Вернувшись на следующий день в Грейнджерс Грейндж, Меркер был вполне удовлетворен положением дел. Коварный исследователь не подозревал, что Карвер ведет выжидательную игру и не торопит события, ожидая известий от донны Кристины. Меркер полагал, что Карвер пребывает в полном неведении относительно исчезновения Элисон. Коль скоро Меркер даже не замаскировался, осуществляя свой гнусный замысел, ему следовало бы догадаться, что Карвер непременно узнает, кто похитил девушку с брайтонского вокзала. Однако до сего времени Меркер всегда добивался своего, смело бросаясь навстречу опасности и подминая под себя противников, и, если ему и приходила в голову мысль о безрассудстве своих действий, он отмахивался от нее, пожимая плечами. Он полагал, что сама дерзость его поступков станет ему защитой.

К тому же он был уверен: даже если Карвер или кто-то другой возьмутся наводить справки, им ни за что не узнать о местонахождении мисс Уэлдон. А если в связи с этим делом возникнут серьезные волнения, Меркер полагал, что, имея на руках все козыри, он сможет диктовать свои условия. Честно говоря, он не хотел вступать в конфликт с властями, ведь тогда на карту будет поставлено не только его посвящение в рыцари, но и получение комиссарства в земле Акпам. А Меркер был уверен, что желанный пост достанется ему, ведь на него работала целая религиозная когорта во главе с его тетей, леди Уорби. В общем, все шло как по маслу, и Меркер даже посмеивался – как ловко он всех обманывает, как бессовестно добивается своего.

Ему и в голову не приходило, что ему могут отплатить той же монетой и на обман ответить обманом. Знай он, что донна Кристина раскрыла его личину и что Карвер вместе с Фодио затаились и ждут, пока не раскроется место, где спрятана Элисон, он не был бы так спокоен. Обманывая испанку и нанося ей вежливые визиты, Меркер надеялся, что та будет молчать, пока он вместе с Элисон и туземцами не окажется в открытом море. Пароход был зафрахтован несколько недель назад и стоял на рейде Грейвсенда, готовый покинуть порт по приказу Меркера. Оставалось дождаться, когда поиски прекратятся, – и в путь. В Нигерии он отвезет Элисон в разрушенный город Озу и там избавится от тех, кто знал его как Ибено. Потом женится на Элисон, приступит к исполнению своих обязанностей полноправного правителя этой земли, осядет и заживет жизнью респектабельного джентльмена. Пребывание в образе Ибено доставляло ему огромное удовольствие, потому что не было нужды соблюдать условности цивилизации. Меркер и дальше бы маскировался под этого разбойника, но опасался, что его схватят свои же соплеменники. Поэтому он решил отправиться в Лондон и получить официальное назначение на достойную должность. Получив его, он сменил бы личину Ибено на личину Меркера, и никто ничего бы не узнал. На самом деле этот мерзавец, отдав дань грехам молодости, был готов остепениться. Но он забыл одно правило: что посеешь, то и пожнешь.

Однако, имея привычку недооценивать своих противников, о Карвере, Фодио и донне Кристине он думал с презрением, поэтому спокойно вернулся в Грейндж – насладиться обществом Элисон. Ее хладнокровие его восхищало, неприкрытая неприязнь – забавляла, и ему нравилось играть с ней в кошки-мышки. Меркер считал, что, если он покорит дерзкую натуру девушки, это будет подлинным свидетельством его силы. А поскольку себя он считал человеком сильной воли, то не сомневался, что в конце концов Элисон полюбит его. Из этого вывода следовало: при всей своей сообразительности Меркер очень плохо разбирался в женщинах. В самом деле, если бы он лучше понимал женскую природу, то никогда не рискнул бы навлечь на себя вражду донны Кристины, это было с его стороны просто глупо. Этот поступок оказался для него гибельным, но он считал себя вне опасности, хотя дело обстояло ровно противоположным образом. Греческая пословица «Если боги хотят кого-то погубить, первым делом лишат его разума» очень хорошо описывала этого злодея, который сейчас танцевал на краю пропасти. Донна Кристина намеревалась столкнуть его за этот край, Меркер же, разумеется, пребывал относительно ее «добрых намерений» в полном неведении.

Однако, приехав к концу дня, исследователь не смог развеселиться в обществе Элисон, как он того ожидал. Миссис Хейк, встретив хозяина, сообщила ему – мисс Уэлдон в длинной гостиной.

