Холодное перемирие длилось два дня. Они общались односложными фразами через закрытые двери, обменивались холодной фразой «доброе утро» на кухне и старательно избегали вечернего чаепития. Воздух в квартире стал густым и тяжёлым, как сироп, которым Макс поливал свой кофе. Всё было тихо. Слишком тихо.

Тишину разорвал звонок на городской телефон — старомодный аппарат, который они сохранили на случай формальностей. Звонил Егор. Злата, сидевшая в гостиной с ноутбуком, машинально подняла трубку. — Да?

— Злата? — голос Егора был напряжённым, но без прежней ледяной отстранённости. — Слушай, тут… звонили из банка. По ипотеке. Молодые семьи с небольшим первоначальным взносом всегда были под пристальным вниманием.

— И что?

— Сотрудница, Елена Петровна. Хочет… навестить нас. Проведать молодожёнов, посмотреть, как мы устроились, всё ли в порядке. Говорит, такая практика теперь для снижения рисков.

— Когда? — выдохнула Злата, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Завтра, в два.

Завтра. У них было меньше суток, чтобы превратить холодную квартиру с двумя озлобленными соседями обратно в гнездо влюблённой пары, только-только начавшей совместную жизнь.

— Боже… — прошептала она. — Что делать? В трубке послышался тяжёлый вздох. — Нужно… помириться. Хотя бы для виду. И прибраться. Быстро.

Война была мгновенно забыта, уступив место общему кризису. Они встретились на нейтральной территории — в гостиной. с лицами, выражающими не гнев, а сосредоточенную панику.

— Ладно, — сказал Егор, глядя в пол. — Давай по делу. Убираем всё, что выглядит как раздел имущества. Все инструменты, коробки, все следы того, что мы тут не живём, а выживаем.

— Свечи! — выпалила Злата. — Нужны свечи, и не в упаковке. И цветы какие-нибудь, пусть искусственные.

— Вазы! — подхватил Егор. — У меня в кладовке есть две стеклянные вазы, мама дарила. Они в коробке с надписью на выброс. Вытащим.

Началась лихорадочная подготовка. Они работали молча, но теперь это была не враждебная тишина, а напряжённая, почти военная координация. Егор вытащил вазы и поставил их на полку, Злата нашла упаковку дорогих салфеток, купленных когда-то для гостей, которые так и не пришли. Они вытерли пыль, расставили книги на полках так, чтобы они выглядели не как склад, а как библиотека. След от ссоры — чайник и сковорода, стоявшие по разным углам кухни, были возвращены на свои места.

— Фотографии, — вспомнила Злата. — У нас нет совместных фотографий на стенах.

Егор покраснел. — У меня есть… те, что в телефоне. С обоев и макарон. Их можно распечатать на цветном принтере в сервисном центре рядом. Я схожу.

— Быстрее!

Пока Егор бегал за фотографиями, Злата пыталась создать атмосферу дома. Она зажгла свечу с ароматом ванили, разложила на диване пледы. Затем она задумалась о самом страшном, о физическом контакте. Они должны были выглядеть как пара. Близкая пара.

Когда Егор вернулся с ещё пахнущими свежей краской распечатками, они вместе начали вешать их на стену в гостиной. Снимки получились немного размытыми, но на них они улыбались — он с валиком в руках, она с пятном краски на носу.

— Смотрится… мило, — неуверенно произнесла Злата.

— Похоже на правду, — кивнул Егор. Затем он замолчал и посмотрел на неё. — Нам нужно… репетировать.

— Что?

— Чтобы не выглядеть чужими. Нам, возможно, придётся… прикасаться друг к другу. Держаться за руки. Может, даже… обняться. Или поцеловаться в щёку для приветствия.

Оба покраснели. Это было абсурднее, чем делить чайник. — Ладно, — сдалась Злата. — Давай… попробуем.

Они встали посреди гостиной, как два неуклюжих подростка на первом свидании. Егор медленно протянул руку, Злата положила свою в его ладонь. Его рука была тёплой и шершавой от работы. Её — холодной и напряжённой.

— Так… нормально? — спросил он.

— Нормально, — кивнула она, не глядя ему в глаза. — А теперь… объятие.

Они неловко шагнули навстречу друг другу. Обнялись. Это было жёстко, неудобно. Её подбородок упёрся ему в ключицу.

— Нужно… расслабиться, — прошептал он ей на ухо, и его дыхание заставило её вздрогнуть.

— Я пытаюсь.

— И поцелуй в щёку. Для… для видимости. Он медленно наклонился. Она зажмурилась. Его губы коснулись её щеки — сухое, быстрое прикосновение. Она почувствовала, как по её коже побежали мурашки. — Всё, — отстранился он, выглядя смущённым не меньше её. — Думаю, сойдёт.

Наступило утро проверки. К двум часам квартира сияла показным уютом. Они оба были одеты в аккуратную домашнюю одежду, не пижамы, а милые комплекты, которые наспех вытащили из шкафов. Когда в дверь постучали, они обменялись взглядом, полным животного ужаса. Егор глубоко вдохнул и открыл.

На пороге стояла Елена Петровна, женщина лет пятидесяти, в строгом костюме и с проницательными, словно рентгеновскими, глазами. Она улыбалась, но улыбка не достигала взгляда. — Здравствуйте, молодые! Разрешите поздравить с новосельем! — вошла она, окидывая квартиру быстрым, оценивающим взглядом.

Они провели её в гостиную, предлагали чай (из общего чайника). Елена Петровна мило беседовала, расспрашивала о работе, о планах на ремонт. Она похвалила свечи и вазы, кивнула на совместные фотографии. Злата чувствовала, как пот проступает у неё на спине. Егор сидел рядом, его рука лежала на её плече — жест, отработанный до автоматизма, но всё равно казавшийся ей неестественно горячим.

И всё шло, казалось бы, хорошо. Слишком хорошо. И тогда Елена Петровна, отхлебнув чай, спросила с лёгкой, почти безобидной улыбкой: — Ах, какая милая у вас атмосфера! А где же у вас, молодожёны, хранятся самые главные реликвии? Свадебные фотоальбомы, пригласительные? Люблю посмотреть, как люди празднуют такое событие. Это так трогательно!

В воздухе повисла звенящая тишина. Злата почувствовала, как рука Егора на её плече непроизвольно сжалась. Их глаза встретились на долю секунды, и в них читалась чистейшая, неразбавленная паника. У них не было ни фотоальбомов, ни пригласительных. Не было вообще никаких следов свадьбы, потому что её не было.

— Альбомы… — начала Злата, голос её дрогнул. — Мы их… ещё не оформили. Всё так быстро, знаете ли.

— Да, — подхватил Егор, слишком поспешно. — Фотографии ещё в обработке. А пригласительные… мы разослали электронные. Экология.

Елена Петровна улыбнулась ещё шире, но её глаза сузились. Она медленно поставила чашку на блюдце с тихим, но чересчур громким для этой тишины звоном.

— Понятно. Очень современно.