От ужаса за спиной у Элисон словно выросли крылья, а язык перестал повиноваться. Как только дверь за ней захлопнулась, она понеслась по умытому росой газону со скоростью ласточки. Приблизившись к пологу высоких деревьев, она услышала резкий властный голос:

– Не стрелять! Это женщина!

Тут же щелкнула винтовка. Но говоривший, видимо, успел ударить по стволу, потому что пуля просвистела у нее над головой.

От осознания опасности у Элисон прорезался голос, и она громко позвала на помощь.

– Джим! Джим! – в панике прокричала она, бросаясь сквозь кусты. – Джим!

– Господи! – раздался в ответ вскрик Карвера. – Это Элисон!

В следующую секунду она оказалась в его крепких объятьях и разразилась истерическими рыданиями, совершенно сломленная от ужаса и волнения. Возлюбленный увел ее в глубь леса, где густая листва прекрасно защищала от выстрелов из дома, и осторожно опустил на траву.

– Это Элисон, – только и мог сказать он в нахлынувшей радости. – Это Элисон!

– Мисс Уэлдон, – обратился к ней высокий, с военной выправкой мужчина в форме инспектора. – Вам удалось бежать. Надеюсь, вы не пострадали? Я слышал выстрел.

– В меня выстрелил мистер Меркер, когда меня вытолкнули за дверь. Он думал, что это не я. Он думал… думал…

Ее голова упала на руку Джима – объяснять что-то не было сил.

– Он принял ее за донну Кристину, – сказал Карвер и повернул осунувшееся лицо к военному. – На мисс Уэлдон красный плащ, шляпа и вуаль донны Кристины. Что бы это значило?

– Донна Кристина вчера исчезла из нашего поля зрения, – задумчиво произнес инспектор. – Видимо, ей удалось пробраться в дом, чтобы помочь мисс Уэлдон бежать.

– Не думаю, что она до такой степени любит мисс Уэлдон, – усомнился Джим. – Но бедняжка на грани обморока. Я отнесу ее в ближайший дом.

И Джим подхватил обмякшее тело Элисон. Она совершенно лишилась чувств, что было не удивительно – сколько ей пришлось пережить за последние несколько дней!

– Идите немедля, мистер Карвер, – сказал инспектор. – Ей необходим уход. Я думаю, вы найдете доктора, который оказывает помощь раненым. Я остаюсь здесь ждать подкрепления.

– Когда появятся солдаты?

– Примерно через час. И тогда мы захватим этих негодяев. В жизни не встречал ничего подобного: чтобы полиции бросила вызов шайка чернокожих, и где? В Англии!

– Меркер – опытный вояка, – кратко ответил Карвер и медленно пошел по извилистой дороге с Элисон на руках.

Добравшись до ворот Грейнджерс Грейндж, он услышал за спиной звук шагов, обернулся через плечо – его догонял Фодио. Негр запыхался и даже не мог говорить, поравнявшись с другом. Но его черное лицо сияло от радости – он был счастлив, что Элисон спасена. Он настойчиво предложил Джиму взять у него Элисон – Джим был изнурен до крайности ожиданием и наблюдением за домом. После легкого сопротивления Джим отдал свою драгоценную ношу, и негр отнес Элисон в небольшой дом примерно в сотне ярдов от входа в парк. Здесь ее приняла розовощекая деревенская женщина и, дав ей подкрепиться бренди и молоком, сразу уложила в постель. Джим хотел задержаться и присмотреть за Элисон, но Фодио, понимая, что девушке нужно отоспаться, а Карвер будет только тревожиться, убедил его вернуться в парк. Здесь в немалом количестве, ожидая прибытия солдат, собрались стражи закона и гражданские. Привлечь войска для осады дома, наполненного чернокожими, – весьма необычно, но необычным было и все происходившее. Полиция сделала все, что было в ее силах, но Меркер отказался сдаваться, и их ресурсы были исчерпаны. Чтобы захватить дом, требовались солдаты с винтовками и пушками.

