С тех пор, как Джун исполнилось пять, она перемещалась между двумя мирами.

В одном она бодрствовала, там жили ее сестра и Мама Аноэт. Другой – она остроумно называла его Травянистой страной – появлялся, когда она засыпала.

В это место не мог проникнуть никто, кроме Джун.

Хотя нет. «Проникнуть» – не то слово. У Джун не было выбора. Ее каждый день затаскивали туда, словно марионетку на ниточке – вырывали из реального мира и сбрасывали с голубого неба в бескрайнее зеленое поле.

Беспощадно зеленое, за исключением высокой каменной колонны посередине.

Вскоре после ухода Кидан веки Джун отяжелели. Она не успела достать пузырек с нюхательной солью и отключилась. Ее глаза открылись в ином мире – она лежала среди сочной травы высотой по колено. Кожа Джун больше не раздражалась от острых краев растения.

Она застонала и села.

В нескольких шагах, на расчищенной площадке, лежали на плоском камне открытая книга и ручка. Колонну хаотично покрывали символы. Треугольники. Квадраты. Круги. Они переплетались, образуя новые фигуры, рассказывая истории, старые легенды.

Обычно Джун садилась перед символами, брала ручку и готовилась писать. Но сегодня она встала, сжала кулаки и направилась к колонне, запрокинув голову.

– Ты обещал подарить мне одну ночь! – крикнула она.

Ее слова разнеслись по просторам.

– Твое обучение должно продолжиться. Ты еще многого не знаешь, – прогремел с небес могучий голос.

По крайней мере, раньше Джун считала его ангелом.

– Одну ночь! – крикнула Джун мужчине, балансирующему на высокой колонне и одетому в плотный хлопковый наряд, габи.

Второй по могуществу из когда-либо живущих. Создатель Трех Запретов и личного ада Джун.

Последний Мудрец.

Он скрестил перед собой ноги, на его лице бушевала безмолвная буря.

– У нас мало времени.

Время.

Опять.

Джун раздраженно отвернулась. Ее красивый наряд исчез, сменившись традиционной одеждой народа Амхара – расшитый кемис ее предков ниспадал с плеч до лодыжек, стянутый широким поясом на талии.

– Давай, Деста, – приказал Последний Мудрец древним, могучим голосом.

– Это не мое имя, – бросила Джун.

– Ты заслужишь еще много имен. Но твоя мать назвала тебя Дестой, а потому и я называю тебя Дестой. Она изменила имя, лишь чтобы спрятать тебя.

Деста. Та, кто приносит радость.

– Давай не будем больше терять время. Сегодня мы должны обсудить мот зебей.

Вот оно, любимое слово Последнего Мудреца: «время».

Джун встретила его еще в детстве, и с самого первого дня он твердил, что оно на исходе. Грядет разрушение мира, артефакты нужно прятать, а Джун должна поторопиться и успеть убить своего самого любимого человека до двадцать первого дня рождения.

Джун изо всех сил старалась не обращать на время внимания. Даже их с Кидан дни рождения придумала праздновать пораньше, похитив у времени все, что можно.

Сжав кулаки, Джун плюхнулась перед камнем и уставилась сквозь туман в глазах на книгу, исписанную ее собственным почерком. Взяла дрожащими пальцами ручку и начала новую запись.

Уроки Последнего Мудреца

О мот зебейях

Она ждала, глядя на страницу так долго, что та начала расплываться.

Последний Мудрец заговорил, и ее рука задвигалась в привычном ритме, записывая его слова. «Чем больше потенциальный Мудрец проводит времени с мот зебеей, тем крепче становится их связь. У зебейи растет потребность защищать и отдавать свою жизнь, а Мудрец, в свою очередь, получает защиту, и может выполнять свой долг. Подобно тому, как Варос, Ночной Лев, связан узами крови со своими вампирами и может их подчинять, Мудрец связан узами света со своей армией мот зебей и может отдавать им приказы. Эта связь возникает, только когда один называет другого по имени. Обмен именами – могущественный обет. Мот зебейи, благословленные такой верой, обитают в Семейнских горах».

Губы Джун сжались в тонкую линию – она почувствовала, к чему он клонит.

– Я не пойду.

Она слушала про эти проклятые горы всю свою жизнь и ненавидела из-за них значки Дома Адане. Каждый раз, когда серебристые хребты сверкали на рукаве, в горле у Джун вставал ком. Между этими горами ждала бездна.

Налетели набухшие, темные тучи. Легкий ветерок превратился в ледяные порывы. Страницы книги Джун беспомощно шелестели. Она отважно приготовилась принять гнев Последнего Мудреца.

– Тебе следовало уйти в горы много лет назад!

Небо раскололось от грома, и она вздрогнула.

– Нет. – Джун заправила за ухо развевающиеся косы. – Я не пойду!

Равнина содрогнулась, чуть не расколовшись пополам. Джун изо всех сил вцепилась в каменный стол, стуча зубами. Но она не сдавалась. Не сдавалась почти пятнадцать лет и не сдастся сейчас.

Потому что перед уходом в горы ей следовало кое-что сделать.

Собрав в дрожащем теле все силы, Джун закричала в пронзенное молниями небо:

– Я не стану убивать сестру!

По ней эхом ударило недовольство Последнего Мудреца – яростное, пробирающее до костей.

У Джун задрожала нижняя губа, но она стиснула зубы.

– Почему ты вообще выбрал меня? – прошептала Джун, а потом крикнула, громко и гневно: – Надо было выбирать Кидан!

Молнии и ураганный ветер мгновенно стихли. Океан превратился в спокойное озеро. Джун напряглась. Иногда Последний Мудрец игнорировал ее вопросы, утверждая, что она не готова. Но какой теперь смысл в секретах?

Скоро их двадцать первый день рождения, а значит – ужасный выбор.

Каждое поколение из восьмидесяти домов акторов выбирается пара братьев или сестер, чтобы принести жертву и исполнить волю Первого Мудреца, Йонаса, Солнечной Птицы. Джун и Кидан, сестры из Дома Адане, стали нынешними проводниками его воли.

Это стало самым первым уроком Джун, и с тех пор знание преследовало ее каждую секунду.

Голос Последнего Мудреца вернулся с озарившем ее солнечным светом. Его лицо было сокрыто из-за огромной высоты колонны, но иногда, если не слепило солнце, Джун смутно различала очертания прямого носа и темных глаз.

– Мудрец должен ненавидеть насилие и изгонять тьму, – ответил Последний Мудрец. – У тебя, Джун, чистое сердце. Кидан Адане оказалась недостойной.

Джун поджала колени к груди. Вырвала пучок травы и пустила его по ветру.

– Ты хочешь, чтобы я убила ее.

– Я убил своего брата, чтобы исполнить волю Йонаса, – голос Последнего Мудреца ожесточился. – Наше бремя – идти по жизни в одиночку. Первый Мудрец понимал: любовь, сосредоточенная на единственном человеке, – корень зла. Мерзость, подобная Варосу, Ночному Льву, появилась из-за любви его брата – такой сильной, что он забрал жизни всех растений и всех людей, чтобы его оживить. Он нарушил все законы ради одной души и был наказан. Мудреца никогда не ослепит один человек. Поэтому – да, ты должна убить ту, с кем пришла в этот мир, отбросив эгоизм. Принять незнакомца, ребенка, женщину, мужчину как свою семью. Понять: от потери одного пальца должно быть так же больно, как если бы отрезали всю кисть, и защищать все живое. Ты должна понять и пережить истинную потерю, и не поддаться ей. Именно это отличает тебя от Шести Кровавых Грив. Благодаря этой единственной жертве сила Мудреца продолжает существовать на земле. Именно она поможет тебе искоренить все зло.

Искоренить все зло.

Он мог повторить хоть тысячу раз, неважно. Она никогда не убьет Кидан.

Джун яростно замотала головой.

– Я не могу.

– Глупая девчонка! – взревел он, и она охнула. – Если ты не исполнишь свой долг, наша связь исчезнет. Род Мудрецов прервется. Варос и Гривы превратят эту землю в пепел!

Джун задрожала. Земля под ногами покрылась снегом. Она упорно мотала головой.

«Я не могу. Я не могу».

– Глупая девчонка. Ты должна увидеть.

– Нет, – содрогнулась Джун. – Нет, я не хочу. Пожалуйста.

Она погрузилась в воспоминания Последнего Мудреца об ужасной войне между дранаиками и людьми – густой черный дым забил ноздри и рот. Джун ахнула и упала лицом вниз, на ладони. Трава исчезла, сменившись пеплом и кровью. Вокруг раздавались мучительные крики людей и свист оружия.

«Это не реально. Не по-настоящему».

Бесполезно. В реальности или нет, от такого количества боли вокруг у Джун внутри все сжималось и скулило. Она вскочила на ноги и побежала, спотыкаясь о раненые тела и хватаясь за руки, пытаясь отыскать солнце и тепло.

На горизонте появилась фигура в плаще, высокая и безликая, с длинными, словно ножи, когтями.

Из-под темного капюшона смотрели два красных глаза.

Варос, Ночной Лев.

Сердце Джун ушло в пятки. Он никогда не приходил один. Рядом с ним появилось еще четыре тени, каждая со своим серебряным оружием.

Ралонар, Ядовитый Лев.

Лидия, Львица с Раздвоенным Языком.

Хеленик, Рогатая Львица.

Нира, Безмолвная Львица.

Рядом с Джун был только один дранаик. Демасус, Клыкастый Лев, встречал надвигающуюся смерть двумя серебряными клинками.

Их лица всегда были скрыты размытыми тенями и масками. Последний Мудрец намеренно прятал их от Джун – чтобы скрыть ее от их гнева, и потому что она еще не заслужила их видеть. Лишь когда она убьет Кидан и станет преемницей учения Мудреца, он откроет их лица.

– Потому что с того момента ты станешь видеть только их, – сказал он. – До самой смерти. И если ты сделаешь какую-нибудь глупость, например начнешь их искать, ты умрешь. И все будет потеряно.

Джун знала только, что у Демасуса кожа цвета красного дерева. Он с невероятной скоростью ворвался в орду дранаиков и растворился в дыму. Оставшись одна, Джун упала на колени. Трава увяла, оставив лишь черную гниль. По телу пробежала зловещая сила – Джун не видела ее, но ощущала, словно пот на коже. Варос хотел полностью поглотить ее, сломить разум и дух.

Наконец, Джун закричала.

– Вот что нас ждет, если ты не исполнишь свой долг! – прогремел Последний Мудрец. – Ты должна убить без злобы, ради добра. Ради нашего наследия.

Джун кричала и кричала, пока фигура в плаще царапала ее плоть и разум.

– Прошу, пожалуйста, хватит.

Но это не прекращалось.

Вампиры были армией Вароса, порождениями тьмы и крови. У Последнего Мудреца тоже было свое войско: мужчины и женщины, вооруженные лишь рогами импалы и доспехами – мот зебейи.

Ужасы не прекращались, удар за ударом, жертва за жертвой, и Джун тоже могла умереть в любой момент – но потом иллюзия разлетелась вдребезги, словно разбитое камнем стекло.

Джун резко вернулась в реальный мир, оказавшись одна на полу своей комнаты. По ее щекам струились слезы.

Она на дрожащих ногах подошла к туалетному столику. Кожа стала липкой от пота, во рту по-прежнему ощущался привкус пепла войны. Джун медленно повернулась и слегка оттянула топ, чтобы увидеть шрам на спине.

