– Я хочу ее смерти. Хочу прикончить ее своими руками.

Кидан расхаживала по башне отделения философии, щелкая пальцами. Слен сидела тихо, с потемневшим взглядом.

– Расскажи, что случилось.

– Это декан, – бросила Кидан. – Она заказала убийство!

Глаза Слен удивленно расширились, и произнесенные вслух слова снова сломили Кидан.

– Она узнала о «Землекопах». – Ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. – Она была подругой моей матери, и она убила ее. Все это время… Я думала, декан спасла меня от тюрьмы. Хотела помочь мне.

Слезы ярости текли по ее щекам и капали в рот, кислые и соленые.

– Я убью ее, Слен. Клянусь.

– Думай, что говоришь. – Слен схватила ее за руку и сжала до боли. – Убийство декана погубит Укслей. Сиционы найдут тебя. Ты не в себе.

– Мне плевать. Отпусти.

Кидан потянула, но Слен оказалась на удивление сильной – они врезались в стопку книг на столе, и те с грохотом повалились на пол.

– Кто, по-твоему, позвал нас в зал Андромеды? – попыталась объяснить Кидан. – Декан хотела, чтобы мы погибли вместе с Юсефом, Слен. Разом избавиться от «Тринадцатых» и «Землекопов». Она всегда так делает. Устраняет любую угрозу для Укслея.

Взгляд Слен метался, соединяя разрозненные фрагменты, размышляя. Ее пальцы по-прежнему впивались в руку Кидан.

– Если ты не собираешься помогать, я справлюсь сама.

Кидан высвободилась и направилась к двери.

– Ты умрешь прежде, чем до нее доберешься! – воскликнула Слен, и Кидан замерла.

В прошлый раз Слен утратила самоконтроль всего два дня назад, когда кричала над раздавленным телом Юсефа. Кидан медленно повернулась. Маска Слен треснула, и виднелся океан боли, готовый вырваться наружу.

– Позволь помочь тебе, – сказала Слен, взяв себя в руки, хотя в ее голосе слышалось отчаяние. – Почему никто из вас не позволяет мне помочь?

Тело Кидан требовало действовать немедленно, использовать знакомую ярость, которая уже посещала ее с Мамой Аноэт, и исполнить необходимое. Но Слен не отрывала взгляда – умоляющего, почти… испуганного.

– Я только потеряла его, – во взгляде Слен промелькнула паника. – Просто дай мне подумать. Дай подумать, прежде чем ты тоже бросишься навстречу погибели. Пойдем ко мне.

Рука Кидан обмякла, соскользнув с дверной ручки.

Слен выдохнула, коснувшись лба. Отпечаток смерти Юсефа стал заметен, сколь тщательно она его ни скрывала. Кидан тяжело вздохнула и вернулась к Слен. Она села, чувствуя, как за ними наблюдает призрак Юсефа.

– Хорошо, – сказала Кидан.

– Кидан. – Теплые пальцы коснулись ее щеки. Низкий, глубокий голос. Аромат летнего дождя и влажной земли. – Я здесь, милая.

Она приоткрыла глаз. Сузеньос сидел на кровати с легкой, печальной улыбкой.

Кидан лежала в постели Слен, хотя не помнила, как заснула. Они весь вечер обсуждали, как добраться до декана, обмениваясь идеями, пока она не задремала.

И Сузеньос наконец вернулся.

Кидан села и обняла его. Он обхватил ее, прижавшись крепкими ладонями к пояснице. На Кидан сразу обрушились события последних дней, и она почувствовала, как раскрывается в его объятиях.

– Юсеф… – она осеклась.

– Знаю. Мне жаль.

Больше Сузеньос ничего не сказал, не выпуская ее из объятий, пока она не отстранится сама.

– Их убила декан Фэрис, – сказала она, уткнувшись ему в плечо. – Она убила моих родителей, Йос.

Он напрягся, пытаясь вырваться, но она сжала еще крепче.

– Я убью ее, – прошептала она и почувствовала, как его когти на мгновение впились ей в спину. – Ты со мной?

– Всегда.

Он не колебался ни секунды, и в этот момент Кидан поняла: она никогда не захочет его отпускать.

Ни сейчас. Ни когда-либо еще.

Кидан. В голове раздался голос Джи Кея. Ты в опасности.

Прежде чем Кидан успела отреагировать, Сузеньос отстранился, повернувшись к окну. Встал и раздвинул шторы. А потом выругался на амхарском, вытаращив глаза.

Его голос стал мрачнее тучи.

– Знаю, я говорил это тысячу раз, но я убью твою предательницу-подругу.

Кидан медленно встала – сердце ушло в пятки. Но она так и не увидела, что встревожило Сузеньоса: в дверях появилось два сициона с серебряными мечами-полумесяцами на бедрах.

Зашла декан Фэрис со своим компаньоном профессором Андреасом.

– Что такое? – голос Кидан прозвучал обманчиво ровно, но в ее жилах бурлила кровь, кожу пропитал страх.

Они убили ее родителей.

Сузеньос тенью возвышался за ее спиной.

– Перебор, вам не кажется? Привести дюжину сиционов за одной девушкой.

Дюжину… Кидан попыталась скрыть удивление.

Декан Фэрис смотрела на Кидан с суровостью полководца и той же осторожностью, с какой смотрела на ее мать.

Больше никакого притворства. Никакой фальшивой доброты.

– Кидан Адане, ты подвергла большой опасности жителей Укслея, как и все сообщество дранаиков и акторов, – заявила декан. – Ты ответишь за свои преступления по самым суровым законам Укслея и отдашь артефакт Последнего Мудреца, спрятанный в доме Адане.