Показания, данные в ходе дознания, опубликовали в газетах, и все сомнения в виновности Фодио отпали. Высказывались мнения, что цивилизовать дикаря, увы, невозможно. Молодой вождь умбиди получил образование в Кембридже, его обратили в христианство и всеми способами старались приучить к тому, что закон и порядок – это хорошо. Но из-за суеверного поклонения перед камнем, которому вопреки логике приписывают сверхъестественные способности, он убил того, кто пытался ему помочь. Миссионерские общества были потрясены этим провалом и громко, как и пресса, требовали схватить Фодио и наказать. Однако сказать легче, чем сделать, ведь молодой негр все еще находился на континенте. Расследование в Париже показало: он просто заехал в великий город и покинул его в неизвестном направлении. Но Скотленд-Ярд уже связался с полицией разных стран, где мог находиться Фодио, и с немалой степенью вероятности можно было сказать: рано или поздно его арестуют. Замолвить слово за несчастного могли только два человека.

Можно было предположить, что эти двое будут настроены против предполагаемого преступника наиболее рьяно: одна из них – дочь убитого, другой – ее жених, лейтенант Карвер. Но ни Элисон, ни Джим не согласились с приговором, хотя улики свидетельствовали о вине Фодио. Карвер знал вождя несколько лет, был обязан ему жизнью и просто не мог поверить, что этот храбрый человек, его друг, мог совершить столь жестокое убийство. Элисон знала негра меньше, но ее суждение о нем было таким же, как и у ее возлюбленного. Если верить косвенным уликам, Фодио, несомненно, был виновен. Но сердце девушки подсказывало ей обратное. Надо признать, что и Элисон, и Джим не понимали, почему Фодио отсутствует. Даже если считать, что он не сильно жаловал газеты, как английские, так и иностранные, он наверняка уже слышал о преступлении. А раз знал, что мистера Уэлдона жестоко убили, то не мог не догадываться, что его имя упомянуто в деле, не обязательно в качестве главного обвиняемого. Возлюбленные знали: Фодио прекрасно осведомлен, что Меркер его ненавидит и, следовательно, не упустит возможность навредить ему. Однако вождь не оставил адреса, связаться с ним Джим никак не мог, и они могли лишь терпеливо ждать его возвращения. А если он так и не объявится в Англии? Тогда Элисон, при всем своем пристрастном к нему отношении, будет вынуждена согласиться: преступление совершил он.

Разумеется, имя Фодио было запятнано, и молодой вождь уже не стоял на пути Меркера. Не было сомнений в том, что звезда исследователя восходит, его кандидатура на пост правителя земли Акпам была благосклонно встречена власть имущими. Меркер белый, показал себя прекрасным администратором. Смел, решителен, деятелен, дипломатичен и изобретателен – такой наверняка сумеет навести порядок в землях, то и дело подвергающихся набегам Ибено. Правда, пока что предводитель бандитов удалился в свой разрушенный город и пребывает в мирном расположении духа. Но рано или поздно он возобновит свои разбойничьи вылазки, и для борьбы с ним понадобится сильный человек. Фодио возложенных на него надежд не оправдал, значит, есть Пол Меркер, вполне подходящая кандидатура. Его поддержали даже миссионерские общества, и Меркер обрел популярность. Убийство нигерийского миссионера привлекло к Нигерии внимание общественности, в результате к концу лондонского сезона Меркер обрел статус чуть ли не светского льва. Красивый и умный, он не упустил полученного преимущества, и препятствия на его пути к успеху постепенно начали исчезать.

На похоронах покойного Меркер появился в кортеже в образе скорбящего друга. Более того, он написал и опубликовал в заметной газете лестный отзыв о трудах преподобного Александра Уэлдона и послал экземпляр Элисон. Для украшения гроба он послал цветы, а в одной из своих лекций упомянул, какую потерю понесла Нигерия из-за смерти столь выдающегося колониального деятеля. Меркер всячески старался внушить Элисон, что уважал и ценил ее отца, но, несмотря на все его усилия, девушка не могла поверить ни одному слову и делу исследователя. Об этом она и сообщила Джиму на следующий день после того, как тело ее отца было предано земле на кладбище Кенсал-Грин.

Влюбленные беседовали в гостиной Бан-хауса, где Элисон продолжала квартировать. Но, как и остальные обитатели пансиона, она намеревалась уехать, как только уладит свои дела. Миссис Ботторт уже лишилась постояльцев – все как один сбежали из дома, где произошло столь ужасное убийство. Хозяйка дома отнеслась к такому развитию событий философски, ведь, как она часто заявляла, о надвигающейся беде ее предупредила Джемайма Пайн. Джим и Элисон обсуждали планы на будущее, и тут появилась миссис Ботторт со скорбным лицом. В ответ на приглашение Элисон войти она открыла дверь и застыла на пороге, словно статуя Ниобы, исполненная слез и печали, но готовая принять удар судьбы.