Если бы только получилось вытащить артефакт – камень рубинового кольца – из своего тела. Но артефакт Первого Мудреца скрывался не только в ней. Другая половина, золотое кольцо, находилась внутри у Кидан. Согласно убийственному закону, кольцо Йонаса будет держать их в плену, пока они не выполнят его волю.

Джун протянула руку к спине – так сильно, что поморщилась. Надавила и вскрикнула, когда ногти пронзили кожу и хлынула кровь. Не получится. Артефакт глубоко в ее сердце, и его может вытащить только один человек.

Кидан должна убить Джун, или Джун должна убить Кидан.

Кольцо должно стать целым. Две половины должны достаться одной душе прежде, чем им исполнится двадцать один. Почему именно в этом возрасте? Ответа на эту загадку Последний Мудрец пока не дал. Джун знала лишь одно: если они с Кидан потерпят неудачу, то обе умрут. И учение Мудреца, что жило веками и скрепляло множество законов, будет жестоко уничтожено.

Воцарится Варос.

Джун вскрикнула и одним ударом руки разметала свою прекрасную коллекцию духов и украшений.

А потом опустилась на пол, продолжая разрывать себе спину, с искаженным от мук лицом.

Хватит, Деста.

Это был Уорд – его голос сопровождался стуком костей. Единственный, кто тоже знал, что ее ждет.

Ненавижу его, сказала она, потирая щеку.

Ты должна спасти нас от грядущего.

Джун медленно опустила руки, не обращая внимания на боль в спине.

Как там Джи Кей?

Его душа изранена, но он может исцелиться. Он любопытен, и скоро это приведет его к истине.

Хорошо.

Он нужен для безопасности Кидан.

Нужно забрать у Самсона мечи. Он не отдаст их Сузеньосу или Арин, – сказала Джун.

Что мне сделать?

Джун немного подумала, а потом сказала:

Вытащи его и отведи в дом цвета слоновой кости.

Уорд засомневался, но возражать не стал. Она была благодарна дранаику за поддержку.

Потому что как только Кидан получит маску, все станет ясно.

«Никогда не прикасайтесь к артефактам, связанным с Запретами», всю жизнь твердил ей Последний Мудрец.

В мифах, за которыми гонялись все акторы и дранаики, скрывалась доля истины. Чтобы стать Мудрецом, нужно получить все артефакты. Поглотить. Уничтожить. Но на это способны не все. Так же как дом наследуется только потомками или тем, кто указан в завещании, артефакты предназначены только Джун и Кидан. Отпечатаны прямо в их сердцах. Кольцо у них внутри несет душу, культуру и волю Первого Мудреца. Оно может разрушать законы и создавать их. Может править.

Деста!

Предостережение Последнего Мудреца прорвалось наружу, но Джун быстро установила ментальный щит. Во время бодрствования ему до нее не добраться – если только она не позволит.

Ее медовые глаза в зеркале были влажными, но решительными. Она устала бояться. Устала слушать приказы.

Да, Джун возвеличит свою сестру как Мудреца и будет сражаться с ней рядом. А если ничего не выйдет, умрет от ее руки.

Самсон,

я никогда не хотела ничего подобного. Мне невыносимы твои страдания. Уорд освободит тебя и отведет в дом цвета слоновой кости, где мы бывали. Помнишь? Там умер актор Нефрази. И когда я плакала, потому что не смогла его спасти, я видела и твои слезы. Лишь мельком, но теперь я не сомневаюсь. Знаю, ты зол. Ты всегда злишься.

Но еще я знаю – ты искренне заботишься о Нефрази.

Уорд запрет тебя в доме цвета слоновой кости, и пожалуйста, не пытайся с ним драться. Ты проиграешь.

Жди меня там. Я слушалась тебя во всем с той ночи, как ты появился в моем саду, и будет справедливо, если теперь ты послушаешь меня.

Я знаю, чего ты хочешь. Знаю, ты хочешь вернуть Талау, и ты ее вернешь.

Я принесу тебе маску.

А ты отдашь мне мечи.

Я помогу тебе разорвать запреты.