Меркер вышел из комнаты, и Элисон, чья упрямая гордость не позволяла ей проявлять слабость в его присутствии, опустилась на пол, ровно там, куда он бросил ключ от погреба. Долго ли она оставалась в таком скорбном положении, она не знала – настолько была ошеломлена увиденным и услышанным. Темнота густела, время близилось к полуночи, а девушка так и сидела без движения, гадая, чем весь этот кошмар закончится. Исследователь явно готовился к немыслимой осаде, и ему было не до нее, не появлялась и миссис Хейк. Донна Кристина заперта в подвале, а Нгвам наверняка где-то прячется от мести преданного им хозяина. Положение было совершенно невыносимое, Элисон снова и снова хотелось кричать – хотя бы просто дать разрядку нервам. Но она строго велела себе не делать этого – зачем привлекать внимание Меркера? Лучше уж так, чем его присутствие рядом.

Итак, он и есть Ибено, злокозненный негодяй, за которым давно охотится правительство Нигерии. Так называемый раб из племени сенусси, якобы любимец Контагоры, великого независимого вождя, покоренного англичанами в 1905 году. Но если эти сведения верны, как могут быть правдивыми слова донны Кристины? Английский джентльмен, родившийся в хорошей семье и получивший достойное воспитание, вдруг превращается в свирепого дикаря и режет туземцев направо и налево – ведь этим прославился Ибено? Немыслимо! Стремясь докопаться до истины и услышать подробности, девушка приподнялась с пола, намереваясь разыскать донну Кристину. Она уже взяла ключ от погреба, но на нее с неодолимой силой нахлынуло страшное воспоминание – ведь эта женщина убила мистера Уэлдона! И несчастная Элисон со стоном опустилась на пол. Как она пойдет к той, на чьих руках – кровь ее отца? Меркер обвинил донну Кристину, и та призналась – да, отца убила она. Элисон была совершенно ошарашена и тщетно пыталась собраться с мыслями, вспомнить события того страшного вечера, о которых ей поведала миссис Ботторт. Увы, ее мозг отказывался работать, и она могла лишь молча сидеть на полу и ждать, чем все кончится. Чем именно – неизвестно. Спасет ли ее Джим? Увезет ли ее Меркер в Грейвсенд, а потом в этот жуткий город где-то в Нигерии? И этого Элисон не знала. Только понимала: темные тучи, омрачившие ее жизнь с появлением Меркера, сгустились до крайности. В утешение вспомнилась поговорка: «Когда ночь темна, рассвет близок». Значит, скоро наступит рассвет, ведь сейчас она сидит в кромешной тьме, покинутая – а рядом бродит опасность.

Вдруг до слуха Элисон донесся резкий треск – винтовочный выстрел! В тревоге она вскрикнула и подскочила на ноги. Угроза Меркера была не напрасной: в своем безумии он решил сопротивляться полиции! Но если вокруг дома полиция, с ними наверняка и Джим. Сунув ключ от подвала в карман, Элисон выбежала из комнаты, не ведая, куда и зачем бежит. Дом был полностью погружен во тьму – будучи опытным воякой, Меркер прекрасно знал, что при свете все его люди будут как на ладони. Чернокожие мужчины и женщины, молчаливые и озлобленные, шныряли в темноте. Мимо Элисон скользили какие-то тени, туземцы наготове стояли у окон. До ее ноздрей доносился запах Африки, пальмового масла и пряностей, мысленно возвращая ее в Лагос. Но даже в Лагосе правили закон и порядок, и подобная сцена была бы немыслима в этом аванпосте империи. А здесь, в тихом английском графстве, затаились вооруженные и жаждущие крови дикари, готовые стрелять в белых. И командует ими представитель великой правящей расы, который ополчился против своих и готов убивать просто ради убийства. Да, именно так, ведь, если застрелят хотя бы одного полицейского, вся Англия придет в негодование. И Меркера с его бандой сотрут с лица земли. Тут Элисон вспомнила, что похитил ее не воспитанный джентльмен и отважный исследователь Пол Меркер, а чудовищный монстр Ибено, убивавший людей, чтобы омыть их кровью амулет. Как хорошо, что она передала «Нечто» Фодио! Ведь Меркер, а точнее Ибено, в своем безумии мог убить Нгвама или донну Кристину, чтобы умилостивить таящуюся в амулете силу и направить ее на злые дела!

