Капитан «Ночного полета» оказался краснолицым, изрядно поплававшим грубияном, совершенно не способным держать себя в руках, а выражался он весьма смачно. В это приятное летнее утро бранных слов у него набралось особенно много, потому что он был готов выйти в море, но обстоятельства были против него. Не все было в порядке с документами, чиновник, от которого требовалось добро на отплытие, сообщил ему об этой неурядице всего час назад. Пока документы не приведут в порядок, «Ночному полету» придется стоять на якоре неподалеку от Грейвсенда. Капитан Трент ходил по мостику и разглядывал берег в бинокль, надеясь вскорости получить официальное разрешение и выйти в открытое море.

– Что за наваждение такое! – рычал шкипер, обращаясь к своему помощнику, который уже извелся от ожидания. – Никогда с бумагами проблем не было, и вот на тебе! Ну что, черт дери, с ними может быть не так? Этим свиньям надо только свою власть показать, а сами, между прочим, мизинца моего не стоят, так их перетак.

На самом деле он употребил выражения куда более сильные, а помощник внимал ему с равнодушным видом – ко нраву Трента и его манере выражаться он привык. Когда красноречие этого достойного господина истощилось, он заметил, что от берега отплывает лодка.

– Наверное, везут нам наши бумаги, будем отчаливать, – успокоил капитана помощник.

– Как бы не так, там в лодке двое полицейских, хрен им в дышло, – проворчал Трент, глядя в бинокль. – Что надумали? Уж не в кутузку ли хотят меня упечь? Этот мистер Меркер, что зафрахтовал нашу посудину, мне сразу не показался.

– А что с ним не так, капитан?

– Мне почем знать, дурачина, – последовал не самый вежливый ответ. – Только этот мистер Меркер, зафрахтовавший нашу посудину, заявился на борт с самым рассветом, взъерошенный, весь в мыле. Видно, отколошматили его здорово. И говорит мне, мол, разводи пары и поехали без задержки. А где же, спрашиваю, ваши черномазые, куда вы их подевали? Тут он мне и заявляет: оставил их с миссионерами, хрен их задери. Потом шмыг в каюту, мол, просьба не беспокоить, отоспаться надо, но потом один негр, которого он вроде оставил, заявился, мол, где хозяин.

– Это который карлик, – сказал помощник, глядя на подплывавшую лодку.

– Да. Черномазое отребье, но мошенник, каких еще поискать. Спрашивает хозяина и идет к нему в каюту. Закрылись, и ни слуху от них ни духу, а теперь вон лодка с законниками. Чует мое сердце, что-то не так с этим мистером Меркером, а не с моими бумагами. Иди и помоги им забраться на борт, тупоголовый.

Получив такое дружеское напутствие, помощник капитана сделал как было велено, и через несколько минут капитана Трента вежливо приветствовали Фодио, двое полицейских и детектив в штатском.

– Еще один черномазый! – зарычал мореплаватель. – Тебе-то что надо, сургучная печать, черт бы тебя прибрал?

– Первым делом соблюдайте вежливость, – резко возразил Фодио. – Извольте меня уважать, сэр, иначе вас ждут неприятности.

Трент побагровел и ошарашенно уставился на столь уверенного в себе чернокожего.

– Со мной никто не смеет так разговаривать, даже белый, – зарычал он, сжимая могучий кулак, – а уж тем более такое зверье, как ты…

– Хватит, – вмешался детектив в штатском, подняв руку. – Этот джентльмен занимает важный пост в Британском правительстве. Извольте относиться к нему с уважением, это вам не чернокожий музыкант из «Менестрелей Кристи».

– А вы кто такой будете, позвольте узнать? – с вежливой иронией спросил капитан.

– Я работник Скотленд-Ярда, – последовал быстрый ответ.

– Вот как? А ко мне-то зачем пожаловали?

– Слушайте. – Детектив похлопал капитана Трента по груди, к вящему изумлению и негодованию тирана. – Вам надлежит отвечать на мои вопросы и не сквернословить. Если будете мешать мне исполнять мои обязанности, я немедленно вас арестую.

– Арестуете меня! Арестуете меня! Арестуете меня! – бушевал шкипер, яростно топая ногами, не в силах произнести ничего, кроме этих слов.

Тут Фодио нетерпеливо вмешался.

– Все это – пустые разговоры! – воскликнул он, хмуря лоб. – Капитан Трент, мы здесь, чтобы арестовать Пола Меркера, мы знаем, что он – на вашем судне.

– Откуда вы это знаете? – спросил капитан, сразу потеряв спесь – с представителями закона лучше не шутить.

– Мы должны убедиться, здесь ли он, – сказал детектив, несколько невпопад. – Лично я считаю, что он погребен в сгоревшем доме…

– В сгоревшем доме? – пробормотал озадаченный шкипер. – Это что за чертовщина?

Фодио сунул в кулак мореплавателя несколько газет, которые подобрал в поезде.

– Прочитайте и сами увидите: мистер Меркер собрал двадцать туземцев, чтобы защитить дом в Сассекс-Уилд, и пришлось вызывать полицию и солдат.

– Вот те на, – выпучил глаза Трент. – И что, был бой?

– Очень даже серьезный, – вставил детектив. – Много раненых, есть и убитые. Девушку, которую похитил Меркер, удалось спасти, мы отправили ее с женихом, мистером Карвером, к ее тете в Брайтон. Теперь наша задача – взять Меркера, если, конечно, он здесь.

– Он здесь, – уверенно заявил Фодио. – Мне сказали, что в лесу у него была спрятана машина, и он мог улизнуть. Я искал машину, но не нашел, значит, он выбрался из горящего дома и приехал сюда.

– Но почему сюда? – настаивал детектив, который всю дорогу в поезде никак не мог согласиться с точкой зрения негра.

– Он зафрахтовал этот пароход для себя и своих туземцев, чтобы уплыть в Лагос.

– Это верно, – вставил стоявший рядом помощник капитана. – Но туземцы пока не появились.

– А Меркер?

Помощник взглянул на своего шкипера, чьи глаза бегали по строчкам статьи о происшедшем в Сассексе; вид у него был мрачнее некуда. Мореплаватель понял, что именно произошло, с его губ сорвались яростные ругательства, и он швырнул газету на стол.

– Знай я, что этот Меркер такой каналья, я бы его на пушечный выстрел не подпустил к этой просоленной посудине. Плевать мне, что там скажут хозяева, я не…

– Ближе к делу, – резко оборвал его Фодио. – Меркер здесь?

Шкипер метнул на дерзкого негра злобный взгляд, все его нутро забурлило от подобной наглости. Но на стороне Фодио были детектив в штатском и двое полицейских, и ему пришлось держать себя в рамках приличий. Впрочем, надо отдать капитану должное – теперь он был готов помочь правосудию. Прочитанное его поразило и испугало.

– Мистер Меркер здесь, господа, – сказал он неспешно и без привычной брани. – Он поднялся на борт с рассветом, вид у него был потрепанный. Я решил, что он загулял, да видать, это его так подкосила бойня в Сассексе. Он сейчас в каюте, просил его не беспокоить, только велел мне отдать швартовы и отчаливать. Я бы давно это сделал, только мне никак бумаги не отдают.

– Об этом позаботился я, – объявил Фодио. – Послал телеграмму, чтобы судно не выпускали.

– И запрет пришел от Скотленд-Ярда, капитан. Теперь отведите нас в каюту. Мистер Фодио, вы оказались правы, а я – нет, хотя ума не приложу, как этому человеку удалось бежать из горящего дома.

– Да вот удалось, – холодно заметил шкипер. – И не ему одному, с ним улизнул один черномазый.

– Нгвам! – в волнении воскликнул Фодио.

– Не знаю, как кличут это страшилище, – зарычал Трент. – Маленький, черный, скрюченный…

– Нгвам! Нгвам! – перебил Фодио и топнул ногой. – Так и знал, что он до него доберется. Надеялся, что мы его опередим. Он его убьет.

– Ну, он в каюте мистера Меркера уж два часа как…

Фодио не стал мешкать. Толкнув помощника капитана перед собой вниз по лестнице, он велел ему показать каюту Меркера. За ними быстро последовали детектив и полицейские, а замыкал шествие, пыхтя и изрыгая проклятья, капитан Трент. Ни дать ни взять – взбесившийся кит.

– Здесь, – сказал помощник капитана и неуверенно постучал в дверь. – Мистер Меркер!

Ответа не последовало, и детектив протолкнулся вперед. Повернув дверную ручку, он шагнул в каюту. В ту же секунду мимо него пронеслось маленькое существо, проскочило через лес ног и взлетело по лестнице на палубу, не успел никто и шевельнуться.

– Нгвам! Нгвам! – громко крикнул Фодио.

Но карлик и бровью не повел, хотя за ним ринулся помощник капитана. Фодио глянул через плечо детектива и, вздрогнув, отступил.

– Так я и думал, – хрипло произнес он. – Нгвам его убил.

– Убил! – заикаясь, пробормотал детектив. – Изрубил несчастного на части, – добавил он, смертельно побледнев.

Останки Меркера представляли собой печальное зрелище. Все навыки пыток, приобретенные у Ибено, Нгвам применил в полной мере. Засунув в рот несчастному кляп, он снял с него одежду и методично разрезал на куски. Целых два часа он исполнял свою жуткую обязанность; нет сомнений, что для Нгвама это была именно обязанность – он мстил за свою отравленную сестру. Меркеру пришлось пожать то, что он сеял, и созерцатели изрубленных останков с дрожью думали о том, какие муки, прежде чем испустить дух, претерпел этот человек, находясь в полной власти маленького дикаря. Смерть крепко схватила его в свои объятья, и он перебрался в мир иной и как Ибено, и как Пол Меркер.

Поняв, что натворил Нгвам, мужчины дружно завопили и кинулись в погоню. На палубе они застали помощника капитана у основания мачты, на которую вскарабкался карлик. На команду спуститься он ответил отказом и остался на месте, бормоча что-то невнятное, подобно обезьяне, и угрожающе размахивая туземным ножом, обагренным кровью несчастного покойника. У мачты собралось несколько моряков, кто-то пытался залезть наверх, но Нгвам угрожал им ножом, и им пришлось отступить. Тогда детектив, взбешенный бегством Меркера и потрясенный его ужасной смертью, достал револьвер.

– Я застрелю это животное! – воскликнул он в гневе. – Такому зверю не место на этой земле.

Но Фодио ударил по револьверу, и пуля ушла в сторону.

– Погодите, – сказал он хладнокровно. – Я заставлю его спуститься.

– Попробуйте, – сказал Трент, бледный от пережитого ужаса. – Что бы ни сделал Меркер, я готов собственноручно задушить этого зверюгу, который порезал его на куски. А вы – еще один черномазый из этого племени нелюдей, вы…

Далее последовал красноречивый поток брани, который можно было извинить лишь по одной причине: Тренту довелось увидеть нечто ужасное.

Фодио, пропустив брань мимо ушей, извлек из нагрудного кармана «Нечто», высоко поднял камень и обратился к карлику на местном наречии. Что именно он сказал, остальным было неведомо, но, видимо, каким-то образом он привел в действие содержавшуюся в камне силу. Результат не замедлил сказаться. Нгвам быстро спустился по мачте и кинулся перед вождем на колени.

– Что это за камень? – быстро спросил Трент.

– Это священный камень, – ответил детектив, шагнул вперед и положил руки на плечи Нгвама.

Но едва тот почувствовал хватку и увидел, как к нему ринулись два полицейских, он с пронзительным визгом подпрыгнул, намереваясь выхватить амулет из поднятой руки Фодио. Не успел молодой вождь понять, что хочет сделать карлик, тот уже выдернул у него из руки «Нечто». Потом, присев на четвереньки, змеей просочился сквозь ноги окружавших его людей. Все произошло в один миг – не успели мужчины и дух перевести, как он взлетел на ограждение по краям палубы и опасно на нем закачался.

– Стой! Стой! – закричал Фодио, бросаясь к карлику, – тысяча фунтов тому, кто отберет у него камень!

Все бросились на Нгвама, и в результате он оказался за бортом. С криком восторга, прижав своего бога к груди, Нгвам камнем упал в воду. Собирался ли он уплыть или, не имея возможности спастись, решил утонуть, прижимая к себе амулет, сказать невозможно. Страждущие взгляды – предложенная неистовым Фодио награда была очень велика – бороздили реку, но Нгвам так и не всплыл. Он сразу пошел ко дну и, очевидно, как и камень, нашел последнее пристанище в речном иле.

– «Нечто» исчезло. Его больше нет! – возопил Фодио, падая на колени. – «Нечто» никогда, никогда больше не появится на земле.

Он был совершенно прав. «Нечто» так и осталось на дне реки. Там покоится скрюченное тело карлика, а в его руке намертво зажат священный камень Атлантиды, многие века бывший проклятьем для всех, кто им владел. Последнее его злодеяние – жуткая смерть Пола Меркера.

* * *

Прошел месяц. Дом мисс Ярдли был празднично украшен, сама она нарядно одета, повсюду виднелись признаки торжества и ликования. Старая дева была счастлива как никогда, ибо в этот день ее возвращенная из плена племянница Элисон Уэлдон стала миссис Карвер. Шафером был Фодио, и когда друзья Джима выразили удивление, что для такой церемонии он выбрал негра, молодой офицер ответил, что мало кого среди белых он уважает так, как комиссара земли Орах. И те, кто хорошо знал Фодио, согласились с лейтенантом Карвером.

Мечта Фодио сбылась, хотя амулет так и остался на дне Темзы. Об истории Меркера раструбили все газеты, и на короткое время она взволновала умы обывателей. Он и есть знаменитый Ибено! Его подруга-испанка убила прославленного миссионера! Он дал бой властям в Грейнджерс Грейндж! Он бежал и встретил страшную смерть от рук Нгвама! Было от чего поразиться, изумиться и ужаснуться. Леди Уорби была особенно потрясена – ее любимый племянник оказался таким поправшим закон чудовищем! В половину опубликованного она отказывалась верить. Но, по сути, худшее из совершенного Меркером осталось невысказанным. Магия «Нечто», знаменитого священного камня племени умбиди, окрашивала в романтические тона все странные события, начавшиеся с приездом Меркера в Бан-хаус. Мисс Джемайма Пайн была жутко напугана, ведь ее предсказания сбылись, а миссис Ботторт продолжала настаивать: это все оккультные увлечения ее бывшей подруги. Все это было странно, и непонятно, и, по общему мнению, «так не по-английски»! Худшего осуждения нельзя было и придумать.

После праздничной церемонии жених и невеста вместе с мисс Ярдли и шафером вернулись в дом старой девы. Из-за недавней смерти отца Элисон свадьба прошла очень скромно. Она состоялась так скоро по простой причине: отпуск Джима подошел к концу. Ему надлежало вернуться в Лагос, а ехать туда без Элисон он не хотел. Ведь он ее чуть не потерял! Вдруг с ней снова что-то случится? И Элисон уступила его мольбам о немедленном браке.

Была и другая причина: миссис Карвер очень хотела избавиться от неприятной огласки, каковой подверглась, будучи героиней знаменитой осады Грейнджерс Грейндж. Газеты брали у нее интервью, печатали ее портрет, светская публика назойливо приглашала на приемы и танцы, а фотографы одолевали приглашениями позировать для своих снимков. Но мисс Ярдли никого к племяннице не подпускала, ссылаясь на нездоровье последней. Элисон и правда пролежала в постели целую неделю, прежде чем пришла в себя и восстановила силы. Фодио в самых общих чертах рассказал ей о гибели Меркера и самоубийстве Нгвама – чем его смерть и была, – искренне полагая, что подробности приведут ее в ужас. Но он ничего не утаил от Джима, и тот, хоть и был потрясен ударом, уготованным судьбой сопернику, был рад, что столь опасная личность больше не стоит у него на пути. Тучи над головами Джима и Элисон рассеялись, их ждала вымощенная золотом дорога к счастью и благополучию.

Золото оказалось отнюдь не фигурой речи. После скромного свадебного завтрака, когда мистер и миссис Карвер собрались отправиться в медовый месяц в Девоншире, Фодио приготовил для них большой сюрприз. Поклонившись и пожелав всего наилучшего, он вложил в руку Элисон конверт.

– Что это? – полюбопытствовала невеста.

– Открой и посмотри, – предложил не менее удивленный жених.

Элисон послушалась и тут же издала возглас изумления.

– Джим, это чек на имя Элисон Карвер – десять тысяч фунтов. Я не могу принять такую сумму, Фодио. Правда не могу.

– Это не подарок, – с улыбкой возразил шафер. – Вы это заработали.

– Заработала? Каким образом?

– Это вознаграждение тому, кто найдет «Нечто». Вы нашли для меня этот амулет в Грейнджерс Грейндж, поэтому вознаграждение – ваше.

– Нет, это чересчур, – сказал Джим, слегка занервничав. – Эта сумма слишком велика, Фодио. Моя жена не может ее принять.

Негр нахмурился.

– Дело в цвете моей кожи? – спросил он, поморщившись.

– Какая глупость! – возмутилась Элисон. – Вы же знаете, как мы с Джимом к вам относимся. Джим не случайно пригласил вас быть шафером на свадьбе.

Фодио, выслушав ее, улыбнулся.

– Не случайно. Я совершенно уверен в искренности вашей дружбы. Поверьте в мою искренность и вы – и примите деньги.

– Но это очень большая сумма.

– Для меня – нет. Вы даже не представляете, сколько у племени умбиди золота, и я, как вождь, могу им распоряжаться по своему усмотрению. Что может быть лучше, чем вознаградить человека, вернувшего мне амулет?

– Но амулет потерян.

– Да, – признал негр печально. – Но вашей вины здесь нет. Я сам велел Нгваму спуститься, пользуясь заключенной в камне силой. Мне и в голову не пришло, что он посмеет его коснуться. Но «Нечто» исчезло, нас постигла неудача.

Джим хлопнул его по спине.

– Нас постигла удача, Фодио. Камень исчез, и ты стал комиссаром земли Орах, а потом, надеюсь, получишь власть и в Акпаме. После смерти Меркера все миссионеры взяли твою сторону, от тебя ждут многого, чтобы твой народ обрел цивилизацию. Разве это не лучшее, что мог сделать для тебя этот камень?

– Ты прав.

Фодио не мог не согласиться со словами друга.

– Я тоже рада, – воскликнула Элисон, – что Нгвам унес с собой амулет. Вы христианин, Фодио, и омывать «Нечто» кровью, даже кровью животных, – это не праведное дело.

– Верно, – со страстью поддержала ее мисс Ярдли. – Кровавые жертвоприношения – это всегда злые силы. Я бы взглянула на этот камень, но держать его у себя в доме нипочем не согласилась бы. Из всего, что сказал мистер Фодио, могу сделать вывод: «Нечто» – это зло.

– Когда в Грейнджерс Грейндж я уснула, сжимая камень в руке, – сказала Элисон, нахмурив брови, – сны мне снились ужасные, я проснулась с жуткой головной болью. Я не сомневаюсь, что этот камень – зло. Он пропал – и слава богу.

– Что ж, – Фодио засмеялся. – Готов с вами согласиться, но при одном условии.

– При каком?

– Вы возьмете чек.

Элисон и Джим переглянулись. Они знали, что негр – человек впечатлительный, и, если его предложение не будет принято, он будет крайне уязвлен. К тому же Элисон и правда добыла камень и, без всяких сомнений, заслужила вознаграждение. Наконец, если этой суммой распорядиться с умом, она станет отличной добавкой к их скромному доходу. Приняв все это во внимание, Элисон пожала Фодио руку.

– Я принимаю ваш дар, – поблагодарила она. – Я и Джим. Вы сделали нас богатыми.

– Если я помог вам обрести счастье, ничего другого мне не надо, – сказал Фодио с облегчением, добившись своего. – Ведь грозовые тучи над вашей головой рассеялись, миссис Карвер?

– Рассеялись, – подтвердила Элисон, сияя от счастья. – Все вокруг освещено солнцем.

– Грозовые тучи, – заинтересованно повторила мисс Ярдли. – Ты чувствовала, что над тобой сгустились грозовые тучи, дорогая Элисон?

– Да. Когда в Бан-хаусе появился мистер Меркер. Возможно, все это выдумки, но мне рассказала домохозяйка: ее подруга предсказала беду.

– Вот предсказание и сбылось, – сухо заметил Джим. – Хотя сам я ни во что подобное не верю.

– Вы скептик, – укоризненно произнесла мисс Ярдли. – Но из того, что говорит Элисон, следует: если развивать этот дар, она вполне может стать ясновидящей…

– Нет! – воскликнул Джим, да так громко, что все встрепенулись. – Нам с Элисон хватило странностей из-за «Нечто». Теперь эта чертова штуковина покоится на дне Темзы, вот пусть все потустороннее и остается на той стороне.

– Я согласна с Джимом, – поспешила добавить миссис Карвер. – Мне весь этот оккультизм не по нраву. Но тучи я чувствовала, и мне было крайне неуютно, тетя. А сейчас все светло и солнечно.

– Доброе предзнаменование, – с одобрением произнесла мисс Ярдли.

– Надеюсь, что так, просто уверен, – сказал Фодио с легким сердцем. – Что ж, вам пора, дорогие друзья. Встретимся в Лагосе, а когда мои земли станут в меру цивилизованными, приедете ко мне в гости.

Все было улажено, и Элисон отбыла в Девоншир со своим военным мужем. Поезд отошел от вокзала Паддингтон, в распоряжении молодых было купе первого класса, и Элисон со вздохом облегчения заключила в объятья своего возлюбленного.

– Я верю, что все плохое позади и нас ждут хорошие времена.

– Аминь, – сказал Джим и поцеловал супругу. – Давай больше не будем говорить о выпавших на нашу долю невзгодах. Меркер умер, Нгвам умер, твой отец умер, донна Кристина умерла. Пусть покоятся с миром.

Элисон кивнула и прижалась к мужу.

– Наши невзгоды помогли нам лучше узнать друг друга, мой дорогой.

– Возблагодарим Господа, моя милая. Теперь мы будем счастливы, отныне и вовек.

– Как в сказке, – ответила миссис Карвер.

– Именно, – согласился мистер Карвер. – Со счастливым концом.

И он поцеловал ее еще раз, и еще, и еще.