Тишину в квартире прорезали новые, незнакомые звуки: отдалённый гул ночного города, перелив воды в старых батареях, таинственный скрип — то ли дерева, то ли чьих-то шагов сверху. Злата лежала на матрасе, уставившись в потолок, и считала эти звуки, пока сон не начал понемногу окутывать её тяжёлым, беспокойным покрывалом.

Её разбудило не звук, а инстинкт — потребность встать в туалет. Она осторожно выбралась из-под одеяла, холодный паркет заставил вздрогнуть босые ноги. В полумраке комнаты, освещённой только уличным фонарём, коробки казались фантастическими горами.

Она бочком пролезла к двери, нащупала в темноте выключатель в коридоре. Желтоватый свет лампочки-груши осветил узкое пространство с голыми стенами. Туалет был тесным, с тем самым вечным унитазом, который блестел в свете, как реликвия.

Именно на этой белой, потрескавшейся фаянсовой поверхности она и заметила его.

Он сидел, неподвижный и величественный, на самом ободке. Крупный. Очень крупный. Его хитиновый панцирь отливал маслянисто-коричневым глянцем, а длинные усы казались антеннами, сканирующими пространство. Это был не просто таракан. Это был патриарх, хозяин этих стен задолго до их появления.

Ледяная волна ужаса поднялась от копчика к горлу. Мозг отключился. Горло сжалось, и из него вырвался не крик, а короткий, высокий, душераздирающий визг. Он прозвучал так громко в ночной тишине, что Злате самой стало страшно.

Почти мгновенно в коридоре раздался грохот и тяжёлые шаги. Дверь туалета распахнулась, и на пороге возник Егор. Он был бледный, с взъерошенными волосами, в одних боксёрах. В одной руке он инстинктивно сжимал тапок — матерчатый, с изображением какого-то скелета в очках. В его глазах не было сна — только тревога и молниеносная оценка обстановки.

— Что? Где? — выдохнул он, голос сиплый от недавнего сна.

Злата не могла говорить. Она лишь трясущейся рукой указала на унитаз. Таракан, потревоженный светом и шумом, лениво пошевелил усами и пополз по стене вверх, к вентиляционной решётке.

Егор проследил за её взглядом. Увидел. Его лицо на мигу исказилось от брезгливости, но тут же стало сосредоточенным.

— Не уйдёт, — процедил он и бросил тапок. Промахнулся. Тапок шлёпнулся в раковину.

Началась охота. Таракан, почуяв неладное, рванул по стене к углу и юркнул за трубу. Злата, забыв про холод, забралась на коробку с книгами в коридоре, поджав ноги.

— Лучше бы ипотека была с котом в комплекте! — выкрикнула она, дрожащим голосом. — Или с мышкой-дворником! А не с такими… вот этими местными аристократами!

Егор её не слушал. Он действовал как спецагент. Сначала оценил обстановку: отрезаны путь к отступлению закрыв дверь. Потом взял самый мощный фонарь из своего чрезвычайного набора, который уже успел распаковать. Луч света выхватил из-за трубы быстро мелькающие тенистые лапки.

— Держи свет, — бросил он Злате, сунув ей в руки фонарик. Сам схватил пульт от пылесоса. — Я попробую выкурить его потоком воздуха. Он побежит наружу.

План был хорош, но таракан оказался ветераном партизанской войны. Он не побежал наружу, а ринулся вдоль плинтуса на кухню. Погоня переместилась туда. Егор, ползая на коленях со шлангом пылесоса, напоминал сапёра. Злата, стоя на стуле, освещала ему путь дрожащим лучом.

— Левее! Он за мусорным ведром! Нет, уже под холодильником! О боже, он такой быстрый!

В конце концов, Егор прижал беглеца стратегически. Загнал его в угол между холодильником и стеной, где не было щелей. Настал момент истины. Он посмотрел на тапок в раковине, на Злату на стуле, на шланг пылесоса… И снял свой второй тапок.

— Прости, старина, — мрачно пробормотал он. — Но это моя крепость.

Раздался негромкий, но отчётливый хлюпающий звук. Охота была завершена.

Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Адреналин отступал, оставляя после себя странную пустоту и лёгкую дрожь в коленях. Злата медленно слезла со стула. Егор, с брезгливой миной на лице, занимался утилизацией трофея при помощи куска газеты и дезинфекции.

Через десять минут они сидели на кухне на единственных двух табуретках, которые успели найти. Между ними на полу стоял электрический чайник, шнур которого был протянут через всю кухню к розетке. Чай заваривали в одной-единственной кружке — большом синем глиняном горшке, который Злата когда-то купила на ярмарке. Вторая кружка всё ещё была похоронена где-то в недрах коробки с маркировкой — Разное???.

Они молча передавали друг другу кружку, отпивая по глотку горячего, терпкого чая. Это молчание было уже другим. Не враждебным и не неловким. Оно было уставшим, общим.

— Спасибо, — наконец тихо сказала Злата, глядя на пар, поднимающийся над кружкой.

— За тапок? — уточнил Егор, принимая свою очередь пить.

— За… оперативность. Я бы там, наверное, застыла до утра.

— Не за что. Это стратегически важный объект. Нельзя допустить оккупации.

Он сказал это совершенно серьёзно, и это было так на него похоже, что у Златы невольно дрогнули уголки губ. Почти улыбка.

Они допили чай, и тишина снова стала комфортной. Казалось, ледокол быта сделал первый, крошечный сдвиг. И тогда они услышали новый звук. Не скрип, не гул. Чёткий, размеренный, навязчивый. Кап. Кап. Кап.

Злата и Егор одновременно подняли головы. Звук доносился из ванной. Они переглянулись, и в глазах Егора снова появилась та самая сосредоточенная серьёзность, которая была у него в банке. Он поднялся и пошёл на разведку.

Злата последовала за ним. В свете лампочки в ванной комнате они увидели это. С потолка, из места, где труба уходила в перекрытие, медленно, с интервалом в две секунды, падала тяжёлая капля воды. Она звонко ударяла о чугунный бортик старой ванны, оставляя на нём ржавое пятнышко.

Егор вздохнул. Злата закрыла глаза на секунду.

— Ну что ж, — сказал Егор, и в его голосе прозвучала не паника, а скорее смирение перед неизбежным. — Добро пожаловать в мир ремонта.

Они стояли вдвоём перед этой медленно точащейся протечкой, под размеренное капанье, в своей новой, чужой, заражённой тараканами и протекающей крепости. И как-то странно, но теперь они чувствовали себя не двумя случайными людьми в одной ловушке, а скорее… расчётом. Которому только что выдали первое боевое задание.