– Что-то с этой милашкой неладно, – ворчала миссис Хейк, как никогда похожая на ведьму. – Со вчерашнего дня она белее покойника, почти ничего не ест. А еда-то хорошая, сэр, кому знать, как не мне, я ничего такого не ела бог знает сколько лет. Я на еду вообще денег не трачу. Для таких, как я, больно дорого.

Меркеру не терпелось увидеть Элисон, но он не удержался от вопроса.

– Что толку копить деньги, если не можешь ими насладиться? – спросил он.

– Насладиться! – возмущенно вскричала миссис Хейк. – Я и наслаждаюсь. Все, что ко мне приходит, я превращаю в золото и смотрю на него, мой любезный господин. Золотые глаза соверенов неотрывно глядят на меня, – поэтичной строкой ответила старая карга.

– Но если бы вы покупали одежду, еду, вино и…

– Чтобы я покупала? Денежки-то утекут.

– Они и должны утекать.

– Только не мои. Я люблю смотреть на золото, и сейчас, сэр, жажду получить пятьдесят соверенов, только не банкнотами, как вы сказали. Бумага горит, а золото – нет. Хо, хо. – Она потерла худые руки. – Люблю смотреть на золото.

– Старая дура, – отрывисто бросил Меркер, пытаясь протиснуться мимо нее в гостиную и узнать, как там его пленница.

– Молодой нашелся, – возразила миссис Хейк, преграждая ему путь. – И дурнее моего, хоть и красавчик с моноклем. Кто, кроме дурака, захочет жениться на девушке, которая плюнет на него у самого алтаря?

– Я заставлю ее полюбить меня до брака.

– Чего выдумал, не будет такого, ни до, ни после. Она же рыжая, а рыжих голыми руками не возьмешь. Еще поплачешь от нее, попомни мои слова.

Меркер решил, что старая карга просто выжила из ума. Однако ее зловещее предупреждение неприятно поразило его слух. Всегда уверенный в себе, он вдруг засомневался: правильно ли он поступил, связавшись с Элисон? Она его ненавидит и обязательно причинит ему вред, как напророчила миссис Хейк. Смельчак вдруг задрожал от дурного предчувствия – неужели судьба готовит ему удар?

– Но есть же камень, – пробормотал он, гоня прочь неприятные мысли. – Амулет со мной, значит, со мной и удача.

Он вошел в гостиную со свойственной ему неторопливостью и у окна в конце комнаты, где угасающий свет дня был еще достаточно ярок, увидел свою пленницу. Комната, как и весь дом, была обставлена в роскошном стиле ушедших дней, и Элисон сидела перед изысканной лакированной ширмой китайской работы. В огромной комнате преобладали красные тона, и, хотя обои, драпировки и обивка со временем потускнели, общая тональность была зловещей. Вспомнив о карканье миссис Хейк, Меркер даже немного отпрянул. Но тут же снова отогнал дурные мысли и спокойно подошел к девушке. Она сидела, сложив руки на коленях, укрытых носовым платком, и не подняла глаз при его приближении.

– Ну, мисс Уэлдон, как провели время? В этом доме скучно, я знаю.

– Скучно мне не было, – ответила Элисон негромко, так и не глядя в его сторону.

– Вот как? – В его голосе звучала насмешка. – По вашему виду можно предположить, что вам до смерти скучно. Значит, тосковали без меня. Но я вернулся, и вы снова можете быть счастливы.

– Счастлива?

Элисон поежилась, подняла голову, и в ее глазах читалось такое отвращение, что при всем своем бессердечии Меркер заметно вздрогнул. Но от насмешливого тона не отказался.

– У меня для вас хорошие новости, мисс Уэлдон. Буду называть вас так, поскольку обещал обращаться с вами уважительно. Мистер Карвер и мистер Фодио совершенно спокойны: они не представляют, где вы находитесь, а донна Кристина считает, что я по-прежнему ее преданный вздыхатель.

– Какой негодяй!

– Попахивает мелодрамой, – ухмыльнулся Меркер. – Впрочем, возможно, этот дом располагает к мелодраме. Но послушайте мои новости, мисс Уэлдон. Все хорошо, у меня есть пароход в Грейвсенде, он отвезет моих туземцев обратно в Нигерию. Их, знаете ли, ровно двадцать, двенадцать мужчин и восемь женщин, я привез их сюда в качестве наглядных пособий для моих лекций – так выглядят люди, не испорченные цивилизацией. Они сядут на пароход на следующей неделе вместе с нами. Мы поплывем на юг и больше никогда не расстанемся.

– Я скорее умру, чем уеду с вами, – с яростью заявила Элисон.

