Джун смешала семена ваври с желтым садовым цветком – средством от голода – дожидаясь, когда Тадж Зури явится в лабораторию. Нефрази всегда не хватало крови, и весь последний год Джун давала им это лекарство, особенно Хеноку и Бируку.

Сегодня она уже навестила Самсона в тюрьме Драстфорт и сменила листья сауага на зараженной руке, но теперь никак не могла выбросить из головы выражение его лица. Он не произнес ни слова, даже когда Джун пыталась его успокоить, убеждая не причинять вреда Кидан, ведь она им еще пригодится. На его лице застыла безмолвная месть. Если Кидан не отдаст маску к моменту, как он выйдет на свободу… Джун вздрогнула. Самсон неумолим в наказаниях.

Она подняла взгляд от желтой смеси, пахнущей фосфором. Таджа по-прежнему нет.

Профессор Андреас дал четкие указания. Они выполняли задание не на ежегодном Празднике акторов – большое разочарование для Джун. Было бы здорово посетить пару роскошных вечеринок до того, как ей исполнится двадцать один. Но по крайней мере, теперь не придется предавать близкого друга, как в первом задании. Джун нужно лишь познакомиться с дранаиками в жутких зданиях Южного Соста и вернуться в башню отделения философии с подарком, который она должна получить до полуночи.

К счастью, Тадж Зури предложил свою кандидатуру. Но Джун боялась, что он опоздает.

Поскольку Джун не носила часов, она всегда спрашивала время у Уорда. Он был в монастыре мот зебейя, за северо-восточными воротами – искал покой вдали от постоянной суеты Укслея.

Сколько у меня осталось?

Тридцать минут.

Когда Уорд говорил с ней, его голос всегда звучал мягко, успокаивающе, как тень от палящего солнца.

Где он?

Возьми мои часы, сказал Уорд. Чтобы следить за временем и пройти этот глупый тест.

Профессор Андреас запретил вам с Арин участвовать в задании. А часам я предпочла бы грязный носок.

Она почувствовала ворчание. По законам Укслея Самсон, Арин и Уорд должны провести здесь не меньше двух лет, прежде чем смогут поменять компаньонов. А пока им следует хранить верность Кидан, Слен и Юсефу.

Он здесь…

– Прости, прости, я опоздал.

Дверь распахнулась, и Джун чуть не выронила мензурку.

Тадж ворвался внутрь без рубашки, ботинок и ремня. Щеки Джун моментально вспыхнули. Она еще никогда не видела полуголого парня.

– Что…

– Ко мне проявляли интерес и другие студенты, – усмехнулся Тадж, почесав кудрявую голову.

Джун сняла лабораторный халат и быстро подошла к нему. Она протянула руку, глядя на холодильник, а потом – на потолок.

– Надень.

Тадж взял его, но не надел. Когда Джун повернулась к нему, он нежно улыбнулся.

– Дорогая, мне это не подойдет.

Джун невольно скользнула взглядом по его широким плечам. Как он может вести себя так уверенно? Его бронзовые глаза не отрывались от ее лица, исследуя с искрящимся интересом.

– Просто накинь на одно плечо.

– Как скажешь.

Она услышала в его голосе нотки веселья. Он что, над ней смеется? Джун расправила плечи. Если кто-то и должен смущаться, то он.

– Ты раздаешь одежду всем, кто попросит? – спросила Джун, немного смутившись.

– Обычно да.

– Почему?

– Обычно для студентов это последняя возможность развлечься. Потом все снова становится серьезно. Мне нравится участвовать в веселье.

Джун начала его понимать. В прошлый раз он сказал, что никого не убивал. Но дело было не только в этом. Похоже, он не хотел, чтобы рядом кто-то страдал. Если Джун попросит его отнести ее домой на руках, потому что у нее болят ноги, вероятно, он согласится.

У нее на губах расплылась улыбка.

У Таджа заблестели глаза.

– Что?

Джун отвернулась, убирая рабочее место.

– Ничего. Так какой ты мне приготовил подарок?

– Луну. Она сегодня близко к Земле.

Джун снова улыбнулась.

– Я серьезно.

– Значит, звезды? Но мне понадобится время, чтобы их собрать.

– Я не такая жадная. Достаточно одной, – легкомысленно ответила Джун, забыв про осторожность.

Смех Таджа был звонким и музыкальным: она взглянула на него по-новому. Его повязка отражала сияющий лунный свет из высоких окон. Материал действительно был красивым и редким. Судя по всему, шелк сауи.

– Тогда твоя повязка, – сказала Джун. – Можно мне взять ее?

Тадж одарил ее улыбкой и поправил повязку.

– Боюсь, нет. Она прикрывает уродливый шрам.

Шрам. Смесь алоэ вера и розового масла должна помочь.

– Возможно, я смогу помочь.

Тадж моргнул. Возможно, он не ожидал от нее такой самоуверенности. Но Джун могла справиться с любой раной. Могла создать любое лекарство, чтобы облегчить боль, если не вылечить. Это единственное, в чем она хороша.

Самсону потребовались месяцы, чтобы поговорить с ней после ее прибытия, показать ей свою гниющую руку. Тогда Джун ушла в себя, в бескрайние зеленые земли, где свободно бродили знания и кошмары, чтобы попросить о лекарстве. Она узнала, что редкие листья сауга могут временно облегчить черную гниль. Как и все Нефрази, Самсон восхищался ее разумом, спрашивая, где она научилась лечить редкие болезни.

Книги, отвечала она. Я все узнала из книг.

Другого объяснения не было, и ей поверили.

– Ты не обязан показывать, если не хочешь, – мягко сказала Джун.

Руки Таджа напряглись, схватившись за концы повязки. Впервые с момента их знакомства Тадж выглядел взволнованно, и это нервировало Джун. Узел на его затылке ослаб. Он потянул мягкий шелк, не отрывая взгляда от Джун.

На лбу у Таджа пылали три горизонтальных шрама. Красные и уродливые.

Джун дернулась, почти сделала к нему шаг, но ее рука застыла, прижавшись ко рту. Тадж уставился на золотую ткань, сжав губы в твердую линию.

– Ужасно, правда?

Джун его едва слышала – она дрожала всем телом и не могла с собой справиться. Такие шрамы ей неподвластны. Неподвластны никому.

– Джун, – он мягко позвал ее по имени. – Не так уж ужасно, правда?

Он улыбался, а она – нет. Сердце Джун колотилось как бешеное, она не верила собственным глазам. Неужели Тадж встретил… Вароса? Существо, которое преследовало ее в кошмарах?

Невозможно.

Она вытаращила глаза, прикрыв рот согнутым пальцем.

Тадж схватил ее за плечи, и она тихонько пискнула.

– Джун, – сказал он тверже, и ее испуганный взгляд заплясал между его лбом и губами. – Почему ты дрожишь?

– Я… я не дрожу.

– Дрожишь, – возразил он, пытаясь поймать ее взгляд. – Почему?

Джун видела, как он лихорадочно соображает. Его глаза скользили по ее телу, пальцы вцепились в плечи.

– Мне больно, – выдавила она.

В голове взревел Уорд.

Я иду.

Нет, быстро ответила Джун. Все хорошо.

Тадж тут же замер и отскочил так далеко, что чуть не снес полку с мензурками и пробирками.

– Прости, – Тадж зарылся пальцами в волосы.

– Все хорошо. – В голос Джун вернулась сила, и она расправила плечи. – Извини. Я просто никогда не видела такого шрама.

Уорд оставался рядом, звеня костяной цепью.

Рука Таджа замерла в волосах.

– Но ты…

Джун улыбнулась ему, надеясь, что улыбка получилась красивой, пусть и вымученной.

– Я где-то читала, что красные шрамы могут содержать бактерии, из-за чего и меняют цвет. А значит, могут быть очень заразными.

Тадж недоуменно застыл.

– Заразными… Джун, это смешно.

Она усмехнулась и слегка наклонила голову – Джун делала так, когда смущалась. Сердце колотилось в груди.

– Знаю. Наверное, не стоит верить всему, что написано.

Тадж снова поймал ее взгляд, скользнувший по его лбу, и напрягся. Схватил брошенную повязку, отвернулся и крепко завязал ее. Повисло неловкое молчание. Она ведь не могла объяснить, откуда узнала, что означают эти знаки?

Деста, нет.

Джун замерла.

Голос в ее голове. Это не Уорд. А кто-то древний. Голос, которого она боялась с пяти лет. Голос, который предрек ей смерть в двадцать один год. Велел спрятать артефакты Мудреца и никогда, никогда к ним не прикасаться.

Ты не должна раскрывать себя, приказал он, и у нее заскулили кости.

Как по расписанию, веки Джун начали опускаться, почувствовав сигнал ко сну, прочь из этого мира.

– Ты в порядке? – взволнованно подскочил к ней Тадж.

Джун напряженно кивнула, пытаясь не заснуть.

– У меня иногда кружится голова. Минутку.

Отвернувшись, Джун потянулась к маленькому пузырьку с нюхательной солью, который всегда носила с собой. Осторожно приоткрыла крышку и вдохнула острую, едкую соль. Почувствовала жжение в ноздрях и выпрямила спину. Но отвратительный привкус всегда справлялся с задачей. Не давал Джун заснуть. Держал ее подальше от кошмаров. Подальше от него.

Тень Таджа осталась – вероятно, он гадал, что с ней такое. Скорее всего, благодаря вампирским способностями он учуял запах соли задолго до того, как она открыла пузырек.

– Мне нужно в башню отделения философии. Профессор ждет нас, – сказала она, не оборачиваясь.

– Да, – медленно и растерянно отозвался он. – Вот. Я заметил, ты вечно куда-то опаздываешь.

Джун обернулась – к счастью, вьющиеся косы прикрывали часть лица.

Подарок Таджа лежал на стальном столе. Часы.

Джун усмехнулась. Меж бровей Таджа мелькнул вопрос. Как бы Джун ни пыталась избежать роковой гибели, часы всегда смотрели на нее, отсчитывая минуты до неизбежного конца Кидан и Джун.

Время истекало.

И Джун предстояло либо убить, либо быть убитой.

Уроки Последнего Мудреца

О принуждении

Мудрец властвует над всеми мот зебейями, а Варос – над всеми дранаиками.

Варос, как истинный бессмертный, обладает способностью подчинять всех вампиров.

Он отмечает жертв одним приказом, используя клыки или когти. Принуждение проявляется на теле в виде трех глубоких красных линий и исчезает лишь после исполнения. Часто вампиру запрещается делиться знаниями о существовании Вароса. Что он – не миф, затерянный во времени, а вполне реален и по сей день.

Вампиры с такими метками ненадежны, у них связаны языки и их следует быстро убивать. Они подчинены чужой воле. Большинство дранаиков скрывают такие метки. Если вы столкнетесь с таким вампиром, убейте его немедленно.

* Не обнаружено в «Йе Абисси Тарик» или любом другом известном тексте. Любая душа под принуждением умирает прежде, чем она успевает поднять перо, чтобы написать такое о Варосе, Ночном Льве.