантно?! Ты называешь галантным это… это… — он запнулся, будто не мог подобрать слово, — …соблазнение?

— Это был не флирт, — отрезала я, чувствуя, как во мне просыпается старая добрая злость и независимость. — Это была простая вежливость. То, чего вам, похоже, не хватает.

Он замер на миг. Будто я влепила ему пощечину. А потом тихо, почти зловещим шепотом, так что мурашки побежали по коже, процедил:

— Мне. Не. Хватает. Вежливости? По-твоему, я хам?

Инглорион словно откусывал и выплевывал по одному слову. От его интонаций по коже пробежала ледяная дрожь. Но я не собиралась сдаваться. Медленно и демонстративно встала. Выпрямилась, чтобы казаться выше и значительней. И заглянула герцогу в лицо. Как бы тяжело ни было телу после бессонной ночи, как бы ни дрожали колени — я не собиралась съеживаться под его взглядом, как провинившаяся школьница перед директором.

— Да, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — По-моему, вы хам. И не просто грубиян, а самодовольный, капризный, вспыльчивый, не умеющий держать себя в руках мужчина, привыкший, что весь мир валяется у его ног.

Герцог повторно дернулся, будто я ударила его по лицу. Кажется, не привык получать отпор от женщин. Или отпор вообще. Но я не остановилась.

— Вы врываетесь в чужую спальню, устраиваете погром, бросаетесь угрозами, как последний деспот. И всё это — из-за того, что кто-то посмел проявить ко мне элементарную заботу? Вы называете это соблазнением? — я усмехнулась. — А я называю это ревностью. Бессмысленной, необоснованной и, что самое смешное, совершенно неуместной.

Инглорион застыл. Лицо побледнело, как будто я вытащила наружу то, что он сам не осмеливался назвать. В глазах мелькнуло что-то — не ярость, нет. Растерянность. На миг. А потом на место вернулась маска ледяного презрения.

— Ты… — начал он, но я подняла руку останавливая.

— Нет, теперь моя очередь говорить. Я не ваша дочь, не ваша подданная, и уж точно не ваша собственность. Вы меня спасли. Это прекрасно. Но это не делает меня вашим имуществом. Если вы хотите, чтобы я осталась, научитесь уважать мои границы. Иначе — я уйду. И не важно, есть у меня деньги или нет. Я найду способ. Потому что я привыкла жить свободной. И не позволю никому, даже герцогу, обращаться со мной как с вещью.

Я блефовала. Вернее, не так. Меня просто занесло. Вот и ляпнула то… что ляпнула. Я сразу же беззвучно обругала себя дурой, но слова уже прозвучали. А ответом мне послужило молчание. Густое, вязкое, как туман над болотом. Он смотрел на меня, будто впервые увидел. Кажется, ты доболталась, Стеша...

Молчание длилось так долго, таким страшным было лицо Инглориона с пылающими глазами, что я уже мысленно начала прикидывать, смогу ли попросить помощи у галантного графа Элдрича Равенхолта… Но герцог, в конце концов, выдохнул. Тихо, почти не слышно:

— Ты не понимаешь, что творишь…

— А по-моему, это вы не понимаете!.. — мгновенно забыв про все свои сомнения и страхи, запальчиво ответила я, и, развернувшись, подошла к окну.

Солнечный луч скользнул по полу, коснулся моих пальцев. Пыль все еще танцевала в воздухе, как будто сама сцена была частью спектакля. Я стояла, глядя на сад, где щебетали птицы, и вдруг поняла — я не боюсь. Ни его, ни этого мира, ни последствий. У меня все получится. Только нельзя позволять собой помыкать.

Инглорион за спиной, казалось, даже не дышал. Но я чувствовала — он смотрит. И в этом взгляде уже не ощущалась ярость. Только… растерянность…

Инглорион так ничего и не сказал. Только смотрел. Долго. Слишком долго. Оглянувшись, я заметила в его взгляде что-то, чего я не могла расшифровать — не ярость, не презрение, и даже не обида. Скорее… растерянность, смешанная с чем-то совершенно непонятным мне.

А потом он развернулся. Без слов. Без угроз. И просто ушел. Как уходит человек, которому внезапно стало слишком тесно в его собственном, личном пространстве. Как тот, кто бежит от самого себя…

Я осталась стоять, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как напряжение медленно тает, как становится легче дышать. Как ни крути, а герцог все равно угроза. Сердце все еще колотилось, но внутри уже плавилось непонятное облегчение. Я победила. По крайней мере, сейчас. Мне так казалось.

— Вот и отлично, — пробормотала я, подходя к столу. — Одним психом меньше — уже праздник.

