Утро было серым и нерешительным, словно день сам не знал, стоит ли начинаться. Просыпались они по отдельности: Злата от того, что луч холодного света упал ей прямо на лицо, Егор — от скрипа водопроводной трубы за стеной. Они не говорили друг другу доброе утро. Просто встали, разошлись по разным углам полупустой квартиры и через полчаса встретились на кухне у того самого чайника, который наливался на двоих.

Протечка в ванной капала с тем же методичным упрямством, что и ночью. Теперь, при дневном свете, это выглядело не как мелкая неприятность, а как официальное объявление войны.

— Нужен план, — сказал Егор, его голос был хриплым от утреннего безмолвия. Он отхлебнул чаю и поставил кружку на пол. — Обыскать территорию. Составить список.

И они пошли. Сначала вдвоём, потом рассредоточились, каждый со своим блокнотом и карандашом. Злата нашла детский набор с карандашами-пазлами, Егор — технический блокнот в клетку.

Квартира под лучами утреннего солнца оказалась не просто старой. Она была откровенно больной.

Гостиная (она же коридор, она же будущая спальня): — Обсыпающиеся обои под потолком. Рисунок — неопределённые коричневые цветы, похожие на забытые пятна. Запись Златы: ОБОИ. ВСЕ. СРОЧНО. УБРАТЬ.

Паркет в углах скрипит и местами вздулся, будто пытаясь сбежать от стены. Запись Егора: Паркет — проверить лаги, возможно, локальный ремонт.

Розетка у окна искрила, когда Злата попробовала воткнуть в неё зарядку. Общая запись, подчёркнутая трижды: ЭЛЕКТРИКА. ОПАСНО.

Кухня: — Ржавая плита с одной работающей конфоркой. Дверца духовки не закрывалась. Водопроводный кран продолжал плеваться ржавчиной. Под раковиной лужица. Запись Егора: Сифон + трубы под раковиной. Течь.

Ванная/туалет: — Само капанье с потолка. Трещина в эмали ванны. Вентиляционная решётка, из которой, как подозревала Злата, и пришёл тот самый таракан. Злата: Вентиляция — решётка с сеткой! Мелкой! Унитаз, хоть и блестел, при смыве издавал звук летящего бомбардировщика.

Маленькая комната (будущий кабинет): — Угол промокший, обои отстали. Егор, пощупав записал: Протечка с крыши/соседей. Выяснить. Окно не закрывалось на маленькую щель, дуло.

Списки росли. Карандаш Златы выводил эмоциональные, подчёркнутые фразы: УЮТ НУЖЕН ПРЯМО СЕЙЧАС! ЭТИ ОБОИ УБИВАЮТ! Рядом с нейтральными Лак для паркета, Герметик.

Когда они снова встретились на кухне со своими блокнотами, разница в подходах стала очевидна, как трещина в их потолке.

— Первоочередное — электрика и сантехника, — ткнул пальцем в свой список Егор. — Это вопросы безопасности и дальнейшего проживания. Потом окна, чтобы не замерзнуть. Потом уже всё остальное.

— Постой, но если мы будем жить месяц в стройке, мы сойдём с ума! — возразила Злата, показывая свой блокнот. — Давай хотя бы в одной комнате сразу сделаем уют! Поклеим нормальные обои, поставим кровать! Чтобы было куда отступать и психологически отдыхать.

— Обои поверх кривых стен? На отсыревшую штукатурку? Они через месяц отвалятся. Сначала база. Стены нужно выравнивать, штукатурить.

— Штукатурить? — паника в голосе Златы поднялась на октаву. — Это же месяцы! У нас нет месяцев, у нас есть… вечность, но прямо сейчас здесь жить невозможно!

Они замолчали, уставившись друг на друга через стол, заваленный бумагами. Воздух накалился. И тут Злата, чтобы разрядить обстановку, ткнула пальцем в один из пунктов своего списка: Шторы. ЛЁГКИЕ. СВЕТЛЫЕ. — Ну хорошо, функционалист. А это? Без штор нас каждый вечер будут рассматривать все жильцы дома напротив, как в аквариуме. Это тоже вопрос безопасности. Психологической.

Егор на секунду задумался, затем кивнул, но не сдался: — Шторы — да. Но сначала — карнизы. А для карнизов — нужно надёжно закрепить. А стены — рыхлые. Значит, сначала дюбели, монтажная пена…

Они поняли, что зашли в тупик. Чтобы сделать хоть что-то, нужно сделать всё. А чтобы сделать всё, нужно начать с чего-то одного.

— Ладно, — вздохнула Злата. — Список покупок? От дрели до… штор.

Составление общего списка покупок напоминало дипломатические переговоры. Злата писала: Обои (светлые, без цветов!), краска для акцента, коврик в ванную. Егор вносил: Перфоратор, набор свёрл по бетону, уровень лазерный, шуруповёрт, смесь штукатурная гипсовая, пароизоляция, силиконовый герметик.

— Лазерный уровень? — удивилась Злата. — Мы что, мост строим? — Чтобы обои не поехали по диагонали, — сухо ответил Егор. И, помолчав, добавил: — Как у меня однажды вышло. В общаге. Клеил с другом. В итоге комната стала похожа на каюту тонущего корабля. Все линии заваливались.

Злата представила эту картину, и её передёрнуло от смеха и ужаса одновременно. — Значит, обои — всё-таки будем клеить?

— Придётся. На наёмных рабочих денег нет, — констатировал Егор, сверив итоговый список со своим блокнотом, где в углу была выведена сумма их остатка после первого ипотечного платежа. Цифра была пугающе маленькой. — Ни на бригаду, ни даже на разнорабочего. Значит… — Он не договорил.

Злата посмотрела на него, потом на свой список с невинными шторами и ковриком. Она посмотрела на его список с устрашающими перфоратором и штукатуркой. Потом их взгляды встретились. В них не было былого противостояния. Был холодный, ясный, общий ужас перед масштабом предстоящего.

Их первый совместный проект. Не свадьба, не медовый месяц. А капитальный ремонт убитой хрущёвки на окраине.

Он протянул ей листок с итоговым списком. Она взяла. Бумага была шершавой. — Значит, всё сами, — тихо произнесла она, и это прозвучало не как вопрос, а как приговор.

— Всё сами, — подтвердил он.

Они сидели ещё какое-то время в тишине, которую нарушало лишь размеренное кап-кап-кап из ванной. Потом Егор поднялся, подошёл к одной из коробок, помеченной — Инструменты (старые). Извлёк оттуда молоток с деревянной, потрёскавшейся ручкой. Он был тяжёлым, неуклюжим, но настоящим.

Злата, не говоря ни слова, пошла в другую комнату и вернулась, держа в руках то, что нашла в коробке хоз. товары — пушистый валик для покраски, ещё в целлофане. Он был лёгким, почти игрушечным на фоне молотка.

Они стояли друг напротив друга посреди своей разрухи. Он с грубым орудием разрушения и созидания в руке. Она — с инструментом, который должен был всё это превратить во что-то красивое. Страшно было обоим. До тошноты. Но они смотрели уже не на списки, не на протечку, а на то, что держали в руках. На своё единственное оружие в этой войне за собственный дом.