– Как ты его одолела? – с благоговением спросил Самсон.

– Подсыпала кое-что в вино. – Голос не подвел Кидан. – Попросила выпить. Это было несложно.

Ухмылка Самсона стала волчьей.

– Она предлагает тебе яд и ты добровольно пьешь?

– Она мастерица обманывать, – спокойно сказал Сузеньос. – Как змея.

Кидан выпятила нижнюю губу.

– Ты меня тоже там запирал.

– Правда, – отозвался Сузеньос, – действительно запирал. Прошу прощения.

Она настороженно подняла бровь.

– Серьезно?

Удивительно, как легко снова стать врагами. По-настоящему опасно. Эти их версии ждали за тонкими занавесками, готовые в любой момент выйти на сцену. Кидан не могла сказать, что именно было фарсом – их союз или их ненависть. Смотря с какой стороны посмотреть.

«Нужно быть осторожнее», – подумала она. «Слишком легко вернуться к старым ролям».

Сузеньос подобрался к ней ближе, и луч осветил на его лице истинный гнев.

– Прости, что не убил тебя тогда.

Кидан чуть отступила, и между ними протянулась линия синего пламени. Его гнев был сильнее, сжигал ее и поглощал подвал.

О, он был зол. Но ярость была направлена не на Кидан. Она горела на ее макушке и спускалась по плечам, как защитное пламя.

Они добудут у Самсона информацию, а потом его уничтожат.

Она едва сдержала улыбку.

Самсон издал каркающий смешок.

– Не бойся его, наследница. Пойдем. Я научу тебя наказывать тех, кто бросает друзей.

У Кидан зашумело в ушах, и дом наполнился барабанным боем, предвещающим скорую погибель. Внутри все протестовало, но она приказала себе успокоиться.

Самсон с силой дернул цепь Сузеньоса, и раздался отвратительный хруст костей. Сузеньос сдавленно застонал и повалился на пол, сжимая вывихнутое плечо.

Кидан резко шагнула к нему и остановилась.

Самсон повернулся и пристально посмотрел на Кидан, ища проблеск эмоций. Но она стерла их с лица.

Дом их отлично скрывал.

– Хорошо, наследница. – Самсон медленно обошел ее, склонив голову. Их руки соединила красная линия смерти. – Начнем.

Следующие несколько часов Самсон заставлял ее держать зажженную свечу, пока он читал свитки Сузеньоса.

– Письмо Бессмертному, – начал он с усмешкой. – Моя жизнь разорвана в клочья. Я потеряла в пожаре дом, как и мужа. Пожалуйста, окажите мне любую возможную помощь. Талия Рэндл. Вирджиния, 2014.

Он скормил письмо огню, наблюдая, как оно съеживается. Кидан дернулась. От подобного зрелища ей стало нехорошо. Она тоже сжигала письмо, формируя с Самсоном нежелательную связь.

«В этом и смысл», – напомнила она себе.

Сузеньос смотрел на них из угла подвала, сжимая плечо и тяжело дыша. Молчаливый и беспощадный. Он так хорошо притворялся, что Кидан постоянно приходилось напоминать себе, что это просто игра.

– Все эти женщины… обращаются к тебя, просят защиты. Тебе от этого легче?

Самсон рычал, подобно дикой собаке. Он развернул другой свиток, прочитал его и разорвал пополам. От дикого, жестокого звука у Кидан по спине побежали мурашки.

– Спаси одну женщину, wendem. Спаси тысячу. Это никогда не искупит твоего поступка.

Сузеньос посмотрел на разбросанные обрывки, и вокруг мелькнул проблеск синей печали, но потом его взгляд стал тверже.

– Тебе тоже следовало мне написать, – сказал он, и его голос сочился высокомерием. – Возможно, тогда я уделил бы тебе внимание, которого ты столь отчаянно жаждешь.

Губы Кидан дрогнули при виде ярости, охватившей Самсона.

– Наследница. Поднеси этот огонь к его коже.

Она вздрогнула.

– Что?

– Сожги его.

