Придя в себя, Элисон обнаружила, что находится в мрачной комнате, обставленной в старомодной манере, навевающей мысли о романтике. Рассвет пробивался сквозь длинные узкие окна с необычайно прочными железными решетками, словно это была тюрьма. Кровать на четырех ножках, занавески из выцветшего малинового репса, на полу – богатый, но выцветший от старости турецкий ковер. В одном углу – массивный шкаф, в другом – высокое зеркало в подвижной раме из розового дерева, а между двумя зарешеченными окнами – туалетный столик на тонких ножках. Много стульев, два комода, какие-то столики, несколько пуфиков и лакированных шкафчиков. В небольших апартаментах стояло столько мебели, что свободно передвигаться было практически невозможно. Девушка обнаружила, что раздета и лежит на причудливой кровати под разноцветным одеялом из гагачьего пуха. В недоумении она стала разглядывать странное убранство комнаты, не понимая, спит она или бодрствует.

Взгляд ее блуждал по выцветшим красным обоям, висевшим на стенах старомодным гравюрам и картинам маслом и, наконец, остановился на белом мраморном камине – на нем стояли французские часы из позолоченного металла, украшенные зелеными стекляшками со свисающими призмами. От вида всего этого у Элисон создалось впечатление, что она каким-то образом перенеслась назад во времени, в эпоху короля Альберта. Но даже если и так, здесь не хватало первозданной свежести. Что-то в этой комнате и в ней самой ее не устраивало, и она попыталась привести в порядок носившиеся в голове разрозненные мысли и понять, каким именно образом изменилось ее состояние. Лежа в одиночестве, она решила собраться с мыслями – времени для этого было предостаточно.

Она лежала на огромной кровати безмолвно и неподвижно, и постепенно случившееся с ней начало проступать в памяти. Вот она едет на брайтонский вокзал, чтобы встретиться с Джимом, и, как ей было велено, входит в зал ожидания первого класса. Прошло полчаса, взад-вперед снуют пассажиры, а она сидит, терпеливо ждет возлюбленного и гадает: какие такие новости он хочет ей сообщить? Зачем позвал ее в столь людное место? Потом, когда зал совсем опустел, появляется Меркер, и, прежде чем она успела осознать, что он делает, прижимает к ее рту и ноздрям влажный носовой платок! Что дальше? Тошнотворный привкус какого-то пахучего сильнодействующего лекарства, нескольких мгновений борьбы за сознание – и она проваливается в глубочайший мрак, из которого, казалось, никогда не выбраться. Но вот она все-таки выбралась, пришла в себя в этой темной комнате, смутно напоминавшей – она сама не знала, откуда взялась эта мысль, – сумрачные романы Натаниэля Готорна. Все это было очень странно, но постепенно она совершенно ясно поняла, что оказалась во власти похитившего ее бессовестного человека.

С криком, в котором смешались тревога и гнев, Элисон приподнялась на кровати, намереваясь сбежать, хотя не имела ни малейшего представления, каким образом.

На ее крик в комнату вошла странная старуха, согбенная от старости, одетая в аляповатые одежды, цветовой гаммой напоминающие разноцветные одежды библейского Иосифа, только сильно выцветшие. Черные глаза-бусинки, нос почти упирается в подбородок, сетка морщин и скудные седые волосы – ведьма ведьмой. Элисон даже затрясло под теплым одеялом – таким злобным, алчным и коварным был ее взгляд. На испуганный вскрик девушки явилось существо, страшнее которого нельзя было и представить. Старуха усмехнулась, услышав голос пленницы, насмешливо глянула в сторону кровати и присела в издевательском книксене. Потом шаркающей походкой подошла к ржавой каминной решетке и как ни в чем не бывало взялась разжигать огонь.

– Где я? Кто вы? Что вы делаете? – сокрушенно спросила Элисон, опираясь на локти, чтобы приподняться.

