Я не сплю. Скорее парю между мирами, медленно приходя в себя под мерное дыхание над ухом. Под дыхание, ради которого я готова вообще на всё. Без которого, кажется, больше не смогу ни засыпать, ни дышать, ни жить.

За спиной ощущается горячее тело. Ладонь Фарида успокаивающе оглаживает мое плечо.

— Скоро на работу собираться, — рокочет он хрипло. — Давай, просыпайся. Отвезу тебя к отцу.

Сладко потягиваюсь. Выгибаю спину и тут же отчетливо чувствую его. Горячую пульсацию, упирающуюся мне в поясницу. Трусь бедрами, растекаясь от этого ощущения.

«Попался. Никуда ты от меня теперь не денешься».

Фарид замирает. Его выдох обжигает мою шею.

— Блядь, Алиса, хорош, — рычит он приглушенно. — Не провоцируй. Тебе после вчерашнего вообще шевелиться нельзя.

Разворачиваюсь в его руках. Встречаюсь с потемневшим взглядом.

— Можно, Фарид, — шепчу. — Всё можно.

Смотрит на меня так, будто готов сожрать и с глухим рыком впивается в мои губы. Жестко, жадно. Его большие руки сминают мои ягодицы, пальцы с силой впиваются в кожу, а потом скользят ниже.

Выгибаюсь навстречу. Ему вообще ничего особенного делать не нужно. Просто смотреть. Просто говорить своим вибрирующим басом — и меня уже разрывает на куски.

Фарид отрывается от моих губ, влажно проходясь языком по нижней.

— Ну, раз можно… значит, будем тихо, — хрипит он.

Выдергивает из-под себя подушку. Перехватывает меня за талию и укладывает животом на нее.

Снова сгораю дотла под его руками. Он гладит мою спину, спускается ниже и обжигающе остро прикусывает ягодицу, заставляя мышцы сжаться в сладком спазме. А следом прилетает звонкий шлепок.

— В край ты меня испортила, Алиса, — рокочет он надсадно. — Теперь держись.

А мне не нужно держаться. Мне с ним охренительно, и я это знаю. Каждая клетка моего раскаленного тела это знает.

Руки разводят мои ноги. Пальцы на ногах сами по себе поджимаются — просто от одного осознания, что этот мужчина сейчас меня трогает. Фарид наваливается сверху, его язык влажно скользит по шее, спускается по позвонкам, чувствую, как он туго упирается во вход.

Мощное движение бедер — и он вторгается в меня. До самого упора. Вспыхивает легкое жжение, но его в ту же секунду сносит оглушительной волной восторга. От того, что он здесь, во мне. Что он — мой.

Ерзаю животом по подушке. Фарид с тягучим скольжением выходит почти полностью и толкается снова.

— Как же охеренно, — выдыхаю рвано.

Он снова выходит и вбивается под сумасшедшим углом, перед моими глазами белыми пятнами всё плывёт. Проскальзывая взмокшей спиной по его твердому прессу.

Жесткая ладонь ложится мне на рот.

— В руку мне стони, — рокочет он мне в затылок. — Сюда кричи, Алиса. Хочу чувствовать.

Скользящие, глубокие проникновения окончательно вышибают из меня остатки рассудка. До крови прикусываю губу и инстинктивно пытаюсь приподняться на локтях, чтобы быть к нему еще ближе.

Его вторая рука моментально срывается с моего бедра, тяжело ложится на плечо и властно, непререкаемо вдавливает меня обратно в матрас.

— Лежать, — рокочет он над самым ухом глухо и жестко.

Подчиняюсь, вжимаясь грудью в подушку. Бедра сами подаются назад, навстречу каждому его толчку, и я не в силах это контролировать.

В тишине комнаты звучат откровенные шлепки наших тел. Фарид наращивает амплитуду. Слышу, как он зверино порыкивает мне в затылок, обжигая кожу сорванным дыханием. Его губы скользят по моей спине, он жадно целует и прикусывая лопатки до сладкой боли.

Мне мало. Прохожусь языком по его ладони, которая всё еще накрывает мой рот.

Фарид дразняще мажет большим пальцем по моим губам, заставляя их приоткрыться, и проталкивает два пальца мне в рот. Смыкаю губы, слегка прикусываю и глубоко втягиваю их в себя.

— Вот так, блядь. Умница, — хрипит он, двигая пальцами у меня во рту. — Тяни, Алиса...