– Если мы вышибем переднюю дверь, – поделился старший инспектор с Джимом, – путь в дом будет открыт. А дальше – рукопашная.

– К передней двери так просто не подберешься, там у каждого окна стоят стрелки, – мрачно заметил Джим.

– Дверь можно высадить, стреляя прямо из леса, – настаивал военный. – Подходить к ней нет нужды. Этот добротный старый дом превратится в руины. Но скажите, мистер Карвер, вы хорошо знакомы с этим человеком, Меркером. Ему что, не жалко вот так подставлять под пули людей?

– Он не сумасшедший, но при этом умен и отважен, – ответил Карвер. – Возможно, он слишком долго был вождем дикарей в Африке и позабыл, как себя вести в цивилизованном обществе. Он отъявленный негодяй, и сейчас, когда мисс Уэлдон ничто не угрожает, я надеюсь, что нам удастся спасти донну Кристину.

– А кто она такая? – спросил инспектор.

Времени до прибытия военных было достаточно, и Джим, прислонившись к стволу дерева, рассказал военному обо всем, что произошло с момента появления Меркера в Бан-хаусе. Изложенные факты привели инспектора в крайнее изумление.

– Какая-то романтическая история, – сказал он, вволю наудивлявшись. – Вы верите, что этот человек убил миссионера?

– Да, – со всей решимостью заявил Джим. – Ему требовался амулет, и он его получил.

– Вы верите в силу этого амулета?

– Нет. Это все чепуха. – Джим сделал паузу, потом продолжил: – Не буду отрицать, я видел в Африке разные диковинные вещи, наряду с джу-джу. Те, кто это практикуют, добиваются необычайных результатов. И Фодио, кстати говоря, при всем своем университетском образовании, в силу «Нечто» верит.

– Дикаря не образумишь, сколько ни пытайся, – назидательно произнес инспектор. – Если разобраться, вся его цивилизованность – только внешняя. Кстати, возможно, вам и вашему темнокожему другу стоит поговорить с мисс Уэлдон, если у нее хватит сил ответить. Нам нужно знать, что происходит в доме. Да и прочие сведения не помешают.

Подошедший в эту минуту Фодио согласно кивнул.

– Думаю, прошел уже час, как мы передали мисс Уэлдон на попечение этой женщины, наверное, твоя невеста уже отдохнула и сможет ответить на наши вопросы. Идем, Карвер.

– Вы услышите, когда подкрепление пойдет мимо ворот, – успокоил Джима инспектор. – Если нет, обещаю прислать за вами человека. Мы возьмем этот дом штурмом до полудня.

– Надеюсь, больше жертв не будет.

– Я тоже. У меня трое погибших и шестеро раненых. Меркера за это повесят, тут нет никаких сомнений.

– В любом случае его повесят за убийство мистера Уэлдона, – сухо заметил Джим. – А уж за его деяния под видом Ибено – тем более.

– Да, выдающийся преступник, – не без доли уважения к столь внушительному списку злодеяний согласился инспектор, а потом снова обратил все свое внимание на притихший дом. Джим и Фодио вернулись к мисс Уэлдон.

Элисон к этому времени уже проснулась и чувствовала себя гораздо лучше. Короткий сон явно пошел ей на пользу, и после наспех приготовленного завтрака она смогла расположиться в кресле на кухне доброй хозяйки и рассказать о своих приключениях. И она, и ее возлюбленный были измождены и вымотаны тем, через что им пришлось пройти. Фодио был свеж, как огурчик, а поскольку к нему вернулось «Нечто», пребывал в довольном и веселом расположении духа. Тем не менее он с большим сочувствием смотрел на влюбленную пару, на чью долю выпало столько страданий.

– Однако думаю, что дело идет к логической развязке, – предположил негр, садясь рядом с бледной девушкой. – Меркера поймают и отдадут под суд, а вы обретете покой.