– Ага! Очухалась, милашка, – проскрипела старушка, похожая на злую фею, – особо не переживай. Ты в Грейнджерс Грейндж, а я – миссис Хейк, уже шестьдесят лет как здесь экономкой. А что я делаю, милая овечка, раскрой глаза и увидишь: делаю все, чтобы тебе было уютно, камин разжигаю, который уж сколько лет стоит без дела. Надеюсь, дымить не будет, деточка моя, а то ласточки дымоход уж не знамо сколько времени забивают, так что аминь, будь как будет!

Эта необычная речь изумила Элисон, она даже подумала: а не попала ли она в частную психиатрическую лечебницу, и это просто одна из пациенток.

– Вы спятили, что за фамильярность вы себе позволяете? – вскричала она, прижав руки к трещавшей голове, совершенно сбитая с толку.

Миссис Хейк встрепенулась, как сова, завидевшая мышь.

– Спятила? Не больше, чем ты, моя крошечка, думай что хочешь, только я тебе в прабабушки гожусь, а должна огонь разводить, пока ты нежишься в постели.

– Как я сюда попала?

– Вот, лапочка, это уже разумный вопрос. Твой кузен, за которого ты собираешься замуж, привез тебя сюда на железном коне.

– Я приехала на авто с мистером Меркером?

– Твоя правда, моя милашечка, – проворчала старушенция, сидя на корточках перед камином и подкладывая между дров кусочки угля, – авто, так их называют, только я раньше ни одного не видела. А мистер Меркер – это твой кузен, за которого ты собираешься замуж.

– Он мне не кузен, и выходить за него я не собираюсь.

– Ай-ай-ай! У молодых девушек свои причуды, душечка, но о таком видном джентльмене можно только мечтать. Еще и при деньгах. – Миссис Хейк громко чмокнула пересохшими губами. – Обещал отвалить мне пятьдесят фунтов, когда сыграете свадьбу.

– Не видать вам пятидесяти фунтов. Потому что свадьбы не будет, – храбро воскликнула Элисон, чувствуя, как ее мужество возрождается, а из головы уходит туман. – Вы делаете очень злое дело!

– Пятьдесят фунтов, – пробормотала миссис Хейк, разжигая огонь. – Мне пришлось бы целый год экономить на курах, пчелах и овощах, чтобы такую кругленькую сумму отложить, деточка. Не обижайся, это же единственное, что греет мое старое сердце.

Элисон выпрыгнула на турецкий ковер в белой ночной рубашке, рыжие волосы разметались по ее возмущенному лицу.

– Я не останусь здесь, – яростно закричала она, пылая от негодования, ибо обладала горячим нравом. – Где моя одежда? Отдайте ее мне и выпустите из этого дома, миссис Хейк.

– Если выберешься отсюда, значит ума тебе не занимать, – сухо заметила злая фея. – Твоя одежда в шкафу, в соседней комнате тебя ждет теплая ванна, а я здесь, чтобы тебе прислуживать, только стыдно тебе гонять старуху за восемьдесят по своим поручениям.

– Я должна уйти, я не могу здесь оставаться. – Элисон все больше распалялась. – Сейчас закричу, все соседи сбегутся.

– Ну, кричи, радость моя, – спокойно согласилась миссис Хейк, – только будь у тебя хоть труба Гавриила, все равно никто не услышит. Грейнджерс Грейндж – посреди леса, как Йонги-Бонги-Бу, в стишке, какой я рассказывала детям, когда они здесь водились, да только перевелись уже невесть сколько лет. Все сгинули, – причитала старуха, сидя возле очага. – Все Грейнджеры, за которыми я ходила, погибли за морем, а адвокаты оставили дом в запустении. А ведь местечко было просто чудо, когда я была озорницей.

Бурные юные годы миссис Хейк никак не тронули Элисон, она подбежала к одному из двух узких окон и сквозь решетку оглядела вид, открывшийся ей в ярком утреннем свете. С первого взгляда она поняла: миссис Хейк говорила правду! Элисон в ужасе отпрянула. Со всех сторон дом опоясывало бесчисленное множество деревьев в полном цвету. Березы и платаны, вязы и дубы, липы, каштаны и сикоморы – все они так тесно окружали стену, что казалось, дом вот-вот будет захвачен этим зеленым войском. Спальня находилась на втором этаже, но над верхушками ближних деревьев Элисон видела лишь море лесных гигантов, укрывавших от ее взгляда все, что было дальше. С тем же успехом она могла оказаться в джунглях, в дикой Африке, в заколдованном дворце Спящей красавицы – никаких признаков цивилизации не было и в помине. Она явно была полностью отрезана от людей – даже верный Джим едва ли найдет ее среди этого дремучего леса.