Элисон подошла к окну с видом на лужайку перед домом, откуда уходила подъездная дорога. К счастью, у этого окна никого не было, и, подобно Ребекке из «Айвенго», она могла наблюдать за ходом боя. Как она потом узнала, Джим, Фодио и двое полицейских подошли к парадной двери и вызвали Меркера – у них был ордер на его арест. Но едва они поднялись на ступеньки, Меркер сам открыл огонь из окна гостиной и убил одного из полицейских. Карвер и еще двое поспешили вернуться в укрытие – им стало ясно, что злодей намерен сражаться до последнего. Джим предупредил полицейских, что Меркер в отчаянии, и некоторые из них – а их было около полудюжины – взяли с собой револьверы, хотя и не рассчитывали пускать их в ход. Но смерть первого человека подсказала инспектору, что придется как следует потрудиться, и он отправил констебля в ближайшую деревню – вызвать подкрепление. Тут же застучал телеграф, помчались туда и сюда автомобили и мотоциклы, и в удивительно короткий срок окрестности облетела весть о том, что шайка злоумышленников завладела Грейнджерс Грейндж и сеет вокруг смерть и разрушение. Меркер спокойно ждал, бросив перчатку, и только когда тридцать или сорок полицейских, спешно собранных из ближней и дальней округи, попытались ворваться в дом, приказал своим людям открыть огонь. Из разных окон в темноте ночи раздались выстрелы, и то тут, то там наступающие падали, получив ранение, а то и замертво. Азарт битвы и вкус крови пробудили в туземцах врожденную дикость, они стали выкрикивать боевые кличи, и лес огласился страшными звуками. Никогда в течение многих веков этот тихий уголок Англии, славившийся уважением к закону и порядку, не слышал таких звериных воплей.

Тем временем новость на диво быстро распространилась по округе, и жители деревень, сельскохозяйственные рабочие, егеря, возчики и пахари собрались понаблюдать за ходом схватки и, если будет позволено, принять в ней участие. Но инспекторы полиции не допускали вмешательства гражданских лиц и тех, кто не был в форме, держали строго за пределами зоны обстрела. Полицейские пользовались каждым деревом, каждым кустом и пучком длинной травы, чтобы подобраться ближе к особняку. Густой лес наполнили сотни возбужденных людей, и Грейндж оказался полностью окружен. У Меркера и его черной гвардии был лишь один способ оставаться в безопасности – скрываться за прочными стенами. Стоило им выйти наружу, их немедленно бы схватили. Исследователь знал это и велел своим людям только обороняться.

Некоторое время Элисон наблюдала за стрельбой, но, когда наступавшие начали падать, ей стало так плохо, что пришлось покинуть свой пост. Девушка боялась столкнуться с Меркером, ведь она отдала амулет Фодио, и в гневе исследователь мог накинуться на нее. Тогда ей пришло в голову разыскать донну Кристину – ключ от подвала все еще оставался у нее. Элисон содрогнулась при мысли о том, что окажется в обществе жестокой женщины, убившей ее дорогого отца, но все же решила: следует выяснить, как свершилось преступление. Кроме того, в подвале на нее не наткнутся Меркер и его дикое племя. Решив так, она осторожно спустилась по темной лестнице и оказалась в подвале, а наверху тем временем разгорался бой. Вскоре она отперла дверь подвала и шагнула в пещерную тьму.

– Донна Кристина?

– Ах! – раздался стон. – Это вы, сеньора?

– Да! – Элисон пошла на голос, в угол, куда бросили связанную женщину и где она лежала, подобно тюку шерсти. – Вы удивлены, что я к вам пришла.

– Конечно, если учесть, что я убила вашего отца, – ответила донна Кристина и снова застонала. – Но вы отмщены, сеньора. Я испытываю муки ада, душой и телом. Веревки терзают мою плоть, а от жажды хоть кричи караул.

