– Зачем ты лжешь? – рассмеялся Деларус. – Вот что бывает, когда за стол пускают детей.

Несколько человек обменялись взглядами – некоторые заинтригованными, некоторые настороженными. Все смотрели на черную жидкость перед Кидан.

Лицо Кидан горело, но она выдавила:

– Я имела в виду, он перепишет дом на меня.

Как ни странно, несмотря на исходящую волну темной энергии, Сузеньос молчал.

– С чего бы Сузеньосу отказываться от такого дара? – заговорила глава дома Роджитов, одноглазая женщина.

– Потому что он четырнадцать лет пытался подчинить дом и потерпел неудачу, – продолжила Кидан, чувствуя, как сжимается живот. Но выбора нет.

Она должна показать им зубы.

Трое – Аджтаф, Мэкэри и Деларус – усмехнулись. Кидан постаралась запомнить их лица.

– Дикий Сузеньос, – Мэкэри почти мурлыкал от удовольствия, – не в состоянии укротить дом.

– Возможно, мне стоило привязать его, как твоих одиннадцать жен, – резко ответил Сузеньос. – Но у тебя что-то не сработало.

Мужчина так закашлялся, что его глаза чуть не вылезли из орбит.

– Как ты смеешь! Нелепые обвинения. Мой дранаик прикончит тебя в День Коссии…

– Зачем ждать? – бросил Сузеньос, готовясь к бою.

Вампир Мэкэри тоже выпустил длинные черные когти. У Кидан встали дыбом волосы. Здесь нельзя драться. Это против закона…

Профессор Андреас испарился со своего конца стола, словно дым. Стопка бумаг взлетела вихрем белых перьев. В мгновение ока он оказался между двумя вампирами. У Кидан екнуло сердце. Он быстрее всех вампиров, кого она видела.

– Сузеньос, – тихо, осторожно произнес профессор. – Назад.

С огромным усилием Сузеньос вернулся к креслу Кидан. Мэкэри фыркнул и сердито на него посмотрел.

На несколько мгновений повисла тишина. У Кидан бежали мурашки от суровых взглядов – их власть пробирала до костей. В горле зародился крик. Она злилась на декана, ведь та втянула ее в новую ссору с сестрой, а теперь еще это – очередные стервятники, жаждущие отобрать ее семейное наследие.

Как ни странно, заговорила Аджоа Пиран.

– Это предложение, верно? Так когда голосование?

Кидан бросила на нее недоверчивый взгляд. Пронзительный взгляд темных глаз Аджоа заставил Кидан насторожиться. Женщина в ней что-то искала.

– Традиции – краеугольный камень Укслея, – заявила Аджоа. – Мы обязаны Дому Адане, не следует торопиться с таким решением.

– Как здорово ты заступаешься за Адане, – Михаил Темо напряг свои толстые руки. В его взгляде тоже читалось сострадание к Кидан, но он стал жестче, когда обратился к Пиран. – Их призраки тебе благодарны.

Аджоа помрачнела и бросила на Михаила убийственный взгляд.

– Ну вот, опять. – Мужчина из Дома Луросов зевнул. На его шее и пальцах сверкнули драгоценные камни. – Декан Фэрис, мы можем закончить?

– Мот зебейя, как вы предлагаете поступить? – спросила декан Фэрис, разрядив напряжение. Она склонила голову перед молчаливыми мот зебейями, наблюдавшим без единого движения. Столь неподвижно, что Кидан забыла про их присутствие.

Знакомый ей пожилой монах поморщился, вставая. Его голос был нетороплив, и медленный темп рассеивал напряженность.

– Каждый Дом явится с дранаиками в суд мот зебейя, чтобы обсудить и объявить решение. Мы будем принимать по одному Дому каждую неделю, в четверг – день, когда Последний Мудрец и Демасус создали Три Запрета, день Согласия и Мира. – Он обвел всех задумчивым взглядом. – Начнем с дома Аджтафов, с наибольшим количеством дранаиков, и закончим домом Адане, с наименьшим количеством дранаиков. Да пребудет с вами мудрость Последнего Мудреца.

Когда все закончилось, они еще какое-то время сидели в тишине. Мудрость? Есть ли ей место за этим столом, где все боролись за власть? Кидан медленно поднялась, по-прежнему дрожа от гнева. Юсеф ободряюще кивнул ей, выходя и поддерживая тетю за руку. Слен на мгновение остановилась у двери, выразительно посмотрев на Сузеньоса.

Казалось, ее взгляд говорил: «осторожно».

У Кидан волосы встали дыбом, но она не обернулась. Гнев Сузеньоса ждал своего часа, следуя за ней по пятам, когда они вышли на улицу.

«Ты наконец отняла у него дом, – прошептал голос в голове. Конечно, он тебя ненавидит».

Но Кидан прогнала панику. Сузеньос не унаследует дом. Он нуждается в ней, а значит, он не уйдет.

На поясницу легла твердая рука, словно он слышал ее мысли. Кидан тут же напряглась – все вылетело из головы.

– Следуй за мной.

Он говорил тихо, прямо ей на ухо, опасным голосом.

Его рука задержалась еще на минуту, заставляя сердце биться быстрее. Пальцы сжались, и Кидан могла поклясться, что почувствовала кончики когтей, прежде чем он убрал их.

Как он однажды сказал?

«Когти часто означают, что мы позволили естеству овладеть нами полностью, стали чудовищами больше, чем людьми».

Кидан последовала за ним, пытаясь успокоиться.