– Вы уже это говорили, моя милая. Но я не вижу, что именно вы можете предпринять. Я вас люблю. Почему бы вам не стать миссис Меркер или леди Меркер, если я получу рыцарское звание? Моя тетя усердно трудится мне во благо, и я обязательно окажусь на высоте положения.

– Вашим злодейским успехам способствует «Нечто»?

Меркер слегка опешил.

– О камне мне ничего не известно, – возразил он. – Вы же знаете, он исчез, когда убили вашего отца. Скорее всего, его похитил убийца…

Тут он запнулся, вздрогнул и замолчал, потому что Элисон быстро подняла с колен платок и показала ему амулет.

– Вот вы сами себя и обвинили! – взвизгнула девушка, охваченная гневом и ужасом. – Вы говорите, что «Нечто» похитил убийца. Я с этим согласна. Значит, убийца – это вы.

– Я не убийца. Клянусь честью, я не убийца, – с трудом выдавил из себя Меркер, все его хладнокровие улетучилось – какой сюрприз она ему приготовила!

– Клянетесь честью? – презрительно сказала девушка и вцепилась в камень, потому что Меркер протянул к нему руку. – Не думаю, что говорить о чести здесь уместно. Я проникла в вашу комнату, открыла коробку и нашла амулет.

– Вы посмели…

– Посмела! – Элисон стремительно поднялась, облив его презрением: – А вы, убийца, как смеете говорить со мной в таком тоне?

– Я не убийца, – упрямо повторил Меркер и вытер со лба пот.

– Убийца! Если вы не убийца, то как камень оказался у вас? Ага, не можете ответить, думаете, что бы соврать. На ваших руках кровь моего отца, а вы желаете вступить со мной в брак – какая наглость! Я и раньше презирала вас, мистер Меркер, но теперь вы мне омерзительны, я ненавижу вас всей душой. Скорее покончу с собой, чем стану вашей женой.

Меркер морщился, слушая Элисон. Даже его наглость не могла защитить от отвращения, с каким она на него смотрела.

– Повторяю, вашего отца я не убивал. При всех моих недостатках, я его не убивал. Если вам нужна правда, камень мне передал Нгвам. Он знал, что камень мне нужен, и достал его для меня.

– Значит, убийство – дело рук Нгвама?

– Да. Могу в этом поклясться. Завтра он приедет и сам вам расскажет о своей вине. Сегодня я велел ему остаться в Лондоне, там есть дела.

– Но Нгвам убил отца по вашему наущению, – не отступала Элисон, с облегчением поняв, что перед ней все-таки не настоящий убийца.

– Нет. Конечно, я хотел, чтобы Нгвам заполучил камень, и отправил его к вашему отцу в Бан-хаус с выдуманным рассказом о моей жестокости, чтобы в итоге совершить кражу. Но я просто велел ему украсть камень, а не убивать мистера Уэлдона. Вы думали, что Нгвам каждую ночь проводит в подвале, но ему удалось выбраться…

– Сдвинув дверь с петель, – перебила Элисон. – Так считал мистер Карвер.

– Мистер Карвер очень умен, – усмехнулся Меркер, – и в данном случае он оказался прав. Нгвам выбрался из подвала в вечер убийства, уже не первый раз. Он прокрался в комнату, когда ваш отец спал, и, зная, где амулет, хотел его украсть. Но ваш отец проснулся, и Нгвам схватил со стены топор, чтобы оглушить его. Только этот маленький болван ударил слишком сильно и убил старика. Потом он запер дверь, спустился по веревке, привязав ее к балкону, через входную дверь вернулся в дом, а потом и в подвал.

– Но входная дверь уже была заперта. Миссис Ботторт привела в порядок защелку.

– Это было потом, – быстро возразил Меркер. – Нгвам вошел в дом до этого. Клянусь.

– Я вам не верю, – холодно сказала мисс Уэлдон. – Именно после разговора с вашим отцом миссис Ботторт заперла входную дверь, вернее, поставила замок на защелку. Нгвам не успел бы убить моего отца и вернуться в дом, если…

– Думайте что хотите, – грубо бросил Меркер. – Считайте Нгвама невиновным или виновным, дело ваше. По крайней мере, я к убийству не причастен, но карлик передал мне «Нечто» на следующее утро, так что вывод делайте сами. А теперь прошу вас вернуть мне мою собственность.

– Это не ваша собственность и никогда таковой не будет, – воскликнула Элисон, резко отступая назад и крепко сжимая амулет. – Этот камень украл у моего отца его убийца, и я считаю, что этот человек – вы.