– Потерпите минутку, – сказала мисс Уэлдон и вернулась к двери. При всей ненависти к этой женщине за совершенное ею преступление, Элисон, видя ее страдания, все же сжалилась над ней. Возможно, эти страдания заслужены, но Элисон не считала себя вправе выносить приговор донне Кристине. На кухне она налила в кувшин воды, нашла несколько кусков хлеба. Вернувшись в подвал, она дала пленнице попить и поесть.

– Вы помогаете мне? – изумилась донна Кристина, когда жажда была утолена.

– Да! Я считаю вас злодейкой, вы нравились моему отцу и тем не менее лишили его жизни. Но я знаю, что вы страдаете, как и я, к тому же мы обе – во власти этого негодяя. Давайте я ослаблю путы, тогда вы сможете подумать, как спастись. Но прежде расскажите, как именно вы убили моего бедного отца.

– Это был в некотором роде несчастный случай. Я сейчас вам расскажу. Но эти веревки…

Проворные пальцы Элисон быстро нашли в темноте узлы, и вскоре пленница высвободилась и принялась растирать затекшие лодыжки и запястья.

– Я и не надеялась на такую доброту, сеньора, – поблагодарила донна Кристина.

– Как вы вообще могли ждать от меня доброты? – с горечью спросила Элисон и села во мрак рядом с женщиной, которую и ненавидела, и жалела.

– Наверное, я ждала слишком многого, – ответила та, хрипло усмехнувшись, и добавила с искренними нотками в голосе: – Но вы были ко мне добры и будете вознаграждены. Расскажите, что творится наверху.

– Полиция штурмует дом, а мистер Меркер с туземцами отбиваются. Несколько полицейских убиты.

– Его ждет виселица, – пробормотала донна Кристина сквозь зубы. – Но для Пола одним преступлением больше, одним меньше – не имеет значения. Он заслужил смертный приговор уже с десяток раз. Он скорее убьет вас, сеньора, чем позволит вам вернуться к мистеру Карверу.

– Убить меня он может, если захочет, – ответила Элисон, внезапно вспыхнув от гнева. – Но он никогда не заставит меня выйти за него замуж.

– Он сейчас в таком положении, что ему не до женитьбы – ни на вас, ни на мне. Но у меня есть план, который поможет вам сбежать. Я перед вами в большом долгу, учитывая мой жестокий поступок. Сначала я вам все расскажу.

Элисон всхлипнула, у нее перехватило дыхание.

– Я хочу все услышать, – слабо прошептала она. – Хотя не знаю, выдержу ли я правду.

– Надо выдержать, – ответила испанка, – на случай, если в моем преступлении обвинят кого-то другого.

– Значит, это ваше преступление?

– Да! Слушайте и перебивайте только в крайнем случае, потому что времени мало, а сказать надо многое. – Донна Кристина сделала паузу, а потом спокойно продолжила, будто рассказывала историю, не имевшую никакого отношения ни к ней, ни к слушательнице, что сидела во мраке рядом. – Многое из того, что я говорила вам раньше, – правда. Я родилась в Нигерии, воспитывалась в монастыре в Севилье. Мой отец был партнером Пола во многих странных сделках и надеялся укрепить их связи, отдав меня Полу в жены. Поэтому меня отвезли в Лагос, а затем в Озу, где Пол жил под именем Ибено.

– Он все-таки был настоящим Ибено? – перебила Элисон.

– Нет. Настоящий Ибено был любимым рабом Контагоры и принадлежал к племени сенусси. Пол знал его и убил, чтобы занять его место вождя разбойников.

– А что же сами разбойники? Не возражали?

– Некоторые возражали, но Пол их застрелил. Вы не знаете Пола, сеньора. Он только с виду тихий, способный разве что гулять по Пикадилли и вести бесцельную светскую жизнь. Но он – сущий дьявол. После смерти Ибено он переоделся в одежду покойника и забрал его дворец, людей и все, что тому принадлежало. Он также продолжил традиции Ибено – убивать, угонять в рабство, грабить. Отправляясь на свои вылазки, он вымазывал свою кожу и надевал варварскую одежду. А чиновники в Лагосе считали, что он исследует внутренние земли Нигерии.

– Понятно, – кивнула Элисон в темноте. – Власти думали, что он исследует страну, как мистер Меркер, а на самом деле он убивал людей и сжигал целые деревни, как Ибено.