Но радость длилась недолго. Дверь снова приоткрылась — на этот раз осторожно, с легким скрипом. В комнату заглянула Мия, моя горничная, с лицом виноватой кошки, нашкодившей и сбежавшей с кухни при виде метлы.

— Его светлость ушёл?.. — прошептала она, будто боялась, что герцог прячется под кроватью.

— Ушёл, — хмыкнула в ответ я. — И, надеюсь, надолго.

Мия облегченно выдохнула и тут же подскочила ко мне, хлопоча, как наседка:

— Зря их светлость так с вами, леди! Вы же еще совершенно не восстановились! Вам срочно нужно лечь! Вы же вчера много колдовали! А потом еще и работали, небось, опять до рассвета!.. А потом вы ещё и герцог… — она запнулась, явно не решаясь продолжать.

С одной стороны, забота горничной была приятной: хоть кто-то беспокоится обо мне! С другой стороны, раздражала. В конце концов, я уже давно взрослая и самодостаточная личность! И у меня на сегодня запланировано куча дел! Но вернувшаяся слабость лишала уверенности и твердости в словах:

— Мия, — сказала я, усаживаясь за стол и отодвигая ее заботливые руки, — я не собираюсь ложиться. У меня сегодня важный день. Мне нужно закончить то, что я начала писать ночью. Это важно. Если забуду и не запишу, книга потеряет половину своей привлекательности. А еще у меня сегодня назначена встреча с графом Элдричем. Мы договорились закончить опыты с пером...

У горничной округлились глаза:

— Но вы же не ели! Не спали! — запротестовала она, хватаясь за сердце. — А если вы упадёте в обморок прямо у графа? Что он подумает? — и испуганным шепотом: — А что в таком случае подумает их светлость?..

— Что я трудоголик, — усмехнулась я. — Или гениальная писательница. Или оба варианта сразу.

Недовольная и даже чем-то напуганная Мия всплеснула руками, но, поняв, что спорить бесполезно, сдалась. Только поставила передо мной чашку с чем-то горячим и пахнущим мятой.

— Хоть это выпейте. Чай поможет вам быстрее восстановить силы и резерв.

За окном щебетали птицы. Солнце все выше поднималось над садом, окрашивая мир в золотисто-розовые тона. А я — я собиралась написать книгу, которая изменит все. Или хотя бы мою жизнь.

И, возможно, жизнь одного слишком вспыльчивого герцога. Но я тут же отмахнулась от этой непонятно откуда возникшее мысли. Пусть Инглорион разбирается со своими демонами сам, без меня. Мне хватило и «идеального» Ильи.

Избавившись от герцога и от необходимой, но такой назойливой заботы служанки, я опять схватила перо и села писать. Появилась еще пара мыслей, которые требовалось срочно зафиксировать. Пока не забылись. Я надеялась, что новая придумка сделает мою героиню более живой и многогранной. Но… Я заработалась. Снова. Время ускользнуло, как песок сквозь пальцы. Солнце уже стояло высоко, а я всё ещё сидела в домашнем платье, с чернильным пятном на пальце и головой, гудящей от множества идей, которые противоречили друг другу. М-да-а-а… Не думала я, что хлеб писателя настолько труден и горек.

Мия, после утреннего побега, тихонько сидела в уголке и что-то вышивала. Кажется, горничная решила не оставлять без присмотра свою непутевую госпожу. Она больше не требовала, чтобы я бросила свою работу, но вздыхала так выразительно, что я почти слышала в этих вздохах: «Ну кто же так живет, барышня…» Впрочем, увлекшись сюжетом, я вообще перестала ее замечать.

Я как раз пыталась гневным взглядом изничтожить очередную посаженную мной кляксу, когда в дверь постучали. Вежливо, но настойчиво.

— Если это снова герцог, я клянусь, брошу в него чернильницей, — раздраженно пробормотала я. Даже не подумав, что у хозяина дома не было привычки стучать. Он всегда вырывался без спроса.

Мия торопливо отложила вышивание и пошла открывать, чтобы не злить больше необходимого Инглориона. Но это был не герцог.

На пороге стоял граф Элдрич Равенхолт. С букетом темно-синих цветов и книгой в руках. Он сиял так, словно только что сбежал с показа мод.

— Доброе утро, — произнес граф, входя и чуть склонив голову. — Я решил, что ждать приглашения — слишком скучно. А вы, кажется, снова забыли про время.

Я так и застыла, осознав, как выгляжу. Но отступать было поздно.

— Проходите, — пригласила я, пытаясь непринужденностью замаскировать растерянность. И пошутила неловко: — Иначе Мия решит, что я вас прогнала, а это испортит ей весь день.

Граф вошел, положил букет на край стола, протянул книгу:

— «Практическая магия для упрямых». Думаю, вам идеально подойдёт.

Он был прав. Но признаваться в этом не хотелось.