– Я готов убить его своими руками, – сказал Джим сквозь стиснутые зубы. – Каков наглец! Как он обращался с тобой, Элисон?

– Весьма уважительно, – заверила она его. – Странный он человек, Джим, при всем его злодействе в нем есть что-то хорошее, я ведь была полностью в его власти, но он вел себя очень достойно. Конечно, – добавила она, показывая своему возлюбленному и Фодио нож, который так у нее и остался, – он знал, что, тронь он меня хоть пальцем, я ударю его ножом – или себя.

Карвер не без дрожи взял у нее нож и бросил на стол.

– Рад, что тебе не пришлось пустить его в ход, – сказал он хриплым голосом. – Надо отдать Меркеру должное, он держал себя в рамках приличий. Мы же знаем: «Во всяком зле есть добрая душа». Кто это сказал?

– Шекспир, – с готовностью ответил Фодио, чьи познания были куда обширнее, чем у стоявшего рядом белого. – Но если в мистере Меркере и есть что-то хорошее, зло все равно берет верх. Он совершил набег на деревню моего отца и…

– Нет, – быстро перебила Элисон. – Донна Кристина, которая знает о мистере Меркере все, сказала мне: то был настоящий Ибено.

– Меркер и есть настоящий Ибено, – удивился Джим. – Так сказала донна Кристина.

– Он был Ибено в последнее время, но на самом деле так звали раба из племени сенусси, который стал разбойником и поселился в Озу. Занимаясь своими исследованиями, мистер Меркер пришел в разрушенный город и убил Ибено. Потом принял его облик и одежду – и стал вождем дикарей.

– Не скажу, что я сильно удивлен, – заметил Джим, тогда как Фодио издал возглас изумления. – В душе Меркер – дикарь, при всем его образовании и английском происхождении. Только дикарь мог пойти на эту нелепую бойню. Ясно же, что в конце концов ему несдобровать.

– Но он намерен вырваться отсюда и добраться до Грейвсенда, а там его и его туземцев ждет пароход – отвезти в Лагос, Джим.

– Нгвам мне об этом сказал, – быстро подтвердил Фодио. – Пароход называется «Ночной полет» и стоит на якоре в притоке Темзы неподалеку от названного вами места. Если Меркеру удастся бежать, я отправлюсь за ним следом. Если его не поймаю я, это сделает Нгвам.

– Нгвама я понять не могу, – вставила Элисон. – Он ненавидит Меркера или любит?

– Ненавидит, – объявил Фодио, опередив Джима. – И есть за что. Сестры-близнецы, видевшие амулет в Озу, были сестрами Нгвама, и Меркер привез их с собой в Англию, надеясь вернуть амулет им во владение. Помните, как умерла одна из туземок мистера Меркера, мисс Уэлдон?

– Да, помню! Газеты писали о тоске по дому.

– Она умерла от яда, – мрачно сообщил Фодио. – От страшного яда. Несчастная умерла в жутких муках. Именно ее ваш отец, мисс Уэлдон, обратил в христианство, именно она передала ему амулет. Меркер узнал об этом от вашего отца: тот в гостиной Бан-хауса рассказал, как к нему попало «Нечто».

– И поэтому мистер Меркер отравил эту девушку? – спросила Элисон, побледнев.

– Да. Тут же, как только узнал про амулет. И Нгвам, не в силах простить ему смерть сестры, убежал и попросил убежища у вашего отца.

– Но тогда зачем он вернулся к Меркеру? – полюбопытствовал Карвер.

– Чтобы иметь возможность убить Меркера. И он его убьет. Вырвется Меркер отсюда или нет – его судьба предрешена.

– Вот почему донна Кристина не рассказала мне о негритянке, умершей в Лондоне, – пробормотала Элисон, будто про себя. – Страшно подумать, что мистер Меркер обрек женщину на жестокую смерть.

– Его ждет не менее жестокая смерть от рук Нгвама, – холодно ответил Фодио. – И лично я его спасать не собираюсь. Но как донна Кристина проникла в дом, мисс Уэлдон, и как получилось, что вы сбежали в ее одежде?

– Я расскажу вам, как все было, Фодио. Но сначала я должна сказать вот что: моего отца убила донна Кристина.

– Не может быть! – воскликнули в один голос Джим и негр в крайнем изумлении.

– Это правда, я узнала об этом из первых рук. Слушайте.

И Элисон слово в слово повторила историю, услышанную ею от несчастной женщины в подвале, закончив рассказ подробностями своего побега.

– Как видите, она сделала все возможное, чтобы искупить свое преступление, – закончила Элисон усталым голосом, ослабев от волнения.

Джим молча смотрел на нее, не в силах осознать поразительный факт: донна Кристина, которую никто не считал виновной из-за принятого снотворного, оказалась той самой искомой преступницей. Но Фодио было что сказать.

– Такие подозрения у меня были, – задумчиво заметил он. – Донна Кристина сказала мне, что именно она около половины одиннадцатого пыталась открыть входную дверь и это услышала миссис Ботторт.

– Нет, – быстро возразила Элисон. – Она сказала мне, что, вернувшись в комнату, на самом деле приняла снотворное.

– Не совсем так. Она спустилась по лестнице посмотреть, здесь ли мистер Карвер, и увидела, что дверной замок закрыт на защелку. Тут она услышала, что миссис Ботторт поднимается из кухни, и убежала в свою комнату, а дальше приняла снотворное, как вы и сказали, мисс Уэлдон. Конечно, донна Кристина, говоря это, хотела бросить тень на Меркера. Мне тогда показалось это странным: как же она могла спуститься по лестнице, если уже находилась под воздействием снотворного? Но клянусь вам, мисс Уэлдон, в убийстве вашего отца я ее не подозревал.

– Что ж, – сказала Элисон, явно утомленная, – как бы плохо она ни поступила, я ее простила, ведь она сделала все возможное для моего спасения.

– Я тоже ее прощаю, – сказал Джим, наклоняясь, чтобы обнять свое вновь обретенное сокровище. – Все же, Элисон, я считаю, что твоего отца она убила намеренно. Да, знаю, она говорит, что хотела просто оглушить его, но ведь она не отрицает, что он ее узнал! А раз так, он обязательно изобличил бы ее, оправившись от удара, а допустить этого она не могла.

– Джим! – Элисон вздохнула и уткнулась лицом в плечо возлюбленного: – Не говори больше об этом. Все это так ужасно. Донна Кристина согрешила, но она тоже понесла наказание: лишилась любви мистера Меркера.

– Думаю, ее наказание куда хуже, – мрачно заметил Фодио, – учитывая репутацию Ибено. Идем, Карвер, скоро здесь будут солдаты, и мы должны спасти эту несчастную женщину.

– Какая нужда? – с отвращением сказал Джим. – Зачем спасать, ведь ее все равно повесят.

– Лучше виселица, чем жестокая смерть от рук мистера Меркера в образе Ибено. Вспомните, как он наказал девушку, подарившую амулет мистеру Уэлдону. Когда он узнает, что донна Кристина спасла мисс Уэлдон, пощады ей не будет. Кстати, – добавил Фодио, обращаясь к Элисон, – как Меркер собирается бежать отсюда, если случится худшее, а с прибытием солдат оно непременно случится?

– Он сказал, что в лесу у него спрятан автомобиль.

– Вот как. Тогда надо срочно его найти.

И Фодио спешно выбежал из дома – не дать злодею возможности скрыться.

– Джим! Джим! – воскликнула Элисон, прижимаясь к своему возлюбленному. – Забери меня подальше от всего этого ужаса, иначе я просто сойду с ума.

– Бедняжка моя. – Молодой человек нежно ее поцеловал. – Едем прямо сейчас? Ждать исхода мне совсем не обязательно. Полиция и солдаты могут стереть в порошок и самого Меркера, и всю его братию. Фодио обо всем нам расскажет. Хочешь, сразу уедем в Лондон, у меня здесь машина. Или, если тебе удобнее, отвезу тебя прямо в Брайтон, к мисс Ярдли. Это не так далеко.

– А где мы находимся? – спросила Элисон. – Мистер Меркер мне не сказал. Сказал только, что на несколько миль вокруг нет ни одной деревни.

– Он тебе солгал, – сразу же возразил Карвер. – Грейнджер Грейндж находится в Сассекс-Уилд, вокруг полно деревень, одна из них начинается прямо у ворот этого парка. Но дом и правда укрыт густым лесом, и неудивительно, что ты поверила, будто это – край света. Но вот вопрос: мы уезжаем или остаемся здесь?

– Остаемся, – неожиданно заявила Элисон. – Донна Кристина поступила мерзко, но я хочу вытащить ее из лап этого злодея.

Джим наградил ее пылким поцелуем.

– В этом вся ты, – сказал он с нежностью. – Теперь тихо сиди здесь, а я вернусь в парк. Как только случится что-то важное, ты сразу об этом узнаешь. Боже правый – солдаты!

Джим был прав. Мимо дома, через ведущие в парк ворота, прошагала рота одетых в красное солдат, спешно вызванных из ближайшей части. Было видно, что они пребывают в бодром расположении духа, – их грела мысль о реальном бое вместо учебных маневров, и по извилистой дороге они шли пружинистым шагом, охваченные нетерпением вступить в бой. За их спинами расчет артиллеристов тащил за собой небольшую пушку. Чрезвычайно возбужденный – кто его в этом обвинит? – Карвер оставил Элисон на попечение доброй хозяйки, обещавшей не спускать с нее глаз, и со всех ног побежал к центру событий. Толпа к этому времени собралась немалая, соседи – дальние и ближние – нетерпеливо жаждали зрелища. Ничего подобного на памяти самого старшего из местных жителей не случалось.

Что касается осады, ее впоследствии описали все британские газеты. Журналисты живо пронюхали, что именно творится в Сассекс-Уилд, и вскоре мастера пера прибыли сюда – пешком, на автомобилях, на конной тяге и велосипедах – поднять своими статьями могучую волну. Солдаты расположились на позициях в лесу, как можно ближе к дому, и открыли плотный огонь – на что туземцы ответили стрельбой, не менее плотной. Последние стреляли весьма убедительно, и штурмовать дом с любой стороны было смерти подобно. У Меркера были задатки полководца, и своих туземцев – мужчин и женщин – он расставил так, что любая попытка взять дом штурмом вынудила бы нападавших отступить, понеся жертвы. Однако убитых было куда меньше, чем сообщалось, – полиции и солдатам удавалось быстро найти укрытие. Тем не менее перестрелка, пока она велась, была достаточно горячей.

– У них вот-вот кончатся патроны, – сказал командир прибывшей роты, глядя в бинокль за маневрами осажденных. – Наш час скоро наступит. Как вам такой инструмент?

Военный показал на небольшую пушку. Ее нацелили на входную дверь и укрыли кустарником – обнаружить артиллеристов туземцы Меркера просто не могли. Вскоре последовал выстрел прямой наводкой, на месте двери образовалась дыра, и находившиеся снаружи издали победный вопль, а туземцы тоже завопили – но в знак неповиновения. Толпа из солдат, полицейских и гражданских – последних никто не удерживал – ринулась на приступ, и Меркер переставил своих людей, чтобы защитить пробоину. Но он не мог не понимать, что конец близок, потому что штурмующие уже пробились в зал и сгрудились у основания лестницы. Меркеру предложили сдаться, на что он ответил веселым смешком.

– Я буду биться до последнего! – с вызовом выкрикнул он. – Привет, Карвер, жаль, что вы лишились своей подруги.

– Мисс Уэлдон со мной, – крикнул Карвер в ответ, ставя ногу на заляпанную кровью ступеньку лестницы. – Вы отпустили ее вместо донны Кристины, глупец.

– Это ложь! – взревел Меркер, перекрывая ружейный звон и вопли раненых и еще целых туземцев.

– Это правда! – донесся громкий голос с вершины лестницы, и появилась донна Кристина. – И я уже подожгла Грейндж в нескольких местах. Ты проиграл, Пол. Проиграл! Проиграл! Проиграл!

– Дьяволица! – воскликнул побежденный и, махнув пистолетом в сторону Карвера, который возглавил нападавших, помчался по коридору за испанкой. Но та, презрительно усмехнувшись, исчезла.

Тут же обеим сторонам боя стало ясно – она сказала правду. По коридорам и комнатам пополз дым, он начал струиться из окон. Тем не менее чернокожие, решив, что пощады им не будет, продолжали яростно обороняться, а белые теснили их вглубь дома. Толпа в лесу зароптала от изумления и испуга, завидев бледные языки пламени, взметнувшиеся вверх в свете солнечных лучей. Лето стояло сухое и жаркое, поэтому дом вместе с окружавшим его лесом превратился в прекрасное горючее. В мгновение ока весь Грейнджерс Грейндж был охвачен поражавшими воображение сполохами пламени, и погасить огонь не представлялось возможным – воды поблизости не было. Вынужденные отступить, солдаты расположились на открытом пространстве перед домом и приготовились пленить выкуренных из дома туземцев.

И туземцам пришлось выйти. Напасть похлеще белой расы выгнала их из дома. Женщины и мужчины с криками и визгом выскакивали на открытое пространство, а большой дом у них за спиной гудел и полыхал наподобие огненной пещи царя Навуходоносора. Туземцев отлавливали по одному, иногда приходилось тушить горевшую на них одежду. Из двадцати мужчин и женщин, сражавшихся под началом Меркера, живыми вышли из дома только шестеро.

Что касается самого Меркера, он так и не вышел, равно как и донна Кристина, хотя все собравшиеся ждали их появления. Проникнуть в дом уже не было никакой возможности, ибо он полыхал яростным пламенем. Наконец, в обгоревшей одежде, вцепившись в кошелек, появилась миссис Хейк, и тогда что-то стало известно о несчастной женщине, совершившей поджог. Когда старую ведьму схватила полиция, она завизжала и прижала к своей увядшей груди деньги. Даже ожоги, каких было немало, не могли отвлечь ее внимание от обожаемого золота. Ее закутали в шинель полицейского, но она в ответ на расспросы лишь всхлипывала:

– Она умерла. Он ее убил. Ударил ножом. Застрелил. Бросил в огонь. Я устала. Мои деньги со мной. Отпустите меня.

В итоге никто не понял, как именно донна Кристина рассталась с жизнью. То ли она умерла от удара ножом, то ли от пули, то ли ее оглушили, то ли бросили в ревущее пламя, которое она же и разожгла, – правду знала только миссис Хейк. Но она тронулась умом. От разразившегося пожара у нее помутилось в голове, и она просто прижимала к себе кошелек и бормотала что-то бессвязное.

Наконец, зеваки в лесу были вынуждены отступить – огонь с большого дома переметнулся на деревья. От невыносимого жара они морщились, как бумага, пламя беспощадно пожирало все вокруг, и всем пришлось сломя голову бежать – опасность была слишком велика. Люди выбежали на дорогу и уже оттуда смотрели, как полыхает парк. Картина была величественная, но печальная. Джим, вымазанный сажей и изрядно потрепанный, бросил на Грейндж прощальный взгляд – крыша рухнула и погребла все, что было внутри.

– Вот и конец пришел Меркеру, – подытожил Джим, тяжело вздохнул – и помчался прочь на всех парах.