– Именно. А потом возвращался в цивилизованное общество, как Пол Меркер, и клеймил Ибено так же громко, как все остальные. Пол очень умен. Так или иначе, меня отвезли в Озу, и отец представил меня Полу как его будущую жену. Потом отец умер, и я так и не выяснила: то ли его отравил Пол, то ли жрецы джу-джу. Пол о джу-джу знал много. Настоящий Ибено украл «Нечто» у племени умбиди, и Пол верил в этот амулет не меньше других. Он многих принес в жертву, чтобы…

– Не надо, не надо! – вскричала Элисон, содрогаясь. – Я не могу больше это слушать.

– Да, приятного мало, – цинично согласилась донна Кристина. – Но ваш отец, как вы знаете, добрался до Озу и украл амулет. Пола эта потеря привела в ярость, но он так и не узнал имя похитителя. Я должна рассказать вам, сеньора, как я жила в Озу. Мы с Полом договорились не жениться, пока все не наладится, ведь за ним, как за Ибено, велась настоящая охота. У меня был дворец и множество рабов, и я жила припеваючи, как королева варваров. Пол, признаюсь, всегда относился ко мне с уважением, потому что полагался на мой ум. Мы были скорее товарищами, чем любовниками. Думаю, я всегда любила Пола больше, чем он меня, но никогда не поддавалась чувствам, обстановка к этому не располагала. Тем не менее я всегда думала, что мы поженимся.

– Как вы узнали, что амулет у моего отца?

– По его же глупости. Он написал статьи об амулете, как ему поклоняются племена эборото и умбиди. Полу одна из этих статей попалась на глаза, ее прислали одному миссионеру на Кросс-Ривер. Пол посоветовался со мной, и мы решили отправиться в Англию и вернуть «Нечто». К тому же Пол, как и я, устал от своего опасного положения в роли Ибено. Он решил стать комиссаром Акпама и жить там под своим именем, а меня взять в жены. Так мы и решили поступить. Я приехала в Англию, чтобы остановиться в Бан-хаусе рядом с вашим отцом и амулетом. Пол, как вы знаете, присоединился ко мне позже, а потом влюбился в вас и забыл все, что я для него сделала.

– Но я-то в него не влюблялась, – едко ответила Элисон. – Я его возненавидела с первого взгляда, и Джим тоже.

– Я видела это, сеньора, и поэтому никогда к вам не ревновала. Короче говоря, мы узнали, что амулет – у вашего отца, и решили заполучить его любой ценой.

Элисон снова перебила:

– Мистер Меркер послал Нгвама украсть его?

– Нет, – решительно ответила донна Кристина, – этого не было. Помните рассказ вашего отца о том, как к нему попало «Нечто»? Он говорил о сестрах-близнецах, которые охраняли амулет.

– Да. Одна из них обратилась в христианство и передала амулет отцу.

– Именно. Так вот, эта женщина… – Тут донна Кристина запнулась и вздрогнула. – Нет, этого я вам рассказывать не буду. Это слишком ужасно.

И хотя Элисон, желая узнать худшее, умоляла рассказать все как есть, испанка была неумолима.

– Но я хочу знать все, – взмолилась девушка.

– Узнаете все, кроме этого, – строго сказала донна Кристина. – Если хотите, спросите Фодио, он вам расскажет, ведь ему известно о… – Она снова вздрогнула и снова остановилась. – Я продолжу свой рассказ, – сказала она после паузы. – Его надо поскорее закончить, чтобы помочь вам сбежать. Я пыталась уговорить вашего отца отдать амулет, Пол тоже, но все впустую. Поскольку я знала, что в девять вечера Фодио придет к вашему отцу, я решила сама украсть амулет, а вину свалить на негра.

– Как это подло! – воскликнула Элисон, отстраняясь с дрожью.

– Погодите, то ли будет дальше, – холодно заверила ее донна Кристина. – Даже не представляете, на какие подлости я способна. Снотворное было для отвода глаз. Я, конечно, купила сильнодействующее средство, но миссис Кроншоу дала мне воду с сиропом. Она-то думала, что это снотворное, но я знала, что там на самом деле. Едва она вышла, я переоделась в мальчишескую одежду, какую обычно носила в Нигерии, когда ездила с Полом грабить. Потом взяла веревку, хранившуюся в моей комнате на случай пожара, и спустилась на балкон под моим окном. В переулке никого не было, так что меня никто не заметил, тем более что напротив – глухая стена.