– Где мы? – спросила она после молчаливой, пропитанной ужасом паузы.

– Не хочешь, чтобы тебе врали, – не задавай вопросов, – проворчала миссис Хейк, с трудом поднимаясь на ноги. – Иди прими ванну, оденься и спустись в зал к завтраку, там увидишься со своим кузеном. Видный мужчина, огонь в глазах так и горит.

– Говорю же, никакой он мне не кузен! – воскликнула Элисон и топнула ногой.

– Какая разница, милочка, – философски заметила миссис Хейк. – Скоро он станет твоим мужем, так что это не важно.

– Очень даже важно. Вас арестуют за то, что вы меня здесь держите.

– Пятьдесят фунтов в новеньких банкнотах, – буркнула миссис Хейк, ковыляя к двери. – Есть ради чего рисковать, моя дорогая овечка.

– Вы злая старуха!

– И бедная, моя пташечка, очень бедная! Не лишай меня пятидесяти фунтов, я их потеряю, если ты его не осчастливишь.

– Он негодяй, если вы про мистера Меркера, – возмутилась Элисон.

– Почти все мужчины – негодяи, – невозмутимо парировала миссис Хейк. – Мой муженек только и делал, что тратился на выпивку и допился до могилы. Но мистер Меркер на пьяницу не похож, надо отдать ему должное. И щедрый – пятьдесят фунтов! Пятьдесят фунтов! Пятьдесят фунтов! – и, повторяя эти слова, как заведенная, она исчезла со злобным хихиканьем, напоминая сороку-воровку.

Дверь миссис Хейк не заперла, и Элисон решила, что ей никто не мешает бродить по дому – вдруг удастся сбежать? Она понятия не имела, где находится особняк, но главное – выбраться из леса, а уж там она найдет дорогу к цивилизации. Пока же лезть на рожон не имело смысла, и, успокоившись, Элисон отправилась на поиски ванной комнаты. Она оказалась рядом, и теплая ванна успокоила ее нервы. Миссис Хейк со своими услугами больше не появлялась, чему Элисон была только рада – старая ведьма ее не интересовала. Девушка нашла одежду, которая была на ней в зале ожидания, и быстро ее надела – все, кроме шляпы, перчаток и жакета. Верхняя одежда понадобится не раньше, чем она найдет путь к бегству. К тому же ей хотелось позавтракать, и она спустилась по лестнице – хорошая еда вдохнет в нее свежие силы и добавит храбрости. Ей нужно все ее самообладание, чтобы вести себя благоразумно в этих непростых обстоятельствах.

Лестница была старой и низкой, из резного черного дуба. На стенах коридора, лестницы и зала висело множество картин маслом, в основном пейзажи, а в зале на подставках стояли еще и военные доспехи. Грейнджеры наверняка принадлежали к старинному и богатому роду: на первой площадке, перед запертой на засов входной дверью, на витражном окне висел довольно изысканный герб. Остался ли кто-нибудь из членов семьи в живых, Элисон, конечно, не знала, но со слов миссис Хейк догадалась: поместье передали под управление лорда-канцлера, отсюда и запущенный вид. Мисс Уэлдон, с сожалением оглядев пыль и сырость, разрушающие прекрасный старый дом, остановилась в зале возле бюстов римских императоров, как вдруг услышала позади себя шаги. Почуяв опасность, она тут же повернулась – и оказалась лицом к лицу с Полом Меркером. Исследователь выглядел совершенно спокойным и уравновешенным, впечатляюще молодцеватым в хорошо пошитом костюме из синей саржи, и держался так, как будто вполне доволен собой. Глядя на него с возмущением, похищенная девушка ожидала, что он покраснеет, но Меркер лишь бесстрастно улыбался, а на его щеках не проступило и капли краски. Он стоял, великолепно одетый, ухоженный, смотрел на нее сквозь монокль – человек в мире с самим собой.

