От бесконечных часов в Большой библиотеке Соломона у Кидан разболелись глаза. Она отнеслась к словам профессора Андреаса всерьез и уже закончила читать один из заданных текстов. Слен и Юсеф собирали философские тексты об управлении домом, ждали переводы и даже выбрали несколько вымышленных книг. Загадка владения домом не давала Кидан покоя. Она успокоится, только когда точно выяснит, как это сделать – больше никаких расплывчатых толкований. Кидан взяла в историческом архиве Адане большую часть исследований и личных дневников Махлет. К счастью, не все было написано на амхарском, но в бумагах царил хаос. Никаких дат. Невозможно узнать, что означают случайные наброски львов. Или число двадцать один.

Кидан была одержима символами – особенно фигурами. Ее мать разделяла тенденцию, но с числами. Одно число появлялось на полях снова и снова – словно она никак не могла выбросить его из головы.

21. 21. 21. 21. 21. 21. 21. 21. 21. 21.

Кидан обвела число пальцем – протанцевала вдоль кривой двойки и по прямой линии единицы. Это шифр? Или Махлет использовала его, чтобы упорядочить эмоции, как Кидан? Каждая новая деталь о матери помогала восстанавливать нити утраченной связи. Словно Кидан могла вернуть ее к жизни, узнав больше.

Когда Кидан не сходила с ума, она искала новые мифы о работе артефактов и Запретов, но все они очень отличались. Одни утверждали, что поджигание артефактов освободит демона, другие гласили, что Запреты никогда не разрушатся.

Кидан просмотрела очередную книгу, добавила ее в стопку и зевнула. Было больше двух часов ночи, и Юсеф тихо посапывал, положив голову на край стола. Слен потянулась и пошла в уборную.

Перейдя к другому стеллажу, Кидан поискала «Трансгрессивную психологию» – по просьбе Слен. Обнаружив толстый том, вернулась на место. И замерла, заметив в своей стопке книгу с неровным краем – ту, которую не приносила. На обложке и корешке названия не оказалось. На первой потрепанной странице было выведено курсивом «Асерактия». Подзаголовок гласил: «Подчинение и контроль – овладеешь домом, овладеешь всем».

Кидан огляделась по сторонам и даже прошлась по проходам, гадая, кто ее подложил. Мимо проехала тележка, которую толкал работник библиотеки, и несколько усталых учеников зевали под лампами в форме львов. Скорее всего, новые студенты с курса дранактии – одноклассники Джун. Кидан отогнала непрошеные мысли.

Внутри оказалась записка. «Используй, чтобы быстро овладеть домом. Никому не говори».

По спине пробежал холодок. Может, это Самсон или опять ее покойная тетя Силия? Она говорила, у нее есть надежный контакт в Укслее. Кто бы это ни был, он хотел ей тайно помочь. Зачем? Когда Слен вернулась и спросила, что она нашла, Кидан промолчала. Если «Асерактия» действительно может помочь овладеть домом, она должна стать первой. Кидан это не нравилось, но между ними царило негласное соперничество. Это не дранактия. Они не нуждаются друг в друге, чтобы овладеть домом. Преуспевший первым задаст тон дружбы. И это должна быть Кидан. Взгляд Слен задержался, но настаивать она не стала.

Кидан воспользовалась возможностью вернуться к книге, стараясь не раскрывать содержания.

«Урок первый: дранактия учит, что дом отражает душу, разум и тело. Овладей ими, и овладеешь домом. Глупое, непостижимое заявление. На это уходят годы. Ты не общаешься с домом. Ты в него вламываешься».

По затылку Кидан пробежал холодок, хотя работали обогреватели. В библиотеке всегда царил теплый свет – безопасное убежище от холода, типичного для старых, каменных зданий. Кидан потерялась в мрачных заголовках, быстро перелистывая страницы. «Три столпа потребностей. Запирание домов. Иерархия вампиров, домов и людей. Воссоздание». Все это казалось неправильным, но невероятно сильным – словно надевать на дракона намордник, чтобы взмыть в небеса.

Асерактия была… философией. Как дранактия, но темнее, если такое вообще возможно.

Завибрировали телефоны, и Кидан подпрыгнула, с шумом захлопнув книгу.

«Успокойся», – приказала она себе.

Слен подняла бровь. Юсеф проснулся. Он потер глаза, щурясь на телефон.

– Черт, – пробормотал он, выпрямляясь.

Кидан потянулась за телефоном. Сообщение от мот зебейя.

ГОЛОСОВАНИЕ ДОМОВ УКСЛЕЯ

ДОМ ФЭРИСОВ

124 ДРАНАИКА

ДОМ ФЭРИСОВ ПРОВЕЛ ОБСУЖДЕНИЕ И РЕШИЛ, ЧТО ПОГРАНИЧНЫМ ДОМАМ СЛЕДУЕТ ПРЕДЛОЖИТЬ ПОСТ ДЕКАНА. ОН ПОДДЕРЖИВАЕТ НЕМЕДЛЕННОЕ ОТСТРАНЕНИЕ ДОМА АДАНЕ СО СРЕДИННОЙ ПОЗИЦИИ.

Объявлено в суде мот зебейя

в четверг, 15-го числа.

Кидан медленно положила телефон. В ушах раздался ровный, угрожающий стук. Декан Фэрис… проголосовала за лишение Дома Адане возможности устанавливать собственные законы. Может, она наказала Кидан за то, что та не рассказала о действующем законе? Какого черта она поддержала деканство для всех домов, если ей выгоднее сохранить все как есть? Сочувствие Кидан быстро улетучилось.

Юсеф выпалил:

– Это не значит, что другие не проголосуют за тебя. Всего один голос. Не принимай близко к сердцу.

– Это Дом декана, – сказала Слен отрывистым голосом. – У него больше власти.

Юсеф бросил на нее тяжелый взгляд, но если Слен его и заметила, то не отреагировала. Кидан захотелось задать Слен опасный вопрос, вопрос о преданности. Слова подступили к горлу и застряли на языке, кислые, как кровь. Вдруг ответ Слен станет отражением ответа Джун? Кидан не сможет этого вынести. Ее пальцы обхватили том «Асерактии», вцепившись, как за спасательный плот. Одна цитата из книги ей уже нравилась. Там говорилось, что преданность для голодающих детей и слепых мужчин – те, кто может видеть и сыт, никогда о ней не беспокоятся.

Дом-основатель проголосовал против нее. Кидан пора открыть глаза и, черт подери, перестать голодать.