– Прошу прощения, мисс, – сказала она, глубоко вздохнув, – не хочу бередить вашу рану, вы только похоронили своего дорогого отца. Не хотела бы я оказаться на вашем месте и лишиться кого-то из родителей. Но, как бы то ни было, одни ложатся в могилу, а другие продолжают жить. Вот я и хочу спросить про ваши планы, чтобы строить свои.

– Через два дня я уезжаю отсюда в Брайтон, – печально объявила Элисон. – Останусь там у тети на месяц. Потом выйду замуж за мистера Карвера и уеду в Лагос.

– Ну, мисс, не знаю, где это, но очень надеюсь, не там, где кишат крокодилы и тигры, и уж тем более не там, где свили гнездо эти черные дикари и убийцы. Но я желаю вам всего наилучшего, мисс, и уверена: мистер Карвер сделает все возможное, чтобы вы были счастливы, как того заслуживаете. Хотя какое уж тут счастье, мисс, – с тоской закончила хозяйка, – когда над головой сгущаются тучи, а под ногами роет могилу смерть.

– Не говорите такое, миссис Ботторт, – резко прервал ее Карвер, потому что Элисон побледнела и задрожала. – Скажите то, с чем пришли, и оставьте нас. Мы обсуждаем свои дела.

– Я уже все сказала, – ответила миссис Ботторт, качая головой, – просто хочу узнать, что на уме у этой бедняжки. От меня все ушли, как от чумы, начиная с майора Стила, который ругался, как сапожник, и заканчивая Бартоломью и двумя глупыми горничными. Только Дженни, моя помощница на кухне, осталась за компанию, если ее можно назвать компанией. Я сама уезжаю на следующей неделе, вот и пришла спросить, когда собирается съехать мисс Уэлдон.

– Через два дня, – повторила Элисон, видя, что несчастная женщина старается быть любезной. – Боюсь, ужасная смерть моего отца разрушила ваше предприятие, миссис Ботторт.

– Да, мисс, разрушила, кому охота селиться в дом с такой репутацией, и что с ним будет делать хозяин, ума не приложу. Я-то с ним договор аренды расторгла, теперь собираю вещички и уеду отсюда, чтобы спокойно закончить свои дни. Слава небесам, – добавила миссис Ботторт, роняя слезы, – что у меня хватит денег на достойное житье, хотя я никогда не поеду жить в деревню Джемаймы Пайн, как она того желает, ведь это именно она накликала беду.

– Глупости! Чепуха! – резко сказал Джим, потому что нытье миссис Ботторт действовало ему на нервы. – Она стреляла наугад, не более того.

– Наугад или нет, но попала-то пуля в яблочко, сэр, если выражаться военным языком. Да что об этом говорить. Я знаю то, что знаю, и теперь еду туда, где в детские годы жил Ботторт.

– Надеюсь, будете там счастливы, – мягко сказала Элисон.

– Да уж постараюсь, не хуже других, – простонала миссис Ботторт. – А вам с мистером Карвером побольше радостей в жизни. Выходите за него, мисс, и обязательно поймайте этого черномазого, который огрел вашего несчастного папашу по голове, когда тот спал сном праведника.

– Если вы имеете в виду Фодио, – с раздражением вмешался Джим, – то он невиновен.

– Сэр, что же вы такое говорите! Еще как виновен, так вам и судья с присяжными скажут, и болтаться ему на виселице, пока дух не испустит, а вы такое говорите, мистер Карвер. Все, я пошла, у меня дел невпроворот, но, мисс Уэлдон, в доме теперь никого, одни привидения, так что, ежели хотите, могу прийти ночевать в вашу комнату, только скажите.

– Спасибо, но мне не страшно.

– А мне страшно. – Миссис Ботторт поежилась. – Буду спать у Дженни, она мне стряпать помогает, только сейчас и стряпать не для кого, мисс Уэлдон. Эх, – миссис Ботторт вздохнула еще глубже и неповоротливым китом выплыла из комнаты. – Сегодня здесь, а завтра нас нет, как трава, которую срезают и бросают в печь, что ни говори.

Когда дверь закрылась и красноречивые стоны миссис Ботторт стихли, Карвер с тревогой посмотрел на Элисон.

– Думаю, тебе следует принять ее любезное предложение, дорогая, – сказал он увещевательно, – пусть спит в твоей комнате. Оставаться в этом доме – приятного мало.

– Я не боюсь, Джим. Если мертвые и возвращаются, мой отец меня не испугает.

– Элисон, не надо так говорить. Лучше поселись в какой-нибудь уютной гостинице и живи там до отъезда в Брайтон. Или телеграфируй тете, пусть приедет сюда и поживет с тобой.

Элисон покачала головой.

– Тетя – человек нервный. Не волнуйся, Джим, я буду под присмотром миссис Ботторт, этого достаточно. Какое счастье, что ты здесь, дорогой. Что бы я без тебя делала?

Карвер обнял ее за талию.

– Дорогая, я знаю, ты девушка храбрая, можешь за себя постоять. Но я рад быть здесь, чтобы помочь тебе смириться с тяжелой утратой. Теперь, когда твой дорогой отец похоронен, давай подумаем о будущем. Оно у нас светлое.

– Тучи вокруг нас еще не рассеялись, Джим.

– Глупости, ты слишком чувствительна.

– Может, и так, но я чувствую: напасти только начались, нам обоим предстоит пройти через многое, прежде чем засветит солнце и наша жизнь станет яркой.

Джим поцеловал ее.

– Выбрось эти мысли из головы. Мы вместе, я смогу вынести твое бремя: если не все, то половину точно.

– Но я не понимаю, зачем тебе брать его на себя.

– Ради тебя, сердце мое, я готов на все.

Элисон положила руки ему на плечи, посмотрела на него и заглянула в его добрые темные глаза.

– Джим, ты уверен, что мне стоит выходить за тебя – ведь мы оба бедны? Только сегодня утром адвокат сказал мне: у меня есть всего пятьсот фунтов, отец все отдавал на благотворительность. Тебя богатым тоже не назовешь.

– Мне платят жалованье, еще есть доход сто фунтов в год, – твердо ответил Карвер. – В конце концов, Элисон, мы сможем наскрести хотя бы три сотни в год, а на жизнь в Нигерии этого вполне хватит. Что бы ты ни говорила, моя дорогая девочка, я не поеду в Лагос без тебя. Может, мы и бедны, но вместе мы будем счастливы.

– Ты и правда снимаешь бремя с моей души, Джим, – сказала Элисон со вздохом облегчения и устало положила голову ему на плечо. – Я знаю, что ты любишь меня всем сердцем, и не боюсь верить тебе на слово. Ты прав, дорогой, мы обязательно будем счастливы, только…

– Только что?

– Я хочу узнать, кто убил моего бедного отца.

Джим помрачнел и посуровел.

– Я тоже. Задушил бы чудовище. Но этот орешек не так легко раскусить, Элисон, тайна смерти твоего отца так мрачна, что сейчас вряд ли что-то может пролить на нее свет.

– Ты же не думаешь, что Фодио…

– Дорогая, я уже не раз говорил тебе: я абсолютно уверен, что Фодио невиновен. Скорее, в убийстве я обвинил бы Меркера. Но к преступлению он не имеет отношения, ведь миссис Ботторт видела, как он вышел из дома до прихода Фодио. Конечно, есть еще Нгвам.

– Он был заперт в подвале, – тут же возразила Элисон.

– Да, но дважды миссис Кроншоу видела Нгвама у двери твоего отца, когда считалось, что он в подвале. Наверное, кланялся и молился этому зверскому амулету – знал, что тот лежит в ящике туалетного столика. Я осмотрел дверь в его убежище, Элисон, уже после дознания, и оказалось, что она плохо прилегает, а петли расшатаны. Язычок замка входит в гнездо в косяке дверного проема, но стоит чуть сместить его вправо – и дверь можно открыть. Нгвам очень силен, хоть и мал ростом, вполне возможно, что он сдвигал дверь и выходил и входил, когда вздумается. И ему, естественно, не составило бы труда проскользнуть по лестнице, чтобы помолиться амулету за дверью. К тому же он очень хитер.

– Думаешь, он убил отца, чтобы заполучить амулет? – спросила пораженная Элисон.

Джим пожал плечами.

– Кто знает! Я даже не знаю, выходил ли он из подвала в ту ночь. Но в другие вечера выходил, миссис Кроншоу его видела.

– Нгвам говорил, что иногда отец его выпускал, когда миссис Ботторт оставляла ключ в замке.

– Возможно. Но в таких случаях мистер Уэлдон не оставлял карлика в коридоре, чтобы тот молился за дверью. Я обязательно в этом разберусь, Элисон, ведь Нгвам пришел от Меркера и к нему же вернулся. Что, если его рассказ об избиениях – всего лишь прикрытие? И он явился за амулетом по поручению Меркера, который, несомненно, мечтал его получить.

– Почему ты не рассказал об этом полиции?

– Полиция! – В голосе Карвера послышалось презрение. – Полиция уверена, что убийство – дело рук Фодио, и что бы я ни говорил, их не разубедить. Прежде чем что-либо предпринимать, надо дождаться, когда вернется Фодио. Не вешай носа, Элисон, вполне возможно, что я раскрою эту тайну и твой отец будет отмщен еще до нашей свадьбы.

– То есть мистер Меркер…

– Не говори о нем, Элисон, – решительно перебил ее молодой человек. – Мое мнение о нем только станет еще хуже. Да, в убийстве я подозреваю его, но у меня нет никаких доказательств. Надо ждать возвращения Фодио.

– Думаешь, он вернется?

– Да. Фодио я доверяю, как себе. Элисон, давай лучше тщательно изучим документы, которые нам оставил адвокат, это поможет отвлечься от нашего горя. Говорят, клин вышибают клином, вот и выгоним скорбные мысли, раз ничего изменить сейчас не можем.

Совет показался разумным, Элисон вытерла глаза и собрала всю свою волю, чтобы весело улыбнуться. Бедная девушка изо всех сил старалась бодриться, хотя потеря горячо любимого отца стала большим ударом, да и смерть наступила при трагических обстоятельствах. Но Джим, по природе оптимист, помогал ей пережить горе и, как и сейчас, старался отвлечь ее от размышлений о случившемся, заняв нелегкой работой по улаживанию дел покойного. Они вдвоем корпели над колонками цифр, составляли список писем и квитанций, вникали в дела, связанные с миссионерской деятельностью мистера Уэлдона, – и тут произошло нечто неожиданное. Резко и внезапно, без предварительного стука, открылась дверь. Элисон и ее возлюбленный удивленно переглянулись, ведь миссис Ботторт или горничная – единственные обитатели дома – не вошли бы без стука. Но, увидев, кто это, Элисон вскрикнула от удивления, а Джим бросился через всю комнату и схватил пришедшего за руки.

– Наконец-то, Фодио! – со всей искренностью воскликнул он. – Как я рад!

Да, это был Фодио, глаза его сверкали от гнева, губы сжаты. Он явно был взбешен, но, увидев за плечом Джима бледное лицо Элисон, сразу смягчился.

– Мисс Уэлдон, – он подался вперед и наклонился поцеловать ей руку, – поверьте, я не убивал вашего отца.

Элисон вспыхнула и задрожала.

– Я в этом не сомневаюсь.

– А-а… – Фодио вздохнул с глубоким облегчением и посмотрел на Джима. – А ты?

– Я защищал тебя везде, где мог, – порывисто сказал Карвер. – И ни одной минуты не верил в твою виновность.

– Но все факты – против меня.

– Для меня это не имеет значения. Ты спас мне жизнь и не мог бы убить спящего старика.

– Я с этим полностью согласна, – подхватила Элисон, и мрачный взгляд негра смягчился, теперь в нем читалась глубокая благодарность.

– Значит, у меня есть два друга, – сказал Фодио, переводя взгляд с одного лица на другое. – И именно их поддержкой я бы хотел заручиться.

– Мы будем стоять за тебя до самой смерти, – заверил его Джим.

Фодио сурово улыбнулся.

– Даже если меня отправят на виселицу? – спросил он.

– Не отправят! – пылко воскликнула Элисон. – Теперь вы здесь и докажете, что невиновны.

– Да, – произнес негр и сел на предложенный ему стул. – Только свою невиновность я должен доказать властям, а меня первым делом отправят за решетку.

– Но никто не знает, что вы здесь, Фодио?

– Миссис Ботторт знает. Она впустила меня и сказала, что сейчас же сообщит обо мне в полицию. Пусть сообщает – ведь я невиновен. Она приведет инспектора минут через десять-пятнадцать, а пока мы можем поговорить.

– Как миссис Ботторт может так поступить? – с негодованием воскликнула Элисон.

Фодио улыбнулся и кивком поблагодарил ее за подобную поддержку.

– Если вдуматься, мисс Уэлдон, не стоит удивляться, что она считает меня виновным. А раз так, она, естественно, желает, чтобы меня посадили под замок – ведь преступление под ее крышей наверняка разорило ее.

– Так и есть, – быстро ответил Джим, – все жильцы сбежали, как крысы с тонущего корабля. Через два дня, как только уладим некоторые юридические дела, я отвезу мисс Уэлдон к ее тетке в Брайтон и сразу вернусь, чтобы помогать тебе.

– Я знал, что так и будет, Карвер, – спокойно ответил вождь. – Я никогда не сомневался в твоем обо мне мнении. Ты не из тех, кто называет нас черномазыми и считает нас злобными варварами.

– Ты спас мне жизнь, – просто ответил Карвер. – Хочу отплатить добром за добро.

Фодио посмотрел на Карвера с благодарностью.

– Но расскажите же, – с нетерпением сказала Элисон, – что произошло в тот страшный вечер?

– Я пришел к вашему отцу в девять, – лаконично ответил Фодио, – и покинул этот дом в половине десятого. Беседа была короткой, ваш отец что-то писал и хотел поскорее вернуться к своим занятиям. Он попросил меня съездить в Париж и повидаться с неким французским миссионером, который много лет назад работал с ним в Конго.

– Зачем мистеру Уэлдону понадобилось посылать тебя к этому миссионеру? – с любопытством спросил Джим.

Фодио ответил не сразу.

– Боюсь, отвечать на этот вопрос сейчас некогда, – сказал он после небольшой паузы. – Вот-вот придут миссис Ботторт и инспектор. Но мое поручение было связано с некоторыми делами, относящимися к мистеру Меркеру. Я отправился в Париж, но оказалось, что миссионер уехал в Бордо, поэтому я поехал туда. Таким образом, я узнал об убийстве, только когда вернулся в Англию.

– Но французские газеты?..

– Я их не читал, – быстро ответил Фодио. – Как ты знаешь, Карвер, я и английские почти не читаю. Но в Дувре я купил еженедельную иллюстрированную газету и прочитал сообщение об убийстве, дознании и похоронах.

– Парижская полиция следила за тобой, Фодио?

– Наверняка, хотя тогда я этого не знал. Однако судьба оказала мне услугу, и я избежал ареста. Не скажу, что я этого хотел, ведь я невиновен, но лучше пусть меня схватят в Англии, чем во Франции. Очень хорошо, что я ускользнул от ареста, – мне удалось поговорить с вами и понять, что у меня есть два надежных друга.

– Как вы можете доказать, что невиновны? – быстро спросила Элисон.

– Очень легко. У меня есть алиби. После встречи с мистером Уэлдоном я заглянул в ресторан на Оксфорд-стрит, выпить чашку кофе. Было около десяти, а раз преступление свершилось после этого времени, значит я ни при чем.

Джим с облегчением вздохнул.

– Я знал, что ты невиновен, – возликовал он, ибо считал себя перед Фодио в неоплатном долгу и был крайне рад, что тому ничего не угрожает. – Но кто тогда виновен?

– Это я и намерен выяснить, друг мой. Я могу убедительно доказать, что меня не было в доме, когда мистер Уэлдон получил роковой удар, но, чтобы люди поверили в мою невиновность, нужно арестовать настоящего преступника. Кроме того, – добавил Фодио, еще больше помрачнев, – придется считаться с мистером Меркером, ведь он сделал все для того, чтобы меня повесили.

– Думаешь, он имеет отношение к убийству? – усомнился Карвер. – Ведь он вышел из дома прежде, чем ты туда вошел.

– Пока ничего не могу об этом сказать, просто не знаю. Подождем, пока мое дело рассмотрит мировой судья. Тогда и решу, как быть дальше. Но у человека, убившего мистера Уэлдона, есть «Нечто», – сказал Фодио напористо. – Я объявлю за него награду, так мы и узнаем, кто виновен.

– Что же, виновный ради награды согласится отдать «Нечто», а сам пойдет на виселицу?

– На награду может клюнуть его сообщник. Десять тысяч фунтов – есть ради чего рисковать.

Элисон вскрикнула, и Карвер изумленно ахнул:

– Неужели ты готов заплатить такую огромную сумму?

– За «Нечто» я бы заплатил и вдвое больше, – сказал Фодио. – Видишь ли… – он замолк и странно улыбнулся. – А вот и инспектор, пришел меня арестовать.

Его слова подтвердились: едва он их произнес, дверь распахнулась, и на пороге возник отвечавший за дознание инспектор, а за ним – два полицейских и миссис Ботторт. Вид у хозяйки был испуганный, бледный и постаревший. Она указала на негра.

– Вот он. Вот он, – дрожа всем телом, объявила она.

– Отман Фодио, – произнес инспектор, кладя руку на плечо вождя, – именем короля вы арестованы за преднамеренное убийство Александра Уэлдона.