– Как вы осмелились предстать передо мной? – сказала девушка, и кровь бросилась ей в лицо, не столько от стыда за его дерзкий взгляд, сколько от гнева на его дерзость. – Вы знаете, что я сделала?

– Не вижу, что вы можете сделать, мисс Уэлдон, – спокойно ответил он, по-прежнему глядя на нее с наглым восхищением. – Может быть, вы мне об этом сообщите?

– Ничего вам сообщать не собираюсь, – ответила Элисон, и действительно, она не нашлась чем ему пригрозить, ведь вопрос она задала по простой причине – как-то припугнуть Меркера.

– Очень хорошо, мисс Уэлдон: тогда я вас ни о чем не спрашиваю.

– Как вы посмели меня похитить?

Меркер пожал плечами.

– По правде говоря, – заговорил он в своей неспешной манере, – не вижу, как иначе я мог бы достичь своей цели. Вы не можете не признать, что мой план отличался смелостью. Я заманил вас ложной телеграммой в зал ожидания на вокзале, дождался, когда он опустеет, и одурманил вас сильным и быстродействующим нигерийским зельем. Потом объяснил, что моя жена упала в обморок, взял в буфете стакан бренди, попросил носильщика помочь мне довести вас до ожидающего меня автомобиля, а потом… – он улыбнулся и развел руками.

– Вы негодяй! – с негодованием воскликнула девушка.

– Идемте, идемте, обзывать своего будущего мужа – это не дело. Будет лучше, если вы позавтракаете. Позвольте проводить вас к столу.

От его наглости у Элисон перехватило дыхание, но у нее было храброе сердце, и она вдруг решила подыграть его дерзкой самоуверенности, хотя бы для того, чтобы показать, что не боится его. К удивлению Меркера, она с беззаботным смешком приняла его насмешливо протянутую руку.

– Тогда вперед. Я сильно проголодалась.

– Что ж. – Теперь перехватило дыхание у Меркера. – Вашему хладнокровию позавидуешь.

– Думаете, я буду кричать и рвать на себе волосы? – спросила Элисон и пожала плечами. – Не дождетесь. Вы заманили меня в ловушку, и я намерена из нее выбраться. А пока мне надо поесть, чтобы восстановить силы. Что до моего поведения, не вечно же мне рассказывать, что именно я о вас думаю.

– Вы не боитесь?

– Нет. С какой стати? Мистер Карвер меня спасет.

– Мистер Карвер проявит недюжинный ум, если найдет это жилище.

– Грейнджерс Грейндж! Наверняка этот дом есть во всех справочниках.

– Кто сказал вам, как он называется? – спросил Меркер, неожиданно рассвирепев.

– Миссис Хейк! Но у нее хватило ума не объяснять, где именно это место находится. Это я выясню позже.

– Попробуйте, – мрачно сказал Меркер. – Весь дом в вашем распоряжении, запирать вас я не собираюсь. Но сбежать от меня вам не удастся.

– От вас или от Нгвама. Вон он стоит у двери. Наверняка перед комнатой для завтраков. Идемте. Не стоять же здесь весь день, держась за руки, как идиоты. К тому же я сильно проголодалась. Надеюсь, у вас хороший повар.

– Особой роскоши не ждите, – усмехнулся Меркер, совершенно озадаченный ее поведением.

– Именно роскоши я и жду. Ваша тетя, леди Уорби, дала вам много денег. Мне сказала об этом донна Кристина. Так что мне положены все возможные удобства!

Имя испанки заставило Меркера поморщиться, и он пробормотал что-то, мало похожее на благословение. Тем временем Элисон выдернула руку и поспешила в комнату для завтраков, потрепав по черной голове карлика, когда проходила мимо. Нгвам ухмыльнулся и, пригнувшись, заковылял следом, поставил для нее стул перед изысканно накрытым столом для завтрака: тут и хрусталь, и фарфор, и серебро, и салфетки. Верная новому образу, Элисон притворилась веселой, хотя в душе веселья не было и в помине, и подняла крышки с блюд.

– Ветчина и яйца, как без них, – затараторила она. – Рыба – значит, мы недалеко от моря, мистер Меркер, если на столе рыба? Фуа-гра, мармелад, кофе, тосты и девонширские сливки. Для холостяка совсем неплохо, как считаете?

– Быть холостяком мне осталось недолго, – сухо ответил Меркер и занял место напротив своей пленницы.

– Понимаю, – задорно ответила Элисон. – Донна Кристина рассказала мне о вашей помолвке.

– А я вам сказал, что этой помолвки нет, – угрюмо ответил Меркер. – Моей женой станете вы, Элисон.

– Этого не будет, и не надо фамильярно называть меня по имени. Я намерена отсюда сбежать.

– Ничего не выйдет. Все без исключения окна в этом доме зарешечены, а двери заперты. Миссис Хейк и Нгвам будут вас охранять.

– Выпейте кофе, – улыбнулась мисс Уэлдон, – и, пожалуйста, дайте мне яичницу с ветчиной. Я проголодалась. Странный дом, – весело продолжила она, когда ее тарелка наполнилась, – сюда хотели поселить умалишенных?

– Нет. – Меркер решил ей подыграть и принял личину притворного безразличия. – Но последний владелец этого дома, около шестидесяти лет назад, был скрягой, а дом стоит в довольно уединенном месте, вот, как видите, он и поставил на все окна решетки. После его смерти семья разбежалась, а имущество передали под управление лорда-канцлера.

– Интересно. Как же вам в таком случае удалось здесь поселиться?

– Я поселился у миссис Хейк на несколько недель, – ответил Меркер, без спешки поглощая пищу. – Она – смотрительница, я столкнулся с ней по делу, которое вас не касается. Но поскольку я решил вас похитить, именно Грейндж показался мне местом, где я смогу надежно вас спрятать, и я арендовал дом за пятьдесят фунтов.

– Но миссис Хейк не имеет права вас сюда пускать. Адвокаты…

– Они ничего об этом не знают и вряд ли узнают. Конечно, миссис Хейк не имеет права, но она скупердяйка и ради денег готова на все. Я легко с ней договорился, а для вас завез сюда еду. Вы останетесь здесь, пока вас не перестанут искать, то есть на неделю или около того. Потом я отвезу вас за границу.

– Я не поеду, – с вызовом бросила Элисон, хотя слушала Меркера с замиранием сердца.

– Вас никто и спрашивать не будет. Одна доза нигерийского снадобья – и вы лишитесь чувств, а дальше мы переправим вас в Грейвсенд, где меня ждет пароход – отвезти меня и моих туземцев в Лагос. Мы можем пожениться там или в Англии, как вам больше нравится, но вы станете моей женой. Тогда я наверняка получу должность при правительстве, о которой мечтаю, и вы поедете со мной в Акпам.

– Похоже, вы продумали все до мелочей.

Меркер кивнул.

– В этом секрет моего успеха в жизни.

– Вы добились успеха? – презрительно спросила Элисон. – Мне кажется, вы только делаете вид, что добиваетесь своего легко и просто.

– Ну, в данном случае я добился своего, – ответил он, уязвленный ее тоном. – Не вижу причин, которые помешают нам хорошо ужиться. Я страстно люблю вас.

– Если бы вы меня любили, вы бы меня уважали, – вспыхнула девушка.

– Я вас уважал и уважаю. Ваша дуэнья – миссис Хейк, а я даже не попытался вас поцеловать.

Элисон схватилась за нож.

– Только попробуйте! – Она задохнулась. – Тогда я… я…

– Не беспокойтесь, – холодно сказал Меркер, поднимаясь из-за стола, – со мной вы в такой же безопасности, как и с Карвером. Я научу вас любить меня по-своему и, пока не получу от вас разрешения, свою любовь проявлять не буду.

– Вы имеете в виду свой эгоизм.