Она нарисовала дрожащими пальцами символ доверия, визуализируя золотую нить связи с Самсоном. Она стала толще и длиннее после того, как Кидан предала Сузеньоса, но продолжала ускользать, по-прежнему нуждаясь в доказательствах.

– Немедленно.

Он слегка прищурился, и нить замерцала, грозя полностью исчезнуть.

Кидан поспешила к Сузеньосу, заметив, как он вжался в стену. Это зрелище в ней что-то сломало.

Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Она упорно думала об этом, пытаясь удержать его взгляд. Его зрачки расширились – темно-карие, а не черные. Когда она дрожащими пальцами поднесла к его коже огонь, он бросился на нее, сбив свечу.

Мгновенно накинул цепь ей на шею, и их лица оказались в опасной близости.

Из легких Кидан вышел весь воздух. Удушение не было тугим, но выглядело убедительно. Его щека испачкалась в грязи. В обращенном к ней тяжелом, частом дыхании ощущалась искренняя мольба. Мольба вытащить его как можно скорее.

Цепь звякнула о каменный пол, и Кидан закашлялась, схватившись за горло. Самсон ударил Сузеньоса в живот, и тот согнулся.

– Вот ты какой, wendem. Нападаешь на беззащитных девушек.

Комнату наполнил низкий смех Сузеньоса.

– Все ради того, чтобы занять мое место. Мой двор никогда тебя не признает.

Самсон замер.

– Теперь это мой двор.

– Правда? Тогда почему Арин тебя ни во что не ставит? Почему Уорд кланяется, проходя мимо меня? Они помнят своего императора.

Самсон занес металлическую руку. Один мощный удар, и Сузеньос может действительно умереть.

Кидан призвала защиту дома и приготовилась к прыжку. Сердце заколотилось быстрее.

– Но тебе ведь нравится за мной подбирать, верно? – Сузеньос прислонился головой к стене, у него изо рта шла кровь. – Сначала Талаа…

– Не смей произносить ее имя.

Плечи Самсона поднимались и опускались, как у монстра. Не испугавшись, Сузеньос сразил его окончательно.

– Сначала Талаа, потом моя корона, мои люди. Черт, Кидан Адане моя, и вот ты здесь, молишь о ней на коленях. Все мое должно стать твоим. – Он вытер рот и сплюнул темную кровь. – Ты жалок.

Все тело Самсона завибрировало от ледяной ярости. Он рванулся вперед, но Кидан успела встать между ними. Она достала спрятанный в рукаве свитера серебряный кинжал.

– Что ты делаешь? – Взгляд Самсона потемнел.

Комнату заполонили сияющие эмоции – утешение и доверие. В глазах Сузеньоса закружились невысказанные слова. Его взгляд на мгновение опустился к кинжалу и снова поднялся. У Кидан сжалось сердце – она с горечью поняла намек.

– Посмотри на нее, – продолжил Сузеньос почти гордо, высокомерно. – Видишь, она моя.

Кидан вдохнула.

Выдохнула.

Резко повернулась и полоснула Сузеньоса по щеке.

Его голова покачнулась, и у Кидан скрутило живот. Порез получился неглубокий, но драматично брызнула кровь. Сузеньос коснулся лица, словно не веря, что она нанесла удар, а потом раздул ноздри.

Кидан поднесла нож к его глазу и бросила:

– Я никогда не была твоей.

Она вся дрожала, хотя в комнате не появилось ни капли ярости.

Его доверие было всепоглощающим. Оно улыбалось.

Их всегда связывало насилие – злое, тайное или нежное. Пока оно у них есть – а его предостаточно – они никогда не расстанутся. Это их собственная красная веревка, которую она разрывать не желала.

Когда Кидан отступила, губы Самсона неожиданно изогнулись в широкую улыбку. У Кидан встали дыбом волосы.

– Мне плевать, что с вами случится, – сказала она, и в ее голосе слышалась только сталь. – Я только хочу вернуть друга.

Казалось, они провели в этой маленькой темной комнате вечность – оба смотрели на нее с легким интересом и осторожностью.

Металлическая рука Самсона опустила оружие Кидан.

– Пойдем, я хочу вкусить этой огненной крови.

