Арест Фодио вновь привлек внимание общественности к убийству в Бан-хаусе, поскольку никто не сомневался в виновности вождя. Но когда выяснилось, что негр вернулся в Англию специально, чтобы сдаться, многие стали задумываться – а он ли совершил преступление? Вождь так быстро и бесследно исчез наутро после смерти миссионера, что все решили: он уклоняется от правосудия. И его неожиданное возвращение в пасть льва свидетельствовало в пользу его невиновности. Ко времени появления Фодио перед мировым судьей для предварительного слушания общественное мнение было весьма взбудоражено. Но слова или мысли общественности мало волновали молодого вождя. Больше всего ему хотелось наказать Меркера за его подлое поведение.

Что до исследователя, тот был слегка обескуражен скорым возвращением Фодио – Меркер и представить не мог, что вождь отважится противостоять столь веским косвенным уликам. Эта явка раздражала его – ведь если Фодио признают невиновным, миссионерские общества наверняка возьмут его сторону и поддержат его кандидатуру на управление землей Орах, а возможно, и Акпам. Меркер, при всем своем презрении и ненависти к миссионерам, никак не мог сбросить со счетов их значительное влияние в этом деле. Между тем, поскольку вина или невиновность вождя умбиди все еще оставалась под вопросом, на стороне исследователя было много искренних и верующих людей. Меркеру, беспринципному авантюристу, ничего не стоило сделать вид, что он хочет обратить туземцев Нигерии в истинную веру, и он стал вполне ревностным апостолом христианства. На карте стояло многое, и для достижения своей цели Меркер был готов говорить и делать что угодно.

У интригана нашелся влиятельный сторонник в лице его тети, леди Уорби, эта богатая и агрессивно набожная старуха занимала видное положение в религиозных кругах. Раньше она считала племянника достойным сожжения на костре, но, когда о нем заговорили как о способном первопроходце империи, она смягчилась и пригласила его в свой довольно унылый дом. Меркер, человек неглупый, нащупал ее слабину и притворился, что ее доводы его убедили, в итоге в глазах леди Уорби он переродился и стал пригоден для того, чтобы озарять светом Евангелия тьму в душах убогих нигерийских язычников. Все свое влияние она направила в его пользу, чтобы он получил должность комиссара Акпама, а так как она знала многих политиков, у Меркера появились шансы добиться желаемого. Все у него шло хорошо, и исследователь чувствовал: даже если Фодио признают невиновным, у него есть то, что американцы называют «внутренний ресурс».

Тем не менее Меркера огорчало, что негр вернулся и предстал перед публикой в таком выгодном свете. Меркер считал, что убийство сыграло ему на руку: он враз избавился от двух врагов, Уэлдона и Фодио, – одного предали земле, а другому грозила виселица. Таким образом, проблема с миссионером решилась сама собой, но на пути к исполнению желаний вновь возник Фодио. От него следовало во что бы то ни стало избавиться, иначе он непременно стал бы помехой, и исследователь постарался собрать максимум улик, чтобы негра непременно отдали под суд. Причем действовал он достаточно хитро, якобы намереваясь выследить убийцу мистера Уэлдона и получить одобрение Элисон. Но девушка и ее возлюбленный верили в невиновность Фодио, и это не давало Меркеру покоя. Тем не менее он упорно стремился погубить молодого вождя.

Джим, со своей стороны, мужественно поддерживал своего темнокожего друга и не упускал случая заявить о многочисленных достоинствах Фодио. Тех, кто знал негра в Кембридже – наставников, профессоров и студентов, – он убедил выступить в его защиту и рассказать о блестящей карьере Фодио в университете. А она и правда была блестящей, поскольку вождь отличался острым умом и трудолюбием. Постепенно в клубах и гостиных, в миссионерских центрах и политических кругах Фодио стали воспринимать более благосклонно, и когда негр предстал на скамье подсудимых перед магистратом, у него нашлось много доброжелателей.

