Все происходило как в замедленной съемке.

Кончики пальцев Кидан окрасились в черный цвет, и он начал растекаться по венам. Она снова закричала, и Сузеньос наконец вышел из ступора. Он положил руку ей на лоб, пытаясь успокоить судороги.

– Что со мной происходит? – у нее выступили слезы.

Боль в ее голосе рвала на части.

– Попробуй обратиться к силе дома, Кидан. Немедленно.

Она зажмурилась, и он затаил дыхание. Когда Кидан закричала снова, он понял: дело плохо.

Как Кидан могла заразиться черной гнилью, если на полу нет никаких следов? Самсон – единственный, кто живет с инфекцией: болезнь питалась его вечной энергией. А Самсон заразился, коснувшись земли, где лежало тело Талаы. Эта болезнь не передается от кожи к коже.

Сузеньос нащупал телефон и позвонил Таджу, приказав спешить. Кровь вампира исцелит ее. Должна исцелить.

Он снова надел на Кидан рубашку и мог лишь держать ее за руку, позволяя вдавливать в себя боль, пока они ждали.

Ему следовало быть сильным, но в мысли врезалась одна сокрушительная фраза:

«Она заражена, как Талаа. Ты увидишь и ее смерть».

На висках Кидан выступил пот. Ее бросило в жар. Чернильные вены тянулись к плечам, распространяясь быстрее обычного.

Ворвался Тадж.

– Черт возьми, что… О черт.

Сузеньос лежал с Кидан в постели, пытаясь чем-то помочь, но безуспешно. Она застонала у него на груди, и его сердце сжалось.

– Скорее! – закричал Сузеньос. – Твоя кровь.

Тадж подскочил, разрезал запястье и поднес к ее бледным губам. Они с ужасом наблюдали, как Кидан выкашливает вампирскую кровь.

– Она отвергает мою… кровь.

Сердце Сузеньоса разбилось вдребезги.

– Давай еще. Не может быть.

Тадж сжал извивающуюся руку Кидан и осмотрел вены. А потом с серьезным видом поднял глаза.

– Йос.

– Нет, – рявкнул Сузеньос с такой яростью, что Кидан вздрогнула. – Посмотри на пол. Черная гниль исходит от земли, и заражаются только те, кто на нее ступает. Бред. Это не…

– Это она, – перебил его Тадж с каменным лицом. – Мы где угодно узнаем эту заразу. Это она. Не знаю, как Кидан ее подхватила, но она больна.

Кидан извивалась на кровати, сражаясь с черными венами, дошедшими до локтей. В голове Сузеньоса мелькали картины ее гибели и гремели боевые барабаны – бам, бам, бам. Тадж ждал приказа. Но какое может быть лекарство?

Если бы лекарство существовало, Талаа бы выжила.

«Превратить ее в вампира».

Есть только одно лекарство. Единственная причина, почему Самсон еще жив.

– Йос…

Губы Кидан потрескались. Ее кожа внезапно пожелтела, изменив оттенок всего за несколько минут – жуткое зрелище.

– Я здесь. – Он схватил ее за руку. Та стала скользкой от пота.

– Йос, мне больно.

Она заплакала в подушку.

Глаза Сузеньоса наполнились болью.

Он обхватил руками ее лицо, и она затряслась, будто ей и холодно и жарко одновременно.

– Я умираю? – прошептала она, стуча зубами. – Похоже на то.

– Нет, – прорычал он. – Ты больна. И все.

Она попыталась улыбнуться, но получилась гримаса.

– Может, смерть хочет забрать меня сейчас.

– Я хочу тебя. Ты нужна мне, и я скорее подожгу этот дом, чем позволю тебе умереть, – с убийственной решимостью процедил он.

Ее коричневая кожа побледнела, но глаза остались темно-карими и смотрели на него с огромной теплотой. Невыносимо.

На лице Кидан мелькнула обреченность.

– Джун… мы так и не поговорили.

– Нет. – Он стиснул зубы. – Ни за что.

– Йос… – начал Тадж, но яростный взгляд Сузеньоса заставил его умолкнуть.

Очевидно, боль стала невыносимой – Кидан обмякла, теряя сознание. В ушах Сузеньоса шумело бурное море.

Он застыл, не в силах понять, дышит ли Кидан.

Сузеньос снова оказался в туннелях с матерью, в лесу с Талаой. Он молился, чтобы на этот раз все было иначе. Он не хотел терять еще одного дорогого человека.

Повисла долгая тишина. Она разрывала на миллионы кусочков.

Потом он услышал тихий звук. Биение птичьего сердца. Хрупкое и слабое… Но все же… он слышал.

Раз, два, раз, два.

Он заметил на запястье Кидан невидимые прежде линии, мог определить, где браслет с бабочкой слегка натер ее кожу. Мог пересчитать каждую прядь волос, заплетенных в гладкие косы, и почувствовать различные ноты ее тела – аромат розы на одежде, аромат цитрусовых на губах и запах дрожжей от гниющей руки.

Но главное, вернулась безумная жажда ее крови.

Сузеньос снова… стал вампиром.

В доме Адане.

Почему дом вернул ему бессмертие именно сейчас?

Взгляд Сузеньоса метнулся к стене, и на его лице отразились золотые нити, а глаза привычно заскользили по строчке. Его черты затмил ужас.

ЕСЛИ СУЗЕНЬОС САГАД ПОСТАВИТ ПОД УДАР ДОМ АДАНЕ, ДОМ, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, УКРАДЕТ У НЕГО ЧТО-ТО РАВНОЙ ЦЕННОСТИ.

– Нет, – прошептал он.

Сузеньос пошатнулся, и его подхватил Тадж.

– Что случилось? – взволнованное лицо Таджа то появлялось, то исчезало.

С помощью друга Сузеньос взял себя в руки.

– Это все я, – прошептал Сузеньос. Он посмотрел на свои ладони, покрытые невидимой кровью, а потом на безжизненное тело Кидан. – Это сделал я.

Тадж схватил его за плечи.

– О чем ты?

– Оно изменилось. – Сузеньос с ужасом посмотрел на друга. – То, что я ценю, изменилось.

Смятение Таджа не отступало, пока он снова не сжал Сузеньоса, почувствовав возвращение бессмертной силы. А потом посмотрел на Кидан – она едва дышала. Тадж выругался.

– Дом забирает у тебя ее.