– Считайте что хотите, – сказал Меркер, свирепо наступая. – Мне незачем уверять вас в моей невиновности и виновности Нгвама. Но завтра спросите его сами. А пока…

Он протянул руку и тяжело опустил ее на плечо Элисон.

Прикосновение человека, который, как она искренне верила, убил ее отца, оказалось слишком сильным испытанием для Элисон, при всем ее мужестве. Со слабым вздохом она опустилась в кресло перед китайской ширмой – и лишилась чувств. Но она продолжала крепко сжимать в руке амулет, и Меркер не смог его вытащить. Несколько мгновений он угрюмо смотрел на побелевшее лицо несчастной, а потом, осененный некой идеей, спешно вышел из комнаты. Он отправился за травой, которая, если ее сжечь под носом у человека, будит в нем дар ясновидения. Сейчас ему были не ясны замыслы Карвера, донны Кристины и Фодио, и Меркер очень хотел узнать, что у них на уме, чтобы принять свои меры. Если сжечь траву перед Элисон, возможно, ему удастся получить необходимые сведения.

Меркер долго жил в Нигерии, бывал в самых далеких от цивилизации местах и почти превратился в туземца, поэтому почерпнул немало тайных знаний от жрецов джу-джу. Конечно, цивилизованные люди верят только в то, что они видят, осязают, пробуют на вкус и обоняют, и не желают признавать подлинные возможности черной магии. Меркер смотрел на это иначе и нередко участвовал в запретных церемониях, когда в игру вступали опасные силы. Как Ибено, он не раз приносил в жертву амулету людей и тем самым получал желаемое. В этот раз у него не было жертвы, чтобы омыть камень кровью, но он мог вызвать силу «Нечто» и обратиться к магу, который, как предполагалось, заколдовал камень, или, выражаясь более научно, магнетизировал его. Для этого Меркер принес несколько листьев травы и зажег их на тарелке. Эту тарелку он стал водить перед носом Элисон и ждать результатов. Она была в нужном для действия чар состоянии, и Меркер знал: применив свою мощную волю, он сумеет получить нужные сведения.

Тем временем Элисон, рухнув в обморок, все еще держа амулет в руках, полностью лишилась сознания и утратила чувство времени. Потом она снова начала осознавать себя, но не в физическом мире, а в какой-то неведомой реальности. Тьма вокруг нее разошлась, и она увидела высокого смуглого мужчину с суровым лицом в странном желто-красном одеянии. Он указал на камень и каким-то образом – как ей показалось, без слов – дал понять, что является повелителем «Нечто» и может передать свою силу через амулет, чтобы исполнить в физическом мире все, что хочет человек, омывший камень кровью. В обычных обстоятельствах Элисон ужаснулась бы и приняла это за бред, но в этом нереальном мире она воспринимала все, что говорилось и делалось, как должное. Маг взмахнул рукой, и перед ее глазами пронеслась панорама городов, морских пейзажей, лесов и горных вершин, где двигались люди. В этом странном состоянии все увиденное напомнило Элисон о кинематографе. Места и населявшие их люди представали в сверкающих красках, казалось, что повсюду горит яркий свет, более ослепительный, чем электрическое освещение. Можно сказать, что, когда Меркер поднес Элисон под нос тлеющие листья, у нее открылось внутреннее зрение. До этого она просто находилась в обмороке, но появление мага стало началом волшебства, связанного с «Нечто» и его подлинным хозяином.

Появились роскошные картины великолепной цивилизации с большими городами, населенными огромным множеством людей. Камень переходил из рук в руки: то ему поклонялись в ходе жуткого ритуала в храмах, то он покоился в доме частного лица, то появлялся на груди короля. И всегда за амулетом стоял маг – свою власть он осуществлял через талисман, если кровавые обряды совершались должным образом. Элисон смутно догадывалась, что это былое величие связано с великолепием Атлантиды, а потом она увидела волны, которые накатывали на плодородные земли, где тысячи людей жили в роскоши и предавались пороку. Потом камень оказался во владении пещерных дикарей, оставшихся после Атлантиды, забывших знания своих предков. Картины сменяли друг друга на экране тьмы, и Элисон видела, как люди все больше дичают и уходят от цивилизации, а камень все чаще становится объектом поклонения, повинным в гибели многих людей. В диких лесах она видела оргии пьяных идолопоклонников, камень терялся и находился, появлялся и исчезал, но всегда, когда он был виден, из его сердцевины исходила злая сила. Наконец, проделав бесконечно долгий путь, сновидица, как ее можно назвать, увидела, как ради амулета разграбили туземную деревню, а сам он перешел во власть худого темнолицего мужчины в варварских одеяниях. Она знала, что это Ибено, но сила камня не могла назвать ей европейское имя разбойника. Элисон видела амулет в разрушенном городе, видела, как туда приехал ее отец и забрал его, видела, как он привез его в Англию, а потом…

Как раз в миг, когда она надеялась узнать о приключениях камня, приведших к смерти ее отца, Элисон осознала, что к ней обращается властный голос. Она вздрогнула, узнав голос Меркера, – он требовал от нее ответа на важнейшие вопросы.