Увидев, что общественное мнение склоняется на сторону вождя умбиди, Меркер, будучи человеком умным, решил задействовать скрытые пружины. Он не стал обличать негра в открытую, но с сожалением сослался на «вспышку дикости», которая и заставила негра убить Уэлдона. Оправдывая этот поступок, исследователь упомянул чудесное влияние «Нечто» на черные расы, и хотя он заявил о своей твердой уверенности в виновности Фодио, но выразил ему сочувствие, как нанесшему удар поспешно и без преднамеренного злого умысла. Он даже отметил, что мистер Уэлдон спал, и Фодио пытался украсть камень, не причинив вреда Уэлдону. Смерть стала следствием его пробуждения, поэтому в деле есть смягчающие обстоятельства. Поскольку Меркер к тому времени считался авторитетом в вопросах черной расы, против Фодио были многие – равно как и за него. Лондон разделился на два лагеря, и день предварительного слушания ожидался с большим интересом.

Тем временем миссис Ботторт, собрав свои пожитки, покинула Бан-хаус и отправилась в тихую эссекскую деревушку со своими сбережениями, достаточными, чтобы прожить остаток жизни до воссоединения с мужем. Хозяину пансиона пришлось снизить арендную плату – найти жильцов в дом, где произошло жуткое убийство, оказалось не так просто. Прежние обитатели пансиона разбрелись по четырем кварталам Лондона, но всегда сожалели о покинутом пристанище. Донна Кристина поселилась в отеле «Пайкс» на Лэнгем-плейс, но не теряла из виду Элисон, ведя с ней переписку. То есть она регулярно писала девушке, но ответ получала редко. Элисон не хотела продолжать знакомство, ибо никогда не относилась к испанке с симпатией. Но Джим посоветовал ей поддерживать связь с подругой Меркера именно по той причине, что та была его подругой.

– Фодио, конечно, докажет свою невиновность благодаря алиби, – мудро заметил Карвер, – а когда освободится, поможет мне разыскать убийцу твоего отца. Фодио считает, что Меркер в этой истории как-то замешан, а раз донна Кристина – его подруга, тебе, дорогая, лучше поддерживать с ней отношения.

– Но донна Кристина ничего об этом деле не знает, – возразила Элисон, – она всю ночь крепко спала.

– Что ж, в это я могу поверить, – с готовностью ответил Карвер. – Инспектор, что ведет дело, рассказал мне: он выяснил у донны Кристины, где она приобрела снотворное. Далее он обратился к аптекарю и выяснил, что она действительно приобрела очень сильное снадобье. Миссис Кроншоу клянется, что сама дала снотворное донне Кристине, дождалась, когда та уснула, и уже потом вышла из комнаты. Так что сомневаться в словах донны Кристины не приходится. Она и правда находилась под воздействием лекарства и ничего не слышала.

– Тогда какой мне смысл поддерживать знакомство с женщиной, которая мне неприятна? – задала естественный вопрос Элисон.

– Даже если донна Кристина ничего не знает о том, что произошло в ту ночь, она может быть в курсе дел Меркера.

– Мы знаем, что он пришел, а потом ушел.

– Совершенно верно. Но он мог вернуться, когда миссис Ботторт была на кухне. Замок она закрыла на защелку, если помнишь, только поздно вечером.

– Ты полагаешь, что отца убил мистер Меркер? – в ужасе спросила девушка.

– Нет! Я этого не говорил, хотя Фодио допускает такую мысль, так сильно он ненавидит этого человека. Но, возможно, твоего отца убил Нгвам по указанию Меркера. Конечно, сейчас все туманно и расплывчато, и, пока Фодио не оправдают, мы не можем двигаться дальше. Но поверь мне, Элисон, в прошлом Меркера может быть много такого, что поможет во всем разобраться, ведь он желал получить амулет и навязал свою дружбу твоему отцу через донну Кристину. А она осведомлена о прошлом этого человека, вот и не разрывай с ней связь – вдруг возникнет надобность что-то узнать?

Элисон кивнула, соглашаясь со словами возлюбленного. Она не знала, известно ли Джиму о влюбленности в нее Меркера, и не хотела задавать лишние вопросы. Но она понимала, что, пробудив в донне Кристине ревность, сумеет узнать о Меркере много такого, о чем этот весьма сомнительный господин предпочел бы умолчать. Поэтому она отвечала на письма испанки со всей теплотой, на какую была способна. Элисон, человек прямой, не привыкла вести себя подобным образом, но на карте стояло многое, и она сочла разумным на время подавить свои угрызения совести. Утешало то, что она не встречалась с донной Кристиной лично, – удастся ли ей скрыть свои истинные чувства при встрече?