Амплитуда становится запредельной. Фарид дышит с хрипом, двигается наглее, сильнее, разбивая меня на тысячи пульсирующих осколков. Перед глазами всё плывет и вспыхивает. Я уже ничего не вижу, глаза закатываются, выгибаюсь до хруста в позвоночнике, готовая сорваться в этот кайф…

Он стопорит движение. Замирает внутри.

Надломленно хнычу и беспомощно извиваюсь под его телом, отчаянно трусь о него, сгорая заживо от этой внезапной остановки на самом краю.

Он тяжело нависает сверху.

— Тш-ш-ш… тихо, моя хорошая. Куда ты так несешься? — его голос звучит обманчиво ласково. — Мы еще даже не разгонялись. Сейчас ты будешь выть и умолять меня о каждом ебаном толчке, пока я сам не решу, что тебе можно кончить. Поняла?

Извиваюсь на матрасе, чтобы добыть себе хоть каплю трения.

— Продолжай… — сиплю сорванным голосом.

Фарид едва заметно, тягуче подается вперед. Так ничтожно мало и так пронзительно сладко, что я беспомощно всхлипываю в подушку.

— Вот так тебе нужно? — обжигает он шею низким шепотом.

А в следующую секунду бьет бедрами. Резко, до искр из глаз.

— Или вот так? — жестко рычит он.

— Как хочешь… — скулю надломленно. — Только быстрее… Фарид, пожалуйста.

Он опускает лицо к моему уху. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, он снова замирает. Продолжая животную пытку.

— Проси, — шепчет он. — Давай, Алиса. Вслух. Умоляй меня. Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Это просто невыносимо. Сгораю заживо, пока этот тяжелый, раскаленный гигант просто лежит на мне.

— Если ты сейчас же не начнешь двигаться... — шиплю сквозь стиснутые зубы. — Я клянусь, Фарид. Я вывернусь, скину тебя на хрен и придушу собственными руками. Ты меня понял?

Над моим ухом раздается обжигающий выдох. Фарид хмыкает мне в ключицу. Его бедра, наконец, приходят в движение. Он скользит внутри — тягуче, медленно, на грани издевательства.

— На покорную мольбу нихуя не тянет, — рокочет он, плавно наращивая амплитуду. — Но звучит просто пиздец как охуительно. Ладно, отмороженная. Я дам тебе кончить.

Он возобновляет движение. Без раскачки, сразу бьёт мощными, резкими ударами. Жарко. Как же невыносимо жарко, кажется, плавится сам воздух вокруг нас.

Фарид вынимает пальцы из моего рта. Ладонь ложится на мою ягодицу, оглаживает кожу и остро пощипывает, заставляя мышцы сжиматься. Мое тело начинает мелко, бесконтрольно трясти. Больше всего на свете хочется, чтобы это длилось вечно. Чтобы он никогда во мне не останавливался.

Звуки шлепков раскаленных тел оглушают, разносясь по спальне. Фарид бьет бедрами с бешенной силой. На очередном толчке я срываюсь в бездну. Взрываюсь ослепительной вспышкой, кажется, детонирую вместе с кроватью и самим Фаридом.

Бешеный спазм скручивает тело, а затем прокатывается горячая волна тотального расслабления. Меня разносит на мелкие пульсирующие кусочки, смывая остатки сознания в чистый экстаз.

Сквозь гул в ушах слышу его глубокий, гортанный рык. Фарид резко выходит, и обессиленно наваливается на меня сверху. Дышит жарко, оглушительно громко, обжигая мне шею и затылок каждым рваным выдохом. Его ладони медленно скользят по моим влажным, вздрагивающим плечам.

— Пиздец, Алис… — хрипит он тяжело. — Как же охуительно… Я вообще больше ничего не хочу. Только так.

Утыкаюсь носом в его плечо, вдыхаю запах секса и его кожи. Слушаю, как выравнивается его сердцебиение.

«Да ты ж мой наивный доминант. "Больше ничего не хочу"... Кто ж тебе, родному, теперь предложит что-то другое? Считай, что в рабство попал».

Фарид тяжело вздыхает, перекатывается на бок, утягивая меня за собой и прижимает спиной к своему телу. Одна его нога закидывается на мои бедра, а тяжелая ладонь ложится на живот, поглаживая.

Выворачиваю руку, нахожу его вторую ладонь на своей груди и переплетаю наши пальцы. Сил нет вообще ни на что, даже дышать лень, но всё равно тянусь назад, целуя его в подбородок, ловлю губами соленую каплю на шее. Растекаюсь от удовольствия под его поглаживаниями. Пусть это никогда не кончается. Вообще никогда.