– Что делает Карвер? – спросил исследователь. – Посмотрите и скажите!

– Он едет сюда, чтобы спасти меня, – слабо ответила Элисон, хотя откуда ей это было известно в ее полудреме, она сказать не могла.

Меркер выругался.

– Он знает, где вас прячут?

– Да. Знает. Они с Фодио намерены сообщить в полицию. Они будут здесь через два дня, и тогда…

– Что тогда? – властно потребовал Меркер. – Говорите!

Элисон хотела было сказать, но какая-то добрая сила пресекла действие злой магии, и ее губы сомкнулись. В ушах раздался гул, и все видения и способность говорить прекратились – и она опять погрузилась в глубокую тьму. Снова и снова Меркер спрашивал ее, снова жег траву, но так и не добился ответа. Девушка, полностью лишившись чувств, откинулась в глубоком кресле, и он больше ничего не мог сделать. Еще раз выругавшись, он попытался взять амулет из ее руки, но снова обнаружил: она сжимает его так крепко, что возможности завладеть им нет.

– Мне грозит опасность, – пробормотал Меркер, глядя на камень, такой близкий и такой далекий. – Не сомневаюсь, что она говорит правду. Каким-то образом Карвер и этот черный зверь узнали об этом месте и, конечно, сообщат властям. – Он сделал паузу и на несколько мгновений задумался. – Надо доставить сюда моих туземцев, – заключил он, – если приедет полиция, я, по крайней мере, устрою ей теплый прием. Теперь на комиссарство я могу не рассчитывать, на рыцарский титул – тем более. Черт возьми, меня предали, и я не удивлюсь, если окажется, что это Нгвам. Никогда ему не доверял. Что ж, – он нерешительно посмотрел на амулет, который нельзя было взять, разве что отрубить девушке руку, но такого поступка не принимала даже его жестокая натура. – Надо ехать в город и готовиться к осаде, а камень пусть остается здесь. Отсюда ей не сбежать, и я заставлю ее отдать камень, когда вернусь.

Он поспешно вышел из дома, и вскоре послышалось урчание его автомобиля.

Придя в себя, Элисон обнаружила, что по-прежнему сидит в кресле, укутавшись шалью. Шаль появилась благодаря миссис Хейк, Меркер велел ей не будить девушку, пока сама не придет в сознание. Как и в прошлый раз, мисс Уэлдон проснулась на рассвете, полностью овладев собой. Ничего из сказанного и увиденного она не помнила, все прервалось, когда Меркер положил руку ей на плечо и она погрузилась во мрак. Сделав над собой мучительное усилие, она разжала руку и сунула амулет в карман, потом встала и подошла к дальнему окну гостиной – в сером утреннем свете возникали очертания зеленого мира. Окно было зарешечено, как и все остальные, и смотрело на небольшую поляну перед домом, откуда на милю тянулась аллея до въездных ворот, выходивших на широкую дорогу.

Вглядевшись в свет занимавшегося дня, Элисон увидела высокую темную фигуру: человек осторожно шел к дому через открытое пространство. Мужчина, крадучись, приближался, черты его лица были хорошо различимы, и девушка с радостью поняла – это Фодио. От окна до земли было несколько футов, Элисон решила привлечь внимание негра – Джим наверняка где-то рядом, – намотала на руку платок, разбила оконное стекло и просунула руку сквозь железные прутья. Шум от разлетевшихся осколков испугал Фодио, он остановился и быстро оглядел ряд окон. Наконец он увидел белое лицо девушки, бросился вперед и оказался прямо под ней.

– Амулет! – воскликнула Элисон. – «Нечто»! Священный камень!

И, достав камень из кармана, она бросила его в протянутые руки негра.

– Сегодня вас спасут, – негромко заявил Фодио. – Теперь «Нечто» со мной, значит, со мной и удача. Ш-ш!

Жестом он показал – будьте осторожны. И тут же исчез под покровом густого леса. Элисон с благодарностью обратилась к Господу.