Встречи удавалось избежать, потому что Элисон отправилась в Брайтон, как только миссис Ботторт покинула Бан-хаус. В Хоуве жила сестра ее матери, тихая незамужняя дама, очень привязанная к девушке и готовая предоставить ей крышу над головой вплоть до замужества. После бурных недель умиротворяющая обстановка дома мисс Ярдли помогла Элисон успокоиться, и ко времени, когда Фодио предстал перед мировым судьей, она более или менее пришла в себя. Естественно, она остро переживала потерю своего добросердечного отца, но уже смирилась с неизбежным и снова могла улыбаться. Ее выздоровлению в какой-то мере способствовало следующее: мисс Ярдли была теософом, и смерть в ее понимании была ступенькой вверх по лестнице эволюции, то есть скорее благом, чем трагедией.

– Пойми, дорогая, – говорила исполненная оптимизма старушка, – твой дорогой отец, мой зять Александр, этой насильственной смертью оплатил прошлые долги, преграждавшие ему путь наверх. Желать, чтобы он остался рядом с тобой, не расплатившись с долгами, – это эгоистично. Все гораздо лучше, как есть, любовь моя, так что давай вдвоем возблагодарим Дарителя всех благ.

Элисон не могла полностью принять это жизнерадостное наставление, но объяснение было удобным и в немалой степени ее успокаивало. Постепенно молодость и общество Джима помогли ей перенести потерю с относительным хладнокровием, и вскоре она стала больше похожа на себя прежнюю. Однако пережитое сделало ее более серьезной и задумчивой. Она так и не смогла вернуться к беспечному упоению жизнью, в прошлом такой приятной. Карвер часто приезжал из Лондона навестить ее, и вместе с мисс Ярдли и Элисон они строили далеко идущие планы на будущее. В частности, пожилая леди обещала завещать Элисон свой доход, что, естественно, обрадовало пару, так как улучшило их обстоятельства. В общем, мисс Уэлдон казалось, что тучи вот-вот рассеются, но неожиданный визит Меркера заставил ее усомниться в том, что светлые дни не за горами.

Исследователь, исповедуя собственные дипломатические принципы, убыл из Лондона во время предварительного следствия в магистрате. Конечно, выступать свидетелем ему было незачем, ведь, по сути, о происшедшем он ничего не знал. Карвер полагал, что Меркер придет на слушание дела и удостоверится, что Фодио будут судить за убийство. Но вместо этого Меркер, узнав у миссис Ботторт адрес Элисон, на дневном поезде отправился в Брайтон. Он прислал визитную карточку, немало озадачив девушку – их последняя встреча была не столь приятной, чтобы соглашаться на новую. Сначала она, как и в прошлый раз, намеревалась отказаться, но любопытство взяло верх, и Меркер появился в крошечной гостиной мисс Ярдли, с учтивым видом и печальным сочувствием в глазах. Последнее было данью уважения к умершему миссионеру.

– Здравствуйте, мистер Меркер, – строго произнесла Элисон и пожала гостю руку, от чего с удовольствием отказалась бы. – Я думала, вы сегодня будете в Лондоне.

– На суде над Фодио? – спросил посетитель, садясь на указанное ему место. – Такая мысль была, но я решил, что мое присутствие в суде несчастному будет неприятно, и решил воздержаться.

– А почему ваше присутствие там нежелательно? – спросила Элисон без обиняков.

Меркер опустил взгляд на свою шляпу и многозначительно улыбнулся.

– Видите ли, мисс Уэлдон, я был в земле Орах и знаю о Фодио много такого, что он предпочел бы скрыть в Англии. При виде меня он может подумать, что я намерен как-то его очернить, так что лучше не буду мешать и предоставлю ему возможность оправдаться.

– Из того, что я знаю о Фодио, а также со слов мистера Карвера вряд ли следует, что он делал в Нигерии что-то недостойное, способное смутить цивилизованных людей.

– Это очень мило с вашей стороны, мисс Уэлдон, но он – всего лишь дикарь в светской оболочке.

– Кажется, во время нашей прошлой встречи, мистер Меркер, мы на эту тему говорили, – холодно ответила Элисон. – Я тогда не согласилась с вашим мнением о Фодио, не согласна и сейчас. Вам следует признать, что мое мнение вернее вашего – он вернулся, чтобы сдаться.

Меркер пожал плечами.

– Это очень глупый поступок. За границей он был в безопасности, теперь его вполне могут повесить.

– А по-моему, это исключено. Будь Фодио виновен, он бы не стал возвращаться и рисковать жизнью.