Дыхание над ухом становится ровнее. Фарид хмыкает, и его грудь вибрирует под моей щекой.

— Не знаю, чей там был мастер-класс на этих твоих видео, — рокочет он. — Но методичка рабочая, Алиса. Считай, что ты меня убила.

Слабо смеюсь в его плечо.

— Я старалась, — мурлычу.

Фарид надсадно выдыхает. Сжимает меня в руках, оставляя долгий поцелуй на моей шее.

— Всё, давай собираться, — голос звучит хрипло. — Я и так уже опоздал везде, где только мог. Поднимайся.

Мы собираемся в лихорадочном темпе. Минут через десять я уже сижу на пассажирском сиденье его машины. Фарид уверенно держит руль и ровным голосом рассказывает про свою работу. Слушаю с трудом. Пытаюсь вникать в слова, но не могу, просто схожу с ума. Я не способна находиться с ним рядом и сохранять рассудок. Впитываю каждое движение его больших, надежных рук на руле, смотрю, как шевелятся его губы, когда он говорит. Тело ломает от желания перелезть через подлокотник, вцепиться в него, целовать, трогать без остановки, вдыхать его запах, дышать им одним.

Машина плавно тормозит у дома его отца. Фарид глушит двигатель. Поворачивает ко мне голову. Встречаюсь с его взглядом — черным, глубоким, доводящим до греха своим прищуром. Сокращает дистанцию, и едва ощутимо, дразняще мажет своими губами по моим. Замираю, глубоко втягивая носом его запах и наслаждаясь вкусом поцелуя.

Фарид отстраняется. Проводит большим пальцем по моей щеке.

— Всё, беги, — рокочет он ровно. — Я внутрь заходить не буду, времени в обрез. Если спросят — скажешь, что просто видела, как я отъезжал от ворот.

Всматриваюсь в его лицо. В груди вдруг неприятно екает.

— В смысле? — спрашиваю тихо. — Не говорить, что мы приехали вместе?

Фарид протяжно выдыхает.

— Давай пока без афиш, Алис. Зачем это сейчас кому-то знать? Лишние разговоры нам ни к чему.

Берусь за прохладный пластик ручки.

— Хорошо.

Открываю дверь и выхожу из машины. Иду по дорожке к дому, а внутри всё горит. Но только это совсем не тот жар, от которого я полыхала ночью и утром в его руках.

«Скрывать? Не хочет, чтобы кто-то знал… Значит, для него это всё не всерьез?»

Захожу в дом. Вокруг ни единого звука. Поднимаюсь на второй этаж, встаю под горячий душ, а потом обессиленно ложусь на кровать.

Но спокойствия нет. Под ребрами скребется и безжалостно царапает изнутри паника. Почему он так сказал? Неужели он всё-таки планирует оставить то, что между нами было, просто эпизодом? Как мне вообще теперь жить спокойно? Как дышать, как пережить тот день, если однажды он посмотрит своими черными глазами и скажет, что нам не по пути? Как не рассыпаться на мертвые куски, если я без него не могу сделать и вдоха?

Спустя длительное время, окончательно вымотавшись, проваливаюсь в беспокойный сон.

Просыпаюсь, когда солнце уже вовсю бьет в окна. Спускаюсь на первый этаж — в огромном доме тишина. На кухне варю себе крепкий кофе, заставляю проглотить пару тостов, просто чтобы закинуть в организм топливо. Внутри всё еще саднит и тянет от мыслей. Беру чашку и выхожу на задний двор.

На детской площадке с визгом носится Ева. В плетеных креслах расположилось семейство: Азам с ребенком на руках, Наиль и его жена.

Подхожу ближе.

— Всем добрый день.

Азам что-то неразборчиво бурчит себе под нос.

«Ясно. Старая гвардия еще дуется».

Наиль поднимает на меня глаза. Взгляд у него такой тяжелый, что им можно бетонные плиты крошить или людей заживо закапывать.

— Привет. Знакомься, это Катя. Моя жена, — рокочет он спокойно, прижимая к себе хрупкую девушку и собственнически поглаживая ее по плечу.

— Приятно познакомиться, я Алиса, — киваю ей. Катя открыто и тепло улыбается в ответ.

Падаю в свободное кресло, закидываю ногу на ногу и принимаюсь за выжидание. Стратегия у меня простая: моя «жертва», как вернется домой, первым делом пойдет искать Еву. А значит, дичь сама выйдет прямо на охотника.