– Был ли у отца Фодио, когда вы залезли на балкон?

– Нет. Он уже ушел. Я выждала время. Ночь близилась, и ваш отец оставил балконное окно открытым, на что я и рассчитывала. Потом он лег спать. Я пряталась на балконе, а он и не думал проверять, есть ли там кто-нибудь. Да и зачем, я была в чулках, и никаких звуков не было.

– Ага. Помню, миссис Ботторт услышала, как кто-то босиком шел по…

– Это была я, чуть позже, – перебила донна Кристина. – Я слышала, как миссис Ботторт разговаривала с вашим отцом через дверь, испугалась, что она меня заметит, снова вскарабкалась по веревке в свою комнату, пробежала по коридору и увидела, как старуха спускается по лестнице.

– Но как вам удалось снова залезть к себе в комнату?

– О-о! – донна Кристина рассмеялась. – Лазить я умею не хуже обезьяны. Увидев, что миссис Ботторт уходит вниз, я снова выскользнула из окна и спустилась по веревке. Поймите, я просто хотела украсть амулет, не причиняя вашему отцу никакого вреда, никакого оружия при мне не было. Когда я прокралась в комнату, ваш отец уже спал – погрузился в дрему после ухода миссис Ботторт. Я обыскала комнату и только положила руку на амулет, как ваш отец проснулся. Он узнал меня и уже хотел позвать на помощь, но тут я схватила со стены топорик и ударила его.

Элисон громко застонала.

– Как вы могли? Как вы могли?

– Я не собиралась его убивать, – горячо воскликнула донна Кристина, – просто хотела оглушить. Но когда я увидела, что натворила, что он мертв, я снова вскарабкалась к себе по веревке, а другую привязала к балкону вашего отца, чтобы ввести в заблуждение полицию. А свою веревку я, конечно, сняла.

– А дверь в спальню вы заперли?

– Нет. Ее запер ваш отец после ухода Фодио. Я вернулась в свою комнату, сняла костюм мальчика и спрятала амулет. Потом я и правда приняла снотворное, а когда пришел доктор, он это подтвердил и поверил – как и все остальные, – что к убийству я не имею никакого отношения. Дальше я отдала амулет Полу и… и… – донна Кристина оборвала себя и тяжело поднялась на ноги. – Это все. Я согрешила и теперь наказана. И должна искупить свою вину перед вами. Я не прошу у вас прощения.

Элисон разрыдалась.

– Как это невыносимо ужасно, – причитала она.

– Согласна, – сказала донна Кристина сухим, жестким голосом. – Есть вещи, простить которые нельзя. Давайте покончим с сантиментами и вернемся на землю. Послушайте! Выбросьте из головы все мысли, кроме мысли о побеге. Вы слышали, что сказал Пол: он вытолкнет меня за дверь под пули полицейских. Так вот, идите к Полу, скажите, что я во всем вам призналась и что хотите мне именно такого наказания. Пол пойдет вам навстречу, ведь он любит вас и ненавидит меня. Потом вы вернетесь сюда и наденете мою шляпу, вуаль и длинный красный плащ. Я запру вас в подвале, оставлю снаружи ключ в замке, а сама уйду в верхнюю часть дома, с глаз подальше. Рано или поздно за вами придет Пол, отведет вас к парадной двери – выдать полицейским. Но есть опасность, что вас подстрелят.

– Этого я не боюсь. Но как только я буду свободна…

– Сразу зовите мистера Карвера, он с полицейскими. И помните, когда за вами придет Пол – ни слова. Он ничего не заподозрит, мы с вами одного роста, и в моем платье с вуалью он вас не узнает. А теперь идите.

Просить Элисон второй раз не потребовалось. Она пробралась к двери подвала и взбежала по лестнице. Стрельба утихла, и она вошла в длинную гостиную – там у разбитого ею окна стоял Меркер и выглядывал наружу. На столе неподалеку горела одинокая свеча, и Меркер сразу узнал Элисон.