– Может, он и невиновен, хотя я в этом сомневаюсь, – возразил Меркер, – но ему будет трудно это доказать.

Девушка хотела было объяснить, каким образом негр докажет, что не совершал преступления, – о показаниях в его защиту Меркер явно не знал. Но, поразмыслив, решила, что рассказывать об этом врагу Фодио неразумно, и от объяснений воздержалась.

– Мы скоро узнаем, отдадут его под суд или освободят, мистер Меркер, – тихо сказала она. – Мистер Карвер пришлет мне телеграмму, как только примут решение. Разбирательство идет прямо сейчас, и телеграмма может прийти в любую минуту.

– В ней будет сказано, что Фодио отдан под суд, – решительно заявил Меркер. – Все улики против него.

– Не думаю. Фодио, конечно, был у отца в тот вечер, но он ушел до десяти часов.

– Понятно, это его версия, – холодно усмехнулся Меркер. – Но я уверен: когда свершилось преступление, он был в комнате.

– Откуда такая уверенность? Моего бедного отца убили в постели, это доказано на дознании. Он не мог лечь в постель в присутствии Фодио, а уж заснуть – тем более.

– Этого я объяснить не могу. Но Фодио был в комнате, и, когда убийство обнаружили, дверь была заперта изнутри. Он сбежал по веревке, что хранилась там на случай пожара. Все это очевидно, попасть в комнату по-другому убийца не мог.

– Если он мог спуститься по веревке, мог по ней же и залезть.

– Вы считаете? – Исследователь ухмыльнулся. – Как бы он ее привязал к балкону? И вообще, как я уже сказал, веревка хранилась в комнате на случай пожара. Фодио, безусловно, был последним, кто видел мистера Уэлдона живым, дверь была заперта, и войти либо выйти никто не мог. Я уверен, что его осудят, вернее, отдадут под суд.

– Скоро мистер Карвер пришлет телеграмму, и я обо всем узнаю, – сказала Элисон, нимало не убежденная доводами Меркера.

Исследователь нахмурился, ему не понравилось, с какой холодной уверенностью это прозвучало.

– В вашем лице, мисс Уэлдон, у Фодио очень сильная защита. Странно, что вы взяли сторону убийцы вашего отца, хотя явно должны питать к нему ненависть.

– Будь я хоть на секунду уверена в его виновности, я была бы рада видеть его страдания, – надменно парировала Элисон, – но я знаю наверняка, что Фодио невиновен, и мне очень жаль, что он попал в ловушку, видимо, расставленную для него кем-то третьим.

– Кто этот третий, позвольте спросить?

– Не знаю. Я ничего не знаю, мистер Меркер, и в настоящее время меня это вполне устраивает. Когда Фодио оправдают, у нас будет достаточно времени, чтобы искать преступника в другом месте. А пока что и мистер Карвер, и я уверены в его невиновности.

– Я не понимаю, какое отношение к этому делу имеет Карвер, – нагло заявил Меркер.

Элисон удивилась.

– Он помолвлен со мной и, естественно, имеет прямое отношение к делу, связанному со смертью моего отца.

– Вы действительно помолвлены с Карвером? – с неподдельным интересом спросил Меркер без своей манерной медлительности и даже вынул из глаза монокль.

– Да. – Элисон прикусила губу и покраснела. – Пожалуйста, ни слова больше.

Бледное лицо Меркера тоже вспыхнуло, и он выглядел довольно привлекательно, когда заговорил снова. Нельзя было отрицать, что этот человек умен и красив, хорошо одет и отличается хорошими манерами, когда умеет обуздать свой нрав.

– Я должен сказать еще кое-что, – пробормотал он, нервно проведя языком по пересохшим губам. – Я приехал сюда поговорить о чем-то, крайне для меня дорогом, мисс Уэлдон.

Еще до того, как слова были произнесены, Элисон поняла, что он хочет сказать, и ее первым побуждением было покинуть комнату в надменном молчании. Но тут ее осенило: пусть Карвер выскажется, тогда у нее будет оружие для борьбы с ним, если он станет строить козни. А как же донна Кристина? Меркер о ней забыл, но эта забывчивость могла дорого ему обойтись, узнай она, что он задумал. Элисон молчала, и он поспешно выпалил:

– Я хочу, чтобы вы стали моей женой, мисс Уэлдон.