— Вы намекаете? — прищурилась я.

— Я констатирую, — сдержанно улыбнулся он.

Я пригласила его присесть. Все равно метаться уже поздняк. Не выгонять же графа, когда он уже пришел? Тем более что ради соблюдения приличий Мия осталась в углу, изображая декоративную статуэтку с вышивкой.

— Итак, — сказала я, листая книгу. — Начертить символы, активировать, направить поток магии… и подуть?

— Именно, — с широкой веселой ухмылкой подтвердил граф. Кажется, кто-то припоминает случившееся ночью и ожидает дневного продолжения… — Но не просто подуть. Нужно вложить намерение. Желание. Цель.

— А если я вложу раздражение? — буркнула я, беря перо.

— Тогда оно будет писать жалобы, — невозмутимо ответил он.

Жалобное перо?.. Наверное, это было бы интересно. Жаль, что мне оно не нужно.

Отодвинув подальше свои записи, чтобы они в любом случае не пострадали, я начертила символы, сосредоточилась, подула. Перо дрогнуло… и неожиданно написало прямо на столе: «Герцог — идиот».

Я застыла, приоткрыв от удивления рот. Неужели это сделала я? Но у меня и в мыслях герцога не было! Впрочем, посмотрев на графа, я все поняла. Он чуть ли не рукой зажимал себе рот, чтобы не рассмеяться. Вот же!..

— Это… не я, — укоризненно сказала я, покачав головой.

— Оно, похоже, умеет читать мысли, — посмеиваясь, заметил граф. — Или просто обладает хорошим вкусом.

Великовозрастный балбес.

— Попробуем еще раз, — сказала я, сдержанно, как будто перо — это ребёнок, которого нужно воспитать.

Вторая попытка была не менее странной. Перо написало: «Стефания — гений. Но упрямая.»

— Оно определённо слишком много знает, — пробормотала я, давясь смехом. Мне нравился этот необременительный флирт.

— Или вы слишком хорошо его зачаровали, — усмехнулся граф.

Я посмотрела на него, потом на перо, потом на Мию, которая успешно прикидывалась мебелью. Настроение неожиданно взвилось, словно комета в космос.

— Ладно, — согласилась я, возвращая улыбку графу. — Но если оно начнёт писать любовные письма от моего имени, я его сожгу.

— Тогда я заберу его себе, — сказал граф. — Мне пригодится.

Ага, счаз!..

— Только если оно станет подписываться: «Элдрич — мой герой и создатель».

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

Благодаря графу Равенхолту у меня появилось настоящее зачарованное перо! Теперь оставалось научиться им управлять. Оно должно фиксировать исключительно те мысли, что я хочу увидеть на бумаге. Не хочется попасть впросак, если оно запечатлеет на бумаге, случайно пробежавшую мысль, не относящуюся к сюжету! Особенно если она будет касаться герцога…

Похихикивая, я раз за разом, пыталась вложить в перо задачу и намерение написать хоть слово. Веселые шутки графа, от смеха над которыми уже слезились глаза, не оставили равнодушными даже горничную. Мия хоть и продолжала прикидываться предметом интерьера, еле слышные приглушенные смешки, все равно раздавались с ее стороны. Что говорить обо мне? Никакой концентрации на простом, по словам Элдрича, заклинании письма!

— Если вы и дальше будете меня смешить, у меня ничего не получится! — укоризненно упрекнула я графа, стараясь не рассмеяться в голос.

Однако его это совершенно не волновало, напротив, он продолжал беззастенчиво отпускать шуточки и иногда заставлял перо писать глупости. В конце концов, я не выдержала:

— Вы точно хотите помочь? — сдерживая улыбку, постаралась спросить как можно серьезнее.

Не знаю, увидел граф что-то в моих глазах или интонация голоса была такой, но он прекратил играться с пером и позволил заняться делом мне. Правда его пристальный, заинтересованный взгляд, полный непонятного ожидания, продолжал отвлекать. И после череды неудачных попыток, он все же решил меня остановить…

— Перерыв! — с довольным видом объявил он.

— Но у меня еще не получилось! — запротестовала я.

— Не переживайте, без вас перо ничего не напишет! А вот без обеда, у вас не будет сил на дальнейшие эксперименты! — он положил руку на перо, не позволяя мне продолжить.

Это словно послужило беззвучным сигналом. Мия сорвалась со своего места так быстро, что я вздрогнула от неожиданности.

— Батюшки! Обед! — охнула она, вылетая из домика.

— Дурной пример заразителен! — смеясь, отметил граф. — Даже ваша горничная забыла про обед. Пожалуй, я составлю вам компанию, чтобы вы не вернулись к своим экспериментам, не восстановив силы!

