Декан приняла Кидан и ее друзей в комнате для чаепитий.

Одетая в элегантный зеленый блейзер, она разлила всем чай с лемонграссом.

Каждый взял по чашке. Кидан и Слен пить не стали. Юсеф наслаждался напитком и потянулся за маленькими пирожными с орехами. Губы декана слегка изогнулись.

Она начала с извинений.

– Я всегда стараюсь быть первой, кто доносит информацию о Лусидио. Вы получите доступ после разговора.

Лусидио… Видимо, когда Кидан начала искать про него информацию, сигнал тревоги был отправлен сиционам – элитной армии Укслея. Кидан обменялась взглядами со Слен. Обеим было любопытно, но таинственность и внезапное приглашение щекотали нервы.

– Во-первых, как вы думаете, почему я устраиваю чаепитие в этой комнате? – спросила декан. – Что вы знаете о Доме Фэрисов?

Кидан знала немного. Но разум Слен, похоже, активно работал. Ее взгляд метнулся к лицу декана, а потом обвел комнату, собирая информацию. Занавески засвистели, и Кидан могла поклясться, что услышала шепот. Словно здесь обитали призраки. Она поежилась.

Бронзовая кожа декана Фэрис казалась молодой в свете люстры со свечами, но никакой мягкости в хозяйке не ощущалось. Она была бдительна, насторожена. Казалось, даже дрозд, приколотый к дорогому блейзеру, смотрел на них маслянистым зрачком, и крылья лоснились, отражая пламя.

– Отец рассказывал мне, что случилось в Доме Фэрисов, – глухо сказала Слен. Упоминание об отце всегда лишало ее голос жизни.

– Продолжай, – сказала декан.

– Вампир потерял контроль. Он убил трех ваших детей – первокурсников Укслея. Он был отщепенцем.

Дом погрузился в неумолимый холод. Возможно, только Кидан чувствовала, как половицы покрываются льдом и древний мороз разливается по позвоночнику, а затем – по затылку. Она не могла представить столь душераздирающей потери.

Юсеф заговорил тихо, морщась.

– Я слышал… это была провокация. Отщепенцы пытались развязать войну.

– Да. Этот вампир служил под началом Лусидио, – сказала декан. – Лусидио приказал атаковать.

В глазах у Кидан вспыхнуло пламя – словно она похитила свет у свечей, висевших над головой.

– Вы пошли на войну? – спросила она, не узнавая резкость собственного тона.

Декан пристально на нее посмотрела, отпивая чай.

– Нет. Если бы я проглотила приманку, мы потеряли бы много жизней.

Кидан поджала губы.

– Значит, вы ничего не сделали?

– А что бы сделала ты?

– У вас есть армия вампиров. Используйте их.

Кидан не замечала, что почти кричит, пока Юсеф не положил ей на плечо руку. Она выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Вампиры – не бездумные инструменты. Они не оружие. Они нам равны.

Декан Фэрис прищурила ястребиные глаза.

Кидан попыталась остыть, сжав руки в кулаки. Это напомнило ей о собственных родителях. Убитых и неотомщенных. Судя по невозмутимому взгляду, Слен была согласна с деканом.

– Трое детей… Не один. – Внезапная вспышка боли тронула слова Кидан. – Вам следовало отомстить за них.

Чашка в правой руке декана задрожала, но в остальном она оставалась спокойной.

– Каждая душа в Укслее – чей-то ребенок. Они тоже под моей защитой. Мне следовало бросить их ради мести?

Кидан покачала головой, брейды ударили по плечам. Ею овладел безумный гнев – она не могла разжать челюсти. Кидан была готова ради близких на все, и она не понимала, как декан при ее могуществе могла оставить такое безнаказанным. Лусидио следовало уничтожить. Должно быть, именно это и пытался сделать Сузеньос.

Юсеф с тихой печалью смотрел на стол. Слен же рассматривала декана, словно интересную идею.

Декан говорила осторожно.