– В самом деле! – девушка была совершенно спокойна и владела собой. – Боюсь, я вынуждена отклонить ваше любезное предложение.

– Почему? – с жаром спросил мужчина.

– Нужно ли отвечать на этот вопрос?

– Думаю, нужно.

– А я не думаю. Но если вам нужен ответ, знайте: на пути вашего предложения стоят два препятствия. Во-первых, я помолвлена с мистером Карвером, которого люблю всем сердцем, а во-вторых, донна Кристина помолвлена с вами.

Меркер нахмурился еще больше, но сохранил самообладание, учитывая его пылкую натуру.

– Сначала разберемся со вторым препятствием, мисс Уэлдон. Смею вас заверить, что оно таковым не является. С донной Кристиной Пинзон я не помолвлен.

– А она мне сказала, что помолвлены, и помолвка эта держалась в тайне, потому что леди Уорби, на чье наследство вы рассчитываете, ничего вам не оставит, если вы женитесь на иностранке.

– Донна Кристина одновременно права и неправа, – сухо сказал Меркер. – Моя тетя – ограниченная религиозная женщина, она никогда не простит мне брак с католичкой, каковой является донна Кристина. Поэтому я не обручился с ней, хотя есть и другая причина. Я люблю другую женщину, и эта женщина – вы.

– Очень вам признательна, но я люблю мистера Карвера, – сказала Элисон, как всегда холодно и сдержанно, – и собираюсь выйти за него замуж.

– Он беден, а я богат.

– Для меня это не имеет значения.

– У него нет будущего, – с нажимом сказал Меркер, – а мои заслуги правительство теперь признает, и скоро я получу хорошую должность. Скажу вам, мисс Уэлдон: вполне вероятно, что я получу рыцарский титул, моя тетя знакома со многими членами правительства, и…

– Даже возможность стать леди Меркер не изменит моего решения.

– Но подумайте…

– Тут не о чем думать, – властно перебила его девушка. – Вы меня оскорбляете своим предложением, зная, что я помолвлена с другим. Я выслушала вас с терпением, какого вы не заслуживаете, мистер Меркер, но больше сдерживать свой нрав не намерена.

– Меня не интересует ваш нрав, ваша помолвка и все, что вы можете сказать или сделать, – настырно заявил исследователь. – Я всегда получаю то, что хочу, и сейчас я намерен взять вас в жены.

– Напрасные мечты. То, чего вы желаете, вам никогда не получить.

– Но подумайте, Элисон…

– Я запрещаю вам называть меня по имени.

– Как угодно. Скоро я получу такое право, когда вы станете моей женой.

Девушка рассмеялась в лицо дерзкому ухажеру.

– Вы, кажется, думаете, что у меня нет своего мнения, – презрительно сказала она. – Даже не будь я помолвлена, никогда бы не вышла за вас.

– Но я могу дать вам богатство, положение, славу и…

– И себя. Боже, удивительно, как это я не покупаюсь на такие щедрые предложения? Благодарю вас, мистер Меркер, – и отказываюсь. Я не продаюсь. Ваша наглость меня забавляет. Общаясь с чернокожими женщинами, вы забыли, что в Англии жен не покупают за нитку бус.

Меркер с восхищением смотрел на ее раскрасневшееся возмущенное лицо. Она была красива и желанна, как никогда.

– Чем больше вы говорите подобным тоном, тем больше я жажду на вас жениться.

– Насильно?

– Если понадобится, насильно. Не получается честным путем – получится нечестным. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы заполучить вас в жены.

– Вам придется считаться с мистером Карвером и донной Кристиной.

– Первое меня волнует не больше, чем второе.

– Что ж, – сказала Элисон, отойдя к окну и выглядывая наружу, – вот и разносчик телеграмм. Если Фодио отдают под суд, я выйду за вас замуж, если нет, вам придется удалиться.

– Согласен, – с готовностью ответил Меркер. – Уверен, что с Фодио покончено.

Последовала напряженная пауза, и вскоре дверь широко распахнулась, впуская горничную с телеграммой. Элисон раскрыла ее, улыбнулась и прочитала содержимое. «Фодио оправдан: его невиновность полностью доказана. Вечером приеду вместе с ним. Джим».

Лицо Меркера почернело, в глазах вспыхнула ярость, но он ничего не сказал.

– Всего наилучшего, – сказала Элисон с презрением. – Право взяло верх над силой.