– Называйте как хотите. Это не имеет особого значения. Этот дом – в вашем распоряжении. Здесь есть книги и музыка, я привез сюда пианино и материалы для рисования. Я буду часто уезжать – Карвер не должен заподозрить, что я вас похитил. И я не хочу, чтобы вы скучали. Теперь вы понимаете, как обстоят дела.

Элисон в свою очередь поднялась, сытная еда придала ей уверенности и сил.

– Я сбегу, – упорно повторила она.

– Сбежать не получится. Даже если выберетесь из дома, вам не пробиться сквозь лес. Кстати, – добавил Меркер, отходя к окну, – в нем есть чем полюбоваться. Там растут самые разные деревья, ведь первые Грейнджеры собирали деревья, как другие люди собирают марки. Лес полностью закрывает дом, а до ближайшей деревни несколько миль. Так что сбежать не получится, – спокойно закончил он теми же словами, какими начал.

Мисс Уэлдон выслушала это объяснение с невозмутимым видом, хотя сердце ее было переполнено тревогой.

– Вы отъявленный негодяй, мистер Меркер, при этом у вас сильная воля. Однако у меня тоже есть воля, и, несмотря на ваши рыцарские заверения, я оставлю этот нож у себя. Он не очень острый, но, смею надеяться, защитит меня от ваших галантных ухаживаний. Вы решили жениться на мне, а я решила, что этого не будет. Потом выясним, у кого сильнее характер. Тем временем мистер Карвер и Фодио будут искать меня и обязательно найдут. Итак, все решено. Буду ли я сегодня иметь удовольствие наслаждаться вашим обществом?

– Нет, – вежливо ответил Меркер, глубоко восхищенный ее смелостью. – Мне нужно ехать в город, и я возьму с собой Нгвама. Не пытайтесь подкупить миссис Хейк, она знает: если вы сбежите, я сообщу адвокатам, что она сдала мне дом. Тогда она потеряет должность смотрительницы. Оставайтесь здесь и развлекайтесь, как можете. Я еду с Нгвамом в Лондон, показать мистеру Карверу и мистеру Фодио, – он усмехнулся, назвав эти имена, – что к вашему исчезновению непричастен.

Иронично поклонившись, исследователь тут же исчез, оставив девушку разбираться со своими многочисленными страхами.

Весь этот и следующий день Элисон бродила по мрачному дому; ей было чем занять свои мысли. Казалось, Грейнджеры ничего не забрали, и дом был полон всевозможных сокровищ. Библиотека со множеством старинных книг, к которым Меркер добавил новые романы и журналы. Много картин, в комнатах роскошная мебель, шикарные драпировки и ковры, в коридорах и зале – бюсты и статуи. Антиквар счел бы этот большой дом чудесным дворцом и ходил бы по нему в восторженном изумлении, но для Элисон он был тюрьмой, отделявшей ее от Джима. Она часто задавалась вопросом: что он и мисс Ярдли думают о ее необычном исчезновении?

На второй день она наткнулась на запертую комнату и с естественным для женщины любопытством решила узнать, что там находится. В некоторых дверях были ключи, один из них подошел к замку от комнаты Синей Бороды, и она без труда вошла внутрь. Оглядевшись, она поняла, что Меркер выделил эту комнату под свою спальню – здесь стоял его чемодан с одеждой и сафьяновый саквояж. Безо всяких угрызений совести, которых этот негодяй не заслуживал, Элисон воспользовалась ножом, взятым со стола для завтрака, и вскрыла саквояж – вдруг из лежавших там бумаг она узнает о Меркере что-то новое? Но когда содержимое оказалось перед ее глазами, взгляд ее застыл не на многочисленных письмах и документах, что вывалились наружу, а на голубом камне в форме сердца, испещренном странными знаками. Увидев его, Элисон смертельно побледнела, ее горло сковали ужас и страх.

– «Нечто»! – воскликнула девушка, и голос ее зазвенел в пустой комнате. – «Нечто» здесь, у этого человека. Боже правый, неужели я в заточении у убийцы моего отца?