Я усталости не ощущала, мной владел азарт. Хотелось как можно скорее подчинить упрямое перо.

— Ну еще хотя бы одна попытка! — не выдержала я. Мне показалось, что в последний раз перо все же дрогнуло.

Отговаривать меня не стали. И, наверное, зря… Потому что в эту попытку я, похоже, вложила все свое желание и надежду на положительный результат. Перо задрожало, взлетело над нашими головами, несколько раз покрутилось и спикировало… Прямо в волосы графа.

В первое мгновение я испугалась. Я только что чуть не убила Элдрича пером! А ведь оно могло и в глаз попасть. Но посмотрев на улыбающегося мужчину, успокоилась. Его совершенно не беспокоило новое украшение, и он осторожно вытаскивал из волос подрагивающее перо — посмеиваясь. И все же сдержать смех у меня не получилось… Когда в гостинную вернулась Мия, то застала нас двоих заливающихся смехом.

По глазам было видно, что ее тоже интересует, что же все таки произошло за время ее отсутствия, но она, как и подобает, молча выполняла свою работу.

Обед прошел в такой же приятной атмосфере. Я окончально расслабилась после утреннего происшествия. Возможно, именно этого мне и не хватало. Всего лишь нужно было отпустить скрутившую внутри нить переживаний и все сразу бы получилось. Приятная компания графа Равенхолта мне в этом помогала. Сама бы я точно к этому не пришла…

— Стефания, вы восхитительны! — наблюдая за пока еще кривыми строчками, выводимых пером букв, граф удивленно приподнял бровь. — Я восхищен! Вы так быстро этому научились!

— У меня был хороший наставник! — вернула похвалу Элдричу.

— Может, прогуляемся? Сидеть весь день в помещении без свежего воздуха, вредно для вашей сияющей кожи… — и мне заговорчески подмигнули.

А почему бы и нет? Я и правда сегодня потратила много времени, чтобы разобраться с пером, от чего голова уже раскалывалась. Но самое главное — теперь вполне сносно могла им пользоваться. От недолгой прогулки я ничего не потеряю, может, наоборот увижу что-то, что идеально подойдёт для моей книги!

С этого дня все пошло по накатанной. После прогулки я счастливая вернулась домой и с помощью теперь уже моего зачарованного пера, записала все, что планировала. И очень была счастлива отсутствию клякс на страницах моей рукописи.

Граф, узнав о моей книге, не насмехался, не говорил, что моя затея провальна, да и вообще старался всячески меня подбадривать. Узнав, что я пишу при свечах, он подарил мне магический светильник, чтобы я не испортила себе зрение! А я в очередной раз подумала, почему герцог не мог сделать так же? Почему-то именно от него, мне хотелось ощутить такое внимание и заботу…

С магическим пером и светильником работа пошла намного быстрее, и теперь финал книги маячил в скором будущем. А значит, этот спор с герцогом я точно выиграю!

К работе я приступила с особым рвением и фонтанирующим энтузиазмом! Ранним утром прибегала Мия почитать результаты моей работы. Теперь она не ворчала на меня, что я засиживаюсь допоздна. Ведь облегчив себе работу, я стала меньше работать по ночам. А наблюдая за тем как ее трясет от желания узнать, что же будет дальше, в очередной раз убеждалась, что двигаюсь в верном направлении. От работы меня отвлекал, разве что вваливающийся в гости без приглашения, но всегда с шутками и мелкими приятными подарками, граф Элдрич. Его заразительное веселье помогало расслабиться и отвлечься.

Он умудрялся находить меня, где бы я ни была: в беседке, на лавочке в саду, у маленького пруда с рыбками. В какой-то момент я даже подумала, что на мне стоит какой-то магический маячок! Иначе как объяснить, что он всегда мог меня найти? Даже когда я спряталась между раскидистых кустов, заранее проверив, что меня не будет видно ни с одной стороны, он меня все равно нашел!

— Вы опять в работе! Ваша горничная сбилась с ног, ища вас… — ласково укорил меня граф.

— Что-то случилось? — нехотя отрываясь от текста, поинтересовалась у него.

— Конечно!

Я внутренне напряглась. Неужели произошло что-то серьезное, требующее моего немедленного присутствия?

— Вам нужно отвлечься и поесть. Хоть перо и не требует много магических сил, отдых вам все равно необходим!

Он протянул мне руку и помог подняться. Но…

Когда я выпрямляла немного затекшие конечности, ощутила, как по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. Резко обернувшись, я встретилась взглядом с герцогом…

От выражения глаз Инглориона по спине пробежал ледяной озноб. Желание спрятаться за спину графа оказалось невероятно сильным и мне пришлось приложить огромное количество усилий, чтобы остаться на месте. А вот герцог оставаться в стороне не собирался и стремительным шагом направился к нам.