Азам тем временем совершенно с медвежьей нежностью тискает внучку. Поднимает глаза на старшего сына.

— Надо больше внуков, Наиль. Мало.

Катя тихо прыскает в ладошку. Наиль тяжело вздыхает, перехватывает жену поудобнее.

— Ты моей женщине дай выдохнуть сначала, отец, — говорит он ровным тоном. — Иди Лейлу тряси на пополнение, она еще план не сдала. А мы свой долг пока выполнили.

Азам цокает языком, осторожно прижимая к груди внучку.

— Э-э, молодежь… Таких сладких людей делать не хотят, — ворчит он, зарываясь носом в детскую макушку.

Катя открыто смеется.

— Азам-ага, ну куда Вам еще? У вас не семья, а какая-то секта свидетелей демографии, честное слово! «Принесите нам больше внуков во имя клана!»

Тут на подлокотник дедовского кресла карабкается Ева.

— А я бы тоже хотела братика! — заявляет она звонко. — Или сестренку! Чтобы играть.

Наиль хрипло усмехается.

— Ну, это тебе, мелкая, придется долго ждать. Твоего отца в ЗАГС если только под дулом автомата затащат. И то, он скорее конвоиров положит, чем распишется.

«Ох, как же ты ошибаешься, дорогой деверь. Я в него уже вцепилась. Хрен он теперь от меня куда денется».

Случайно ловлю взгляд Азама поверх детской головы.

— Ну, почему же положит, сын? — тянет он философски. — Найдется какая-нибудь совсем отбитая на всю голову. Которая просто придет, сама к нему в кровать залезет, по столу кулаком стукнет — и всё, приплыл Фарид. Против лома-то приема нет...

Он смотрит на меня и едва заметно, лукаво щурится.

«Ага. Свёкр всё просек. И, кажется, уже делает ставки на мою победу».

Время идет. Уже и тетя Маша вернулась, перехватив разомлевшую внучку, а я всё сижу и выжидаю.

Воздух на заднем дворе неуловимо меняется. Становится плотным и начинает искрить.

— Папочка! — звонко вопит Ева.

Она срывается с места и летит к Фариду. А я в этот момент просто сдыхаю. Заживо. Потому что до истерики хочу сорваться с кресла и броситься ему на шею точно так же. Запрыгнуть, обхватить бедрами и никуда не отпускать.

Фарид ловит дочь на лету. Легко подкидывает, надежно удерживая на своих мощных предплечьях. На его всегда суровом лице расцветает теплая улыбка. А в черных глазах сейчас столько неподдельного света, что можно ослепнуть.

Он идет к нам. Возле меня пустует огромное кресло, но Фарид спокойно проходит мимо и садится рядом с тетей Машей. Откидывается на спинку, устраивая Еву у себя на коленях.

— Ну что, как твое горло, принцесса? — рокочет он своим вибрирующим басом. — Я тут без тебя чуть с ума не сошел.

Смотрю на него во все глаза. Отчаянно, жадно. И не получаю в ответ ничего. Ни единого встречного взгляда. Ни короткого, дежурного кивка. Ни-че-го.

Хочется подорваться с места, вцепиться ногтями в эти его широкие плечи, безжалостно трясти и орать ему в лицо: «Посмотри на меня! Пожалуйста, просто посмотри!»

Беседа течет своим чередом. Фарид ровным голосом разговаривает с отцом, отвечает Наилю, что-то обсуждает с Машей. А на меня — даже не косит глаз. Будто меня здесь нет. Будто я пустое место.

Я стою на самом краю. На той грани, откуда живыми не возвращаются, откуда потом только с понятыми достают. Чувствую, как пальцы уже трясутся, а к горлу подкатывает истеричный ком. Еще секунда — и я сорвусь в крик прямо здесь, при всех.

Осторожн встаю с кресла.

— Душевная у вас компания, — произношу ровно. — Но я пойду. Отдыхайте.

Разворачиваюсь и ухожу в дом. Поднимаюсь в свою комнату. Плотно закрываю дверь, падаю на кровать, сцепляю пальцы на подушке и пытаюсь дышать. Вдыхать и выдыхать, пока грудную клетку разрывает на куски.

Господи, мне бы хватило просто взгляда. Одного теплого мазка по лицу, чтобы знать, что всё это было не зря.

Время идет. За окном сгущаются сумерки, комната тонет в темноте. Отворачиваюсь на бок, сворачиваясь в позу эмбриона.

Я так дьявольски устала. Устала ждать, пробивать лбом стену, чего-то добиваться и по-идиотски верить…

Тихий щелчок дверного замка бьет по нервам. Спиной, кожей, каждой волосинкой чувствую, как он заходит. Матрас тяжело прогибается под его огромным весом. Не повернусь. Ни за что на него не посмотрю. Приперся под покровом ночи, как к безотказной любовнице...

Тишину комнаты разрезают чистые аккорды.

Перестаю дышать. Боже. Он пришел с гитарой. Он держит ее этими своими ручищами, которыми еще утром вытряхивал из меня душу.

Лежу, замерев, боясь спугнуть этот момент, и слушаю.

Пустынной улицей вдвоём, с тобой куда-то мы идём,

Я курю, а ты конфеты ешь.

И светят фонари давно, ты говоришь: «Пойдём в кино»,

А я тебя зову в кабак, конечно.

М-м-м, восьмиклассница-а-а…

М-м-м…

Он поет, а я сдыхаю. Натурально умираю от этого хриплого, глубокого голоса. Даже в самых смелых фантазиях не могла о таком мечтать.

Фарид — и гитара.

Медленно поворачиваюсь к нему. Он полулежит на покрывале, привалившись плечами к изголовью. Гитара покоится на его животе. Фарид смотрит на меня невыносимо тяжело, темно, прожигая насквозь.

С трудом сглатываю вставший в горле ком.

— И кто тут у нас восьмиклассница? — хриплю едва слышно. — Я, что ли?

Фарид медленно, лениво ухмыляется.

— Угу.

Тяжело выдыхаю.

— Сам сочинил?

Уголок его губ снова дергается вверх.

— Конечно, — рокочет он с серьезным лицом. — Цой жив. Просто сильно загорел и отрастил щетину.

Медленно провожу ладонью по его огромной руке. Пальцы скользят по напряженным мышцам предплечья.

— Ты мог хотя бы раз на меня посмотреть там, внизу, — произношу тихо. — В чем проблема, Фарид? Я теперь твоя грязная тайна, которую ты стесняешься перед семьей?

Он замолкает. Убирает руку с грифа, и струны отзываются коротким, глухим звоном. Фарид смотрит на меня долго. Невыносимо тяжело. Надсадно выдыхает и откидывает голову на изголовье.

— Алис… — рокочет он низко. — Ты только жить начинаешь. У тебя весь мир впереди. А у меня — дочь, которую я тяну один, вечная жопа на работе, гора обязательств и характер, от которого окружающие вешаются. Тебе этот мой багаж очень быстро поперек горла встанет. Месяц, два — наиграешься в эту романтику, устанешь от моих заморочек и соскочишь.

Он делает короткую паузу. Желваки на его скулах резко дергаются.

— А я не в том возрасте, чтобы оказаться в роли брошенного идиота, с которым поиграла молодая девчонка. Если я при своей семье беру женщину за руку — это серьёзно, Алис. Насовсем. А когда ты однажды решишь, что тебе всё это нахуй не уперлось, я не собираюсь сидеть и сдыхать по тебе на глазах у всей семьи. Поняла?

Ком подкатывает к горлу и вспыхиваю от злости. Резко подрываюсь на коленях и вцепляюсь в ворот его футболки.

Фарид не дергается. Гитара глухо звякает струнами, когда он сдвигает ее в сторону. Смотрит на меня снизу вверх — всё так же невыносимо тяжело.

— Не смей, — выдыхаю я злым шепотом. — Даже сомневаться во мне не смей. Никуда я соскакивать не собираюсь, Фарид. Разве что только заскакивать. Сверху. Ты меня понял?

Уголок его рта лениво ползет вверх.

— Я тебя уже боюсь. — Хрипловато рокочет он.

«Бойся, большой мой. Бойся. Всё ты правильно делаешь».

Разжимаю побелевшие пальцы, выпуская измятую ткань. Устраиваюсь на его огромной груди. Тут же отчетливо чувствую, как его горячие ладони ложатся мне на поясницу, надежно прижимая к своему телу.

Закрываю глаза, вслушиваюсь в мощный стук его сердца под моей щекой.

— Не оставляй меня, — срывается с моих губ.

Его руки на моей спине сжимаются. Фарид шумно втягивает воздух, зарываясь лицом в мои волосы.

— А я и не собирался, — отзывается он глухим басом. И спустя пару секунд добавляет по-будничному: — Завтра в лес со мной поедешь?