Она старалась не сопротивляться. Кидан с огромным усилием опустила руку и поднялась по лестнице, вытирая с кинжала кровь Йоса.

«Прости меня».

Рука Сузеньоса свисала из-за прутьев, и она могла поклясться, что он улыбается в темноте.

Наверху сквозь большие окна струился утренний свет – странный контраст с тьмой, бушующей под домом. Джун не переступала порога дома с тех пор, как попыталась убить Кидан. Отчасти, это радовало. Так проще, но Кидан не могла избавиться от растущей с каждым днем тревоги. Ее терзали ужасные мысли. Вдруг другой студент убил Джун и похоронил за пределами Укслея? Дранактия превращает в монстров даже самых невинных.

«Перестань о ней думать. Отпусти ее».

Самсон подошел и протянул ей бокал, куда она обычно наливала кровь.

– Давай.

Кидан положила нож на стол и предложила ему шею. Он старался не подпускать ее к своим мыслям и воспоминаниям, но это – самый быстрый способ укрепить связь. Кидан старалась не выдать отвращения.

В его зрачках мелькнули опасения. Кидан усилила естественное тепло комнаты, придавая оттенок покоя. Потянула за нити.

– Я не против, – сказала она, глядя ему в глаза. – А ты?

Самсон медленно приблизился к ней, в его взгляде мелькнули голод и недоумение. Символ на ее бедре нагрелся.

Он не стал кусать ее за шею, лишив возможности увидеть свои желания. Вместо этого Самсон поднял ее запястье и провел по нему металлическим пальцем – Кидан бросило в дрожь. Показались его клыки, белея на фоне темного подбородка, и Кидан вздрогнула, когда он их вонзил.

Комната закружилась и исказилась, превращаясь в иное время и место.

Детские воспоминания… Сузеньос в царственном наряде, с короной на густых волосах – той самой, из которой Кидан сделала ожерелье. Пара сидела снаружи, в поле за замком. Мимо прошла девушка с безупречной смуглой кожей, и Самсон вырвал пучок травы, избегая ее взгляда. Сузеньос затрясся от смеха. Им было по шестнадцать, может, по семнадцать лет.

– Если продолжишь пялиться на мою невесту, я вырву тебе глаза, – сказал Сузеньос, и в его взгляде заплясало озорство.

– Ты даже не любишь ее.

– И что? Мы должны пожениться.

– У тебя еще борода не выросла, чтобы жениться, – резко ответил Самсон.

Сузеньос схватил его за горло, и они начали бороться, привлекая внимание девушки. Талаа бросилась к ним, у нее за спиной ярко светило солнце.

– Что вы делаете?

– Сражаемся за твою руку и сердце, – широко улыбнулся Сузеньос.

– Я не выйду ни за одного из вас, – заявила она. – Потому что вы не дадите мне, чего я хочу.

Мальчики перестали бороться.

– Но ты станешь императрицей, и получишь все, что пожелаешь, – расправил плечи Сузеньос.

Самсон нахмурился.

– Я буду каждый день собирать для тебя цветы. Я знаю, ты любишь вплетать их в волосы.

– Какая девушка предпочтет цветы короне? – рассмеялся Сузеньос. Самсон прищурился.

Талаа устроилась между ними, ее платье развевалось на ветру.

– Мне все это не нужно.

Завороженные ее красотой, они не сразу спросили:

– Так чего же ты хочешь?

– Я хочу быть бессмертной.

Картинка растворилась в реальности, и Кидан резко вдохнула, когда Самсон отдернул клыки.

По его подбородку текла кровь, зрачки стали яркими, красно-золотыми.

– Что ты видела?

Кидан моргнула, прогоняя головокружение.

– Талау.

– Он должен был защитить ее.

Кидан приготовилась говорить мягче, чтобы узнать больше, но сработал таймер устройства.

Оба глянули на красную веревку. Самсон расстегнул ее, пытаясь избавиться от тумана во взгляде.

– Оставайся здесь.

Она старалась не наседать.

– Что ты собираешься делать?

Ничего не ответив, он отправился вниз.