– А-а. Значит, вы здесь. Ради вас, мисс Уэлдон, идет эта упоительная битва. Теперь вы, конечно, должны выйти за меня – сколько сил я положил на то, чтобы завоевать вас! Но мы еще будем счастливы. Полиция отступила.

– Только на время, – решительно заявила Элисон, – они вернутся с подкреплением, и вам придется сдаться.

– В конце концов придется, сомнений нет, – мрачно согласился Меркер. – Но полиция, Карвер и этот черный зверь Фодио запомнят меня надолго. Вы пришли поблагодарить меня за то, что я вас защищаю?

– Я пришла сказать вам, что донна Кристина призналась мне в своем злодеянии! – вскричала девушка, изо всех сил стараясь вложить в голос горечь и ненависть. – Она виновна и должна быть наказана.

– Она будет наказана. Я хочу избавиться от нее, как и вы. Когда рассветет и ее красный плащ будет хорошей мишенью, я вытолкаю ее за дверь, и ее непременно пристрелят.

– А если нет? – выдохнула Элисон.

– Тогда ее повесят за убийство вашего отца. Пусть выбирает, какая смерть ей больше по душе. Не бойтесь, Кристине конец. А сейчас идите в свою спальню, там вы будете в безопасности. Стрельба может начаться в любую минуту.

Не говоря больше ни слова, Элисон удалилась, но не к себе в спальню. Она поспешила в подвал и рассказала донне Кристине о своем успехе: затем, как и было условлено, они с испанкой обменялись одеждой. Элисон надела красный плащ, большую шляпу и вуаль, донна Кристина взяла ключ от подвала и пошла к двери. В темноте Элисон побежала за ней.

– Послушайте, – торопливо сказала она. – Я прощаю вас за смерть моего отца. Вы поступили дурно, но…

– Зато я хорошо веду себя теперь, – горделиво перебила та. – Спасибо, я благодарю вас за прощение. Я бы никогда не простила вас, поступи вы подобным образом. Но ваше сердце добрее моего. Прощайте, едва ли мы встретимся снова.

– Думаете, мистер Меркер вас убьет? – с дрожью в голосе спросила Элисон, прижимаясь к женщине у подвальной двери.

– Это я его убью, – мрачно ответила она. – У меня созрел план, как…

– Не совершайте нового преступления! – взмолилась Элисон.

– Ха!

Донна Кристина одернула платье и, не говоря больше ни слова, вышла из подвала. Через мгновение Элисон услышала, как в замке повернулся ключ.

Там, в кромешной тьме, она ждала, надеясь на лучшее. Это было нелегко – исполнению их замысла многое могло помешать. Допустим, Меркер заподозрит неладное и остановит ее. А вдруг его застрелят, тогда никто не придет спасать ее из подвала. Конечно, есть еще донна Кристина, но что у той на уме? Обстановка была опасной и крайне неприятной. Но делать было нечего, оставалось молча ждать, и Элисон, забившись в угол, молилась: только бы ничего не случилось с Джимом и Фодио. Она даже не знала, возобновился ли бой, – из подвала выстрелов не было слышно.

Сколько времени она так просидела, девушка не знала. Но спустя, кажется, целую вечность, она услышала звук быстрых шагов, и дверь отперли.

– Выходи, Кристина. Выброшу тебя, как предложение мира полиции. Возьмите ее, – добавил он на африканском диалекте, обращаясь к двум стоявшим у него за спиной мужчинам.

Элисон, играя взятую на себя роль, завопила от ужаса, но исследователь лишь рассмеялся, и ее быстро потащили наверх. День потихоньку занимался, и двое туземцев поставили ее у входной двери – встретить самое страшное. Меркер самолично отодвинул засов, повернул ключ и, когда в зал проник свежий рассветный воздух, вытолкнул ее из дома на ступени.

– Иди и умри от пуль! – грубо крикнул Меркер. – Твой красный плащ будет для них отличной мишенью. Для начала вот тебе первая.

С этими словами он выстрелил.

Пуля пролетела мимо, но Элисон, крича от страха, ринулась через поляну к лесу. Дверь за ней тут же заперли на засов.