– Теперь вы выпускники, и вам пора узнать о вампирах-отщепенцах. Большинство предпочитает жить в одиночку. Но есть и общины. Самую большую возглавляет тиран Лусидио. Он – наша величайшая угроза, даже в таком защищенном месте, как Укслей.

По чаю Кидан пробежала рябь, словно содрогнулся сам дом. В Укслее уже несколько поколений существовал универсальный закон – никто посторонний, будь то человек или вампир, не мог его отыскать.

Кидан наморщила лоб.

– Но вам нужны акторы, чтобы формировать пограничный закон. Хозяева пограничных домов.

– Да. Когда-то было восемьдесят родов акторов. Двенадцать в Укслее. Тридцать один – у Лусидио.

Все вытаращили глаза. Кидан затаила дыхание, гнев ее покинул.

– Так много? Зачем семьям акторов вообще с ним связываться… – голос Слен дрогнул, и ее лицо потемнело от осознания.

Декан подтвердила ее догадки.

– Некоторые решают сами – считают, нашим обществом должны управлять вампиры. А некоторые вынуждены. Они – кровные рабы.

На этом слове ее тон стал жестче, и в особняке зашелестели занавески. Когда-то декан отчитала Кидан за это слово. Потому что Кидан использовала его в отношении Укслея, а не по назначению. Теперь ее передернуло от этого отвратительного слова. Самсон – еще не самое худшее существо на свете.

«А если Лусидио обнаружит мечи раньше тебя?»

Именно из-за этих слов Сузеньос помешал ей убить Самсона. Кидан поставила чашку на стол.

Юсеф содрогнулся.

– Значит, все детские страшилки – правда?

Декан мрачно кивнула.

– Только выпускники, такие как вы, знают истинные масштабы происходящего снаружи. Мы делаем все возможное, чтобы защитить акторов. Лусидио создал всеобщий закон, используя тридцать один Дом вместе со своими вампирами, и насильно кормится от акторов.

– Какой кошмар. – Губы Слен изогнулись.

Наконец, подумала Кидан. Слен тоже ужаснулась.

– По вашей просьбе Укслей недавно раскрыл двери для Самсона Сагада, Арин Тавендио и Уорда Уесфина – ваших новых компаньонов.

Они замерли, ожидая продолжения. Знает ли декан, почему они заключили сделку с Нефрази?

Кидан почти слышала мысли Слен.

«Успокойся».

– Интересно, – продолжил декан, – вы знали, что Нефрази когда-то были под командованием Лусидио?

В гранитных глазах Слен засияло удивление. Кидан, наоборот, застыла.

В воспоминаниях Сузеньоса она мельком видела тьму, длинные черные пальцы теней, ужасные крики и бесконечные пытки. И задавалась вопросом, что это такое.

– Многие вампиры страдают от пыток Лусидио. Но лишь немногим избранным удалось вырваться из его хватки и найти убежище в Укслее. Двое твоих спутников, Кидан, когда-то служили зверю, который приказал убить моих детей. Если я решу отомстить за них, как ты говоришь, что мне сделать с Сузеньосом и Самсоном Сагадом?

Рот Кидан открылся и закрылся.

– Я… я не знаю.

Декан посмотрела на нее долгим взглядом.

– Не позволяй ярости брать над тобой верх.

Слен медленно произнесла:

– Как убийц вообще пустили в Укслей?

– Хороший вопрос. Бабушка Кидан, предыдущий декан, предоставляла убежище всем, кто страдает. Восьми отщепенцам разрешили войти, в их числе былис Сузеньос, Тадж и Инико. Некоторые из них сейчас для нас бесценны. Разумеется, после нападения на мою семью я хотела их убрать.

Декан замолчала, и ее взгляд скользнул по портрету на дальней стене. Картина маслом – три серьезных молодых студента. Ее написал Омар Умил.

– Тем, кто проявил себя, позволили остаться. И новым Нефрази придется доказать свою преданность, прежде чем Укслей сможет принять их по-настоящему. Мой компаньон уже провел с ними много времени. Но если вы скажете, что они явились навредить Укслею, я прикажу сиционам уничтожить их сегодня же.

Юсеф теребил край горчичного свитера. В покер ему играть не стоит. Впрочем, Кидан тоже недалеко ушла. Ее нервировали подробности о прошлом Сузеньоса. Тем не менее она старалась не терять лицо.

Им нужно думать о Джи Кее.

А признание, что они сознательно привели опасных отщепенцев, могло закончиться судом мот зебейя. И все же Кидан чувствовала необъяснимое желание сказать правду. Что-то в груди рвалось наружу против ее воли.

К счастью, заговорила Слен:

– Отщепенцы сказали, что пришли присоединиться к Укслею, а не навредить ему.

Повисла долгая пауза. Потом декан Фэрис сделала глоток своего горького чая.

– Хорошо. Тогда вернемся к первому вопросу. Почему я провожу здесь большую часть времени?

Слен окинула взглядом занавески цвета слоновой кости – за ними виднелись крыши Укслея и башни Арата. И на мгновение замерла.

– Все произошло в этой комнате?

Декан поставила чашку.

– Да, здесь живет моя боль. И хранятся мои худшие воспоминания. Вампир усадил меня туда, где сидите вы, и убил всех моих детей. Он передал мне послание Лусидио. Что Укслей падет. Что моя власть – скверна, и вампиры освободятся от Запретов.

Кидан представила образ – злобное лицо, чудовищные клыки, кожа, пропитанная детской кровью. Она закрыла глаза, горюя за лидера Укслея.

А открыв, увидела декана Фэрис в новом, ужасающем свете. Несокрушимую, как железо.

– Тем не менее вы всегда пьете чай в этой комнате, – сказала Кидан.

– Именно. Это уровень самоконтроля, необходимый для управления домом. Чтобы запечатлеть свою волю и унаследовать культуру предков. Вы начали обучение, и я хочу, чтобы вы это запомнили. Жертвы, ожидаемые от вас как от членов Укслея.

Казалось, все набрали в рот кислоты. Но декан, похоже, и добивалась такой реакции. Хотела, чтобы они были осторожны, бдительны.

– Ты достаточно долго живешь в доме Адане, Кидан. Каков его установленный закон?

Кидан не ожидала столь внезапной смены темы. Декан ждала ответа. И снова возникло желание доверить ей это знание. Кидан впилась пальцами в бедро.

О законе нельзя рассказывать никому.

Удивительно, но ее голос не дрогнул.

– Он мне еще не открылся.

Тень улыбки скользнула по лицу декана. Она не поверила.

– Понятно. Возможно, твоя сестра добьется большего успеха.

Кидан опустила взгляд на сверкающий чайник. Если Джун прочтет закон, как скоро она расскажет Самсону или декану?

– Мы можем идти? – спросила Кидан. От крепкого чая с лемонграссом кружилась голова.

– Да, удачи с учебой.

Кидан не отрывала взгляда от пола, пока они выходили. Лишь взмах темно-зеленой юбки заставил ее поднять глаза.

Джун, которая удивилась не меньше. Они столкнулись в узком коридоре.

Юсеф прочистил горло.

– Ты, наверное, Джун. Я Юсеф…

– Юсеф, – твердо сказала Слен. Он замолчал.

Джун окинула их взглядом, словно пытаясь понять, кто они.

– Джун, – позвала декан. – Заходи.

Джун прошла мимо них. Кидан снова отреагировала, не раздумывая. Схватила сестру за руку и притянула к себе.

– Осторожнее с тем, что ей говоришь, – ледяным тоном предупредила она.

Ее сестра смотрела прямо перед собой, не издавая ни звука. Красный шарф Укслея, новый и без запаха, был обернут вокруг ее шеи. Она действительно планирует стать студенткой.

Руки Слен и Юсефа заставили Кидан ее отпустить. Джун вошла и закрыла за собой дверь. Кидан почувствовала на себе другой взгляд и обернулась – за ней наблюдал Уорд. Цепь из костей на толстой шее. Неужели Самсон приказал ему сопровождать Джун?

Когда Кидан проходила мимо, Уорд едва заметно кивнул, и послышался стук костей.