Миссис Ботторт приложила немало усилий, помогая полицейскому выломать дверь в спальню, видимо поэтому она как-то успокоилась и избавилась от нервных переживаний, не оставлявших ее последние несколько часов. Так или иначе, она, как говорится, оказалась на высоте положения. Лишь раз не сдержала крик, увидев окровавленное и обезображенное раной лицо перешедшего в мир иной его преподобия, но в дальнейшем прекрасно держала себя в руках. После зловещего предсказания Джемаймы Пайн с ее картами миссис Ботторт с нескрываемой тревогой ожидала беды. Теперь беда пришла, да еще в виде внезапной смерти, как и было предсказано, и у хозяйки отлегло от сердца. Худшее уже случилось, и нужды тревожиться о будущем больше не было. Как часто бывает, перенести само событие оказалось легче, чем его ожидание.

Эти мысли стремительно проносились в обычно медленно соображающей голове миссис Ботторт, а полицейский тем временем сразу оценил обстановку и понял: произошло преступление и требуется немедленная помощь. Выйдя на балкон – он машинально отметил, что ведущее туда большое окно широко открыто, – он пронзительно свистнул своим товарищам. Услышав ответный свисток, полицейский велел миссис Ботторт спуститься к входу и все объяснить другим стражам порядка, а сам занялся мертвецом и его комнатой.

Хозяйка молча повиновалась и, встретив в зале вновь прибывших, торопливо объяснила, что случилось. Констебли поднялись по лестнице в указанную миссис Ботторт комнату, а сама она осталась у открытой двери – встретить камердинера Бартоломью и двух своих горничных. Эти трое с изумлением спешили по тротуару, желая узнать, зачем полиция явилась в Бан-хаус в столь поздний час. Хозяйка приняла их спокойно, будто они пришли на послеобеденный чай.

– Вы сильно опоздали, – негромко сказала миссис Ботторт, когда они, запыхавшись, остановились у подножия ступеней. – Проходите сюда, мне не придется отпирать дверь в подвал. И сразу ложитесь спать. Уже двенадцатый час.

– Сударыня, Бартоломью угостил нас ужином после кинематографа, – захныкала одна из горничных. – Нам и невдомек, что уже так поздно.

– Точно невдомек, – поддержала другая девушка. – Но что случилось, сударыня?

– Мистера Уэлдона убили. Обо всем узнаете утром, а сейчас идите спать. А я дождусь мисс Уэлдон – сообщить страшную новость.

Одна горничная в истерике разрыдалась, другую затрясло от вполне понятного ужаса, а Бартоломью смертельно побледнел. Все они пристально смотрели на миссис Ботторт, а та говорила спокойно и, по возможности, бесстрастно, но страсти в ее душе так и кипели. Хозяйка, обычно суетливая, брюзжащая и многословная, была так не похожа на себя, что троицу ее поведение испугало не меньше, чем сам факт убийства. Но она уже отвернулась от них и просто смотрела в светлую летнюю ночь, поэтому две женщины и мужчина бесшумно прошли в дом – расспросить полицейских и подвергнуться допросу. Безмятежная домашняя атмосфера Бан-хауса была сметена ударом судьбы.

«И правда судьба, что тут скажешь, – думала миссис Ботторт, вглядываясь и вслушиваясь во тьму, ожидая появления дочери миссионера. – Если это не судьба, не ее предначертание, как же Джемайма увидела все это в своих треклятых картах? Темный человек, сказала она, я помню – это тот самый черномазый джентльмен. Он, небось, и прихлопнул несчастного, а потом выскочил наружу, это я своими ушами слышала. Большое здание с кучей народа – это, видать, суд “Олд-Бейли”. А потом опасность для меня, прощай репутация. Опять верно, Джемайма, ведь это убийство меня разорит».

– Кровавая бойня, трупы, дикари, – слезливо забормотала миссис Ботторт уже вслух. – Разве леди и джентльмены станут терпеть такое?

Она была как натянутая струна, но обильные слезы принесли ей облегчение. Вскоре перед домом, грохоча, жужжа и громко кашляя, остановилось такси.

– Добрый вечер, миссис Ботторт, – радостно воскликнул Карвер, помогая мисс Сендел и Элисон выйти из машины. – Кого-то ждете?

– Вас, сэр, и эту молодую леди, сэр!

– Вот как.

Джим отметил странность во взгляде хозяйки дома, но, не подумав, что речь идет о чем-то серьезном, повернулся заплатить шоферу. Однако тут за широкой спиной миссис Ботторт быстроглазая Элисон разглядела человека в форме – по лестнице как раз спускался полицейский – и тут же взбежала по ступенькам, а за ней – мисс Сендел.

– В чем дело? Что-то случилось? Почему вы?..

Миссис Ботторт, стремясь поскорее покончить с неприятной миссией, прервала поток вопросов.

– Случилось, мисс. Все очень плохо. Ваш дорогой папа, мисс, ваш дорогой папа…

– Сэр Уэлдон болен? – внезапно спросила мисс Сендел, поскольку выражение лица хозяйки повергло Элисон в ужас и заставило замолчать.

– Нет, не болен, мисс Сендел: в этом мире ему болеть уже не суждено.

– Джим!

Элисон издала громкий крик, и Карвер, взбежав по ступенькам, обхватил ее рукой, не дав упасть.

– Что такое? Что все это значит? – решительно спросил Карвер.

Миссис Ботторт многозначительно опустила голову и, прежде чем заговорить, глотнула – в горле у нее так пересохло, что она с трудом выговаривала слова. Слова так и не вырвались наружу, и полицейский на заднем плане, не привыкший ходить вокруг да около, с решительным и официальным видом вышел вперед. Завидев выправку и подтянутую фигуру Карвера, бывалый вояка понял, что перед ним офицер, и отдал вошедшему честь.

– Убийство, сэр, – коротко заявил полицейский. – Старого джентльмена зарубили топором, труп лежит на кровати. Я…

Довести свое страшное сообщение до конца он не успел – Элисон с воплем ужаса и горя вырвалась из рук своего возлюбленного и с невероятной быстротой бросилась вверх по лестнице. Джим, побледнев и сжав губы, последовал за ней, а флегматичный полицейский договаривал уже только для мисс Сендел и миссис Ботторт.

– Пойду за инспектором, – заключил он и, тяжело ступая, решительно вышел из дома.

Хозяйка машинально закрыла дверь и стала хлопотать над мисс Сендел – та, как и ожидала миссис Ботторт, упала в обморок. Правда, добрую женщину постигло легкое разочарование: Элисон не последовала примеру мисс Сендел и сознания не лишилась, к тому же представитель власти снял страшную новость у миссис Ботторт с языка.

Элисон и не думала падать в обморок. Она вбежала в комнату, по которой расхаживали двое полицейских, – все чувства обострены до предела, глаза горят ярким огнем, словно в лихорадке. Джим тут же бросился за ней, и в тревоге – кто знает, что она скажет или сделает? – схватил за руку. Элисон снова вырвалась, опустилась на колени у кровати и дрожащими руками приподняла простыню, которой полицейские накрыли останки ее отца. Преподобный Александр Уэлдон лежал мертвым, и большая рана на правом виске недвусмысленно указывала, как именно его настигла смерть. Тело было облачено в пижаму, а постельное белье частