Сузеньос и Инико искали на этаже Ордена Бездны акторов определенного типа. Замкнутые, скрытые в тенях, мечтающие оказаться где угодно, только не здесь. Такие станут лучшим подношением.

Мысль, что Кидан ищет потенциального мужа всего в нескольких метрах от него, раздражала Сузеньоса даже больше, чем предательница Кварос. Но Башня Арканов давала редкую возможность поговорить с акторами за пределами Укслея.

Переманить их.

Несомненно, Сузеньос жалел, что привел сюда компаньона, но он не мог не думать о преимуществах.

Терпение Арин лопнуло, и она дала ему срок до вечера, требуя предоставить четырех акторов, а завоевать Нефрази без ее поддержки невозможно. И тогда артефакт окажется еще дальше.

Арест Самсона дал некоторые преимущества. Арин всегда ценила силу и хитрость, но время поджимало.

Сузеньос смешал остатки крови Кидан с алкоголем, стараясь растянуть ее на подольше. Везти ее сюда было почти невыносимо – так пьянил аромат. А еще это платье – оно развевалось в темноте, словно вращалась красная монета. Он чуть не съехал с дороги, заглядевшись на ее тело, на ниспадающие на спину косы. Даже сейчас – каждый раз, когда он закрывал глаза, она появлялась и исчезала из его поля зрения, как красное пламя, дразнящее, почти принадлежащее ему, но не совсем.

Сузеньос сделал глоток, поморщившись при мыслях о неизбежности предстоящего испытания. Он сосредоточился на цели. Выпускница Дома Луросов со страдающим видом опустила подбородок на согнутую руку.

– Знаешь, – начал Сузеньос, придвигаясь ближе.

Она напряглась, как напрягались все акторы, когда узнавали, кто он. В ее больших глазах замелькали ужасные истории. Дикий Сузеньос, убийца вампиров своего дома. Дикий Сузеньос, обманом заставивший людей подписать завещание. Много лет это раздражало, но теперь он привык. Он не хотел новых компаньонов.

Пока не появилась она.

Краем глаза он наблюдал, как Кидан болтает с человеческим юношей. Скоро ей станет скучно.

– Тебе положено участвовать в знакомствах, – небрежно заметил он. – Здесь много красивых мужчин.

Взгляд Лары Лурос скользнул по толпе – она продолжала держать дистанцию.

– Вижу.

Удрученный тон.

Брошенный в левую часть комнаты мимолетный взгляд. На молодого парня-актора из Дома Деларусов. Сузеньос пригляделся к нему, и от него не укрылась исходящая от мальчика ревность.

Идеально.

Запретная любовь.

Некоторые акторы становились любовниками – законы Укслея запрещали им жениться, ибо так они рисковали прервать род и произвести на свет нечестивых детей-выродков. Другие хотели уйти просто из-за мятежных настроений. Были и те, кого изгнали. При достойном вознаграждении любой актор с радостью покинет Укслей и присоединится к Нефрази.

Сузеньос называл потенциальных предателей «зеленым виноградом». Фруктом, еще не давшим вина.

Проблема в том, что изъятие такого большого количества акторов из Укслея могли расценить как сговор. Это противоречило Седьмому Закону Укслея и каралось принудительным обменом жизнями. Декан Фэрис натравит на Нефрази своих сиционов, и эти дикие убийцы всех уничтожат.

Нет, нужно выбрать идеальный момент.

Собирать «зеленый виноград» понемногу, чтобы Укслей ничего не заподозрил.

– Тебе от этого не противно? – продолжил он, позволяя голосу плясать. – Необходимость приходить сюда и выбирать мужа. Любовь не должна быть по принуждению.

Лицо Лары Лурос ожесточилось.

– Что ты знаешь о любви?

– Я? Много. Я любил когда-то. Она была воплощением темной красоты. Вечно злилась на меня. Одни шипы, кроме алых губ. Под моими пальцами они были нежнее лепестков. Но она предназначалась не мне. Нас разлучили звезды. И я по сей день жалею, что не сбежал с ней.

Он видел, как лед на ее лице тает, оставляя лишь огромные глаза и сострадание. Словно океанский прилив, он притянул ее к себе.

– Я вижу, как твой возлюбленный смотрит на нас… на тебя. Ты напоминаешь мне об упущенном счастье, – тихо прошептал он.

Она напряглась, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Я не понимаю, о чем ты.

Деларус сердито глянул в их сторону. Трудно было не ухмыльнуться.

– Наверное, это настоящая пытка. Притворяться, что тебе безразличен единственный человек, которого ты желаешь.

Она выпрямилась и ушла, закончив разговор, но взгляд Сузеньоса был прикован к Кидан. Она… улыбалась.

Почему она улыбается?

Парнишка рядом с ней потирал шею – нервный и жалкий. И ей это нравилось? Такая слабость?

Почувствовав взгляд Сузеньоса, она улыбнулась шире, и у него заныли клыки.

Он осмелился сделать еще один глоток. Лишь временное решение – как перекусывать фруктами, чтобы отвлечься от мяса.

Скоро ему понадобится еда.

– Что случилось с девушкой, которую ты любил? – Лара Лурос вернулась, снова привлекая его внимание.

Она переступила с ноги на ногу, кусая губу.

– Я сомневался. Ждал слишком долго. Не повторяй моих ошибок.

Ее голос стал жестким.

– И отказаться от всего? От дома, от наследства?

Декан называла это законом любви акторов. Актор мог завести любовника из другого дома, но они должны были отказаться от всего и уехать из Укслея. Ни один дом не мог помогать им во внешнем мире – иначе их ждало наказание. Состояние Укслея должно тратиться на будущее Укслея – акторов, которые вступали в браки с членами орденов и рождали детей, не прерывая род. Некоторые считали это жестоким, но Сузеньосу такая система нравилась.

Бывали и худшие способы обеспечивать воспроизводство акторов. По спине пробежала дрожь, и он загнал воспоминания о лагере Лусидио в угол разума, который поглощал все темные мысли.

Он опустил голову, почти коснувшись уха девушки.

– Все можно изменить. Есть одно место. Там, снаружи. Там такие люди, как ты и он, могут быть счастливы. Даже богаты.

Она недоверчиво подняла ресницы.

– А цена?

Он протянул руку.

– Если позволишь.

Она явно сомневалась, но любопытство в конце концов победило. Он вывел ее, поддерживая за спину. Как и ожидалось, любовник Лары быстро последовал за ними.

Сузеньос проводил Лару Лурос и ее возлюбленного, Рафа Деларуса, в здание театра за Башней Арканов. Скоро Инико приведет туда Арин.

Пара нервничала – они сидели в зрительном зале, держались за руки и перешептывались. Раф явно волновался и был готов сбежать.

– Я никому не позволю причинить вам вред, – сказал Сузеньос, сидя на краю пустой сцены. – Все будет как на кровавом соблазне. Мои друзья просто хотят попробовать вашу кровь.

Лара сглотнула – Сузеньос слышал, как колотится ее сердце.

– Мы хотим дом подальше от Укслея. Ежемесячное содержание, и давать кровь только раз в неделю.

Ему понравилось, как она вела переговоры. Она напомнила ему упрямую Лайю Чамо. Та сбежала из лагеря Лусидио, появилась у них на пороге, избитая с головы до ног, и потребовала плату за свою кровь. Он восхищался ее мужеством, и они целый год ее прятали, прежде чем к ней приблизиться. Он до сих пор скрежетал зубами, вспоминая акторов в лагере Лусидио. Их было два вида: те, кто служил Лусидио с болезненным чувством преклонения, и те, кого держали в цепях и морили голодом. Большинство относилось к последней группе. Несмотря на все ссоры и интриги Домов Укслея, это безопасное убежище по сравнению с внешним миром.

Открылась боковая дверь, и Раф Деларус подпрыгнул от страха.

– Спокойно, – сказал Сузеньос.

Сапоги Арин зацокали по полу, Бирук и Хенок шли по бокам. Их глаза покраснели, а ногти превратились в черные когти.

Голос Хенока звучал неровно, прерывисто. Угрожающе.

– Зачем мы здесь?

– У меня есть для вас акторы.

Они резко повернулись к рядам сидений, их клыки удлинились. Сузеньос встал и жестом подозвал Лару – она подошла неуверенно, словно навстречу смерти.

Сузеньос взял девушку за руку, восхитившись, что она почти не дрожит.

– Шея или запястье? – спросил он.

Ее накрашенные ногти коснулись горла. Сузеньос откинул локоны с ее смуглой кожи, обнажив длинную шею. Это зрелище пробудило в нем жажду – все естество пронзила мучительная потребность.

Но если он не сможет сдержаться, ничего хорошего не выйдет.

– Хенок, иди сюда.

Хенок замешкался. Сузеньос отреагировал мгновенно: уколол нежную кожу, и показалась красная капля. Манящий аромат крови сулил наслаждение.

Хенок бросился к ним. Сузеньос крепко схватил его за плечо.

– Полегче.

Хенок кивнул. Когда Сузеньос отступил, Хенок запрокинул ее голову и укусил. Лара тихо охнула.

Раф Деларус вскочил на ноги.

– Осторожнее с ней.

Сузеньос повернулся к парню, жестом приглашая Бирука следовать за ним.

– Шея или запястье?

Раф посмотрел на него с ненавистью, подходящей для сделки с демонами. И нехотя протянул запястье. Бирук мгновенно вцепился в него, словно волк в добычу.

Сузеньос почувствовал гордость, что кормит свой народ. Он скучал по этому. Инико кивнула ему с другого конца зала, не сводя пристального взгляда с Арин.

– Достаточно, – объявил он, когда они отдались восхитительному чувству насыщения. – Исцелите их.

Лара пошатнулась, но Хенок помог ей прийти в себя, напоив своей кровью.

Когда акторы ушли, Сузеньос подозвал Арин, которая сидела на сцене, скрестив ноги, и молча наблюдала.

– Видишь? – сказал он. – Мы можем пить кровь спокойно и безопасно, не прибегая к варварским методам.

– Впечатляет. Но тебе по-прежнему не хватает двух акторов.

– Я найду еще. Осторожно.

– Осторожно, – Арин склонила голову, и ее голос изогнулся, словно коса. – Безопасно. Как по-человечески ты рассуждаешь.

Сузеньос старался не зарычать. Арин прекрасно знала, как ему ненавистны напоминания о бессильном мальчишке, которым он был когда-то.

– Может, теперь навестим Нефрази? – предложил он. – Познакомим с новыми акторами?

Не спрашивать о мечах стоило усилий… но следует проявить терпение.

Взгляд Арин медленно скользнул по нему, выискивая хоть молекулу слабости, и зацепился за рукав.

Пин Дома Адане. Ее губы скривились, свет в угольных глазах погас. Сузеньос шире расставил ноги, почувствовав внезапную перемену.

– У тебя есть еще один шанс проявить себя. – Ее слова были отточены, как острие клинка. – Жертвоприношение.

Сузеньос приготовился.

– Докажи, что Нефрази значат для тебя больше, чем этот университетский фарс.

– Это мой народ. Разумеется.

Арин улыбнулась, обнажив белоснежные клыки, словно львица. Образ был настолько похож на увиденный в их первую встречу, что Сузеньос понял: следующие слова станут его погибелью.

– Убей ее. Старшую сестру Адане. Твоего компаньона.

Сузеньос не осмелился показать удивление. Он натренировался за десятилетия, но Арин склонила голову, прислушиваясь к биению его сердца. Если что-то и могло его выдать, то этот жалкий орган. Она не раз использовала его против Сузеньоса. На тренировках и в иных делах.

Не сейчас.

И все же глубоко внутри внезапными приливами нарастала паника – и стихала. В глубине души он этого боялся. Понимал, что однажды выбор настигнет его – по мере того, как Кидан проникала в его жизнь.

Либо Кидан, либо артефакт.