На самом деле Николай любил допросы. Но не за театральную сторону. А за научно-исследовательскую. Ему казалось, что это какой-то важный момент в жизни человека. Одна из тропинок на пути к познанию мира.

«Чем допрос отличается от беседы? – иногда думал Николай. – Да почти ничем. На допросе есть допрашиваемый и допрашивающий. Их роли определены процессуальным кодексом и в ходе следственного мероприятия неизменны. В обычной беседе допрашивающий и допрашиваемый могут неоднократно меняться ролями».

Филимонову казалось, что с первой женой он развелся из-за того, что, разговаривая с ней, постоянно чувствовал себя на работе следователем.

Впрочем, он и познакомился с ней как следователь.

Анна Решетникова была женщиной стройной, но на пять лет старше Николая, которому на момент их встречи было всего двадцать четыре года.

У Анны были светлые волосы, длинные ноги, чистая кожа и ровные зубы. Анну обвиняли в убийстве матери. Но потом выяснилось, что мать жива. Просто уехала в Грузию. В милицию обратилась соседка Анны, которая не любила девушку из-за ее неуважительного отношения к старшим. Мать Анны была ее подругой.

Николай на допросе поинтересовался у гражданки Решетниковой – тогда еще не было известно, что мать жива, – с героем какого фильма она себя ассоциирует.

Неожиданные вопросы были коньком Филимонова.

Иногда после вопроса, где человек был в ночь на 15 августа 1980 года, он вдруг спрашивал: «А что вы думаете о Всемирном потопе? Он упоминается в Библии, в мифах шумеров и некоторых других народов. Но мне интересно, что думаете лично вы?»

Такие вопросы сбивали допрашиваемого с толку.

Филимонов не рассчитывал, что человек, ограбивший в ночь на 15 августа 1980 года мужскую парикмахерскую, расскажет ему что-то новое о Всемирном потопе. Но все же какая-то вероятность открытия была. Вдруг он скажет, что у него есть фотографии Всемирного потопа.

Филимонов даже составил примерный опросник подозреваемых:

«С героем какого фильма вы себя ассоциируете?»

«Как вы считаете, мы одни во Вселенной?»

«В каком конкурсе вы могли бы победить?»

«Приходилось ли вам сталкиваться со случаями телепатии?»

«Кто и зачем возводил по всей Земле пирамиды?»

Анна была одной из первых, на ком Филимонов опробовал свой опросник.

– Так, так, так, значит, вы называете себя Анной Решетниковой. Хотелось бы составить ваш психологический портрет, который поможет выбрать вам соответствующее наказание. Вы не возражаете ответить на один необычный вопрос?

– Смотря на какой.

– Героиня какого фильма вам наиболее близка?

Решетникова задумалась.

– Наверное, героиня фильма «Москва слезам не верит»? – подсказал задумавшейся девушке Николай.

Анна ответила, что она – Кабирия из фильма «Ночи Кабирии».

– Правда? Очень оригинально. – Николай фильма не видел и был заинтригован.

Потом Филимонов спросил у Анны, верит ли она в загробную жизнь.

Анна сказала, что верит, тем более что перед самым арестом она получила письмо от матери, в убийстве которой ее обвиняют. Но по непонятным причинам письмо не было приобщено к делу.

– Это безобразие. Письмо с вами?

– Конечно, – ответила Анна. – Отвернитесь!

Николай отвернулся, но в зеркало увидел, что Анна сняла лифчик и вытащила, как показалось Николаю, из глубин организма письмо. Николай передал его начальству, которое пообещало в свободную минуту его прочитать. Потом девушка попросила Николая принести ей сигареты. Николай принес дефицитные «Союз Аполлон», которые у него забыл товарищ, сам Филимонов не курил. Следователь даже разрешил Анне выкурить в его присутствии сигарету, предварительно закрыв на ключ дверь в комнату.

Анна спросила:

– А вы живете с матерью?

– Почему вы так решили? – удивился Николай. – Мать живет в другом городе.

– Тогда вам не надо бояться, что однажды мать приедет из Тбилиси.

Через пару дней Анну выпустили на свободу.

А ночью девушка приснилась Николаю. И этот сон был эротическим. Даже можно сказать порнографическим. Николай решил, что после такого сна он просто обязан жениться на ней. Анна не возражала. «Будем жить у меня, – предложила девушка. – У меня двухкомнатная квартира».

Николай не возражал. Он жил в общежитии. Брак продлился полгода.

Николаю казалось, что они с Анной так и не вышли за пределы отношений «подозреваемая – следователь». Николай постоянно спрашивал Анну: «Где мои туфли? Куда ты их спрятала? Почему ты мне врешь? Почему мои очки лежат под столом? Где деньги, которые лежали между сотой и сто первой страницами „Анны Карениной“?»

Иногда Филимонову хотелось позлить Анну, и он шутил: «Скажите, гражданка, где труп убитой вами матери?»

Анна плакала, говорила, что с Николаем невозможно разговаривать, она постоянно чувствует себя подозреваемой и, более того, обвиняемой. Ей даже самой кажется, что она совершила преступление, но пока неясно какое.

Николаю было неинтересно с женой, она говорила на языке, который Филимонов не понимал, беседы с ней не приближали его к разгадке мировых тайн.

На самом деле он хотел спросить у Анны – как выяснилось, любительницы кино, – изменила бы она ему за сто рублей с Луи де Фюнесом. Николаю казалось, что после измены с уродливым французским комиком он должен был бы пересмотреть свои представления о добре и зле. И ему это было интересно.

Но Николай не спрашивал Анну о де Фюнесе.

В детстве Филимонов часто будил спящую мать:

– Вот скажи, мама, ты продала бы меня за миллион рублей?

– Нет, сынок, ты что.

– А ты бы съела дохлую кошку, если бы мне угрожала смертельная опасность?

– Коля, ну зачем говорить такие страшные вещи на ночь глядя? – возмущалась мать. – Я весь день работала ради тебя, а ты меня в чем-то подозреваешь. Я куплю тебе радиоуправляемый скутер, но со следующей зарплаты. Дай поспать.

* * *

Мать не могла представить, что сын задает вопросы абсолютно серьезно. Но миллион рублей для матери был суммой нереальной. Вероятность того, что когда-то придется есть кошек, мать считала нулевой. На все вопросы сына мать отвечала: да! А вот Анна была строптивой девушкой.

Когда Николай попросил ее написать автобиографию, любительница кино возмутилась: «Зачем? Не буду». Николай в то время увлекся графологией. С трудом Филимонову удалось уговорить Анну нарисовать кошку. Мол, нас пригласили на день рождения к моим знакомым, у них маленький ребенок собирает изображения кошек. Их у него уже около сотни. Анна нарисовала черную кошку с бантиком на шее, но с торчащим трубой хвостом. Кроме того, у кошки были тщательно прорисованы реснички и усики. В целом кошка получилась злой. Учебник трактовал рисунок следующим образом: Анна злая и хитрая особа, при этом инфантильная! К тому же у нее взрывоопасный характер! И она оптимистка. Николаю было о чем подумать.

В гостях Анна устроила скандал, когда выяснилось, что у ребенка нет коллекции кошачьих изображений и ее будет первым. «Тоже мне оптимистка!» – подумал Николай.

А потом из Грузии приехала мать Анны вместе с женихом – маленьким веселым грузином, похожим на Луи де Фюнеса.

В общем, с Анной Николай расстался. Потом Филимонов узнал, что «де Фюнес» и Анна поженились, а мать Анны на этой почве попала в психбольницу. Где, впрочем, быстро познакомилась с мужчиной, выдававшим себя за директора Елисеевского гастронома.

Однажды – уже после Анны – на Николая напал подозреваемый в убийстве соседа Степанов, мужчина лет пятидесяти. Это случилось после вопроса «А вы верите в воскрешение из мертвых?».

Мужчина некоторое время молчал, пытаясь понять, куда клонит Николай. Затем вскочил и набросился на Филимонова: «Я тебя сейчас задушу, а потом посмотрим, как ты воскреснешь! Стращать он меня вздумал воскресшими, пугало мусорское».

Вика и Аня были похожи друг на друга: обе казались Филимонову пришелицами с других планет, язык которых он не мог разгадать. И главное – он не мог понять, к какому типу животных их отнести. Может, белочки? Нет, для белочек девушки были слишком самодостаточны. Нет, не так. Николай чувствовал, что у девушек есть черты и белочек, и медведей. Они могут очаровать его, а потом убить. Символически или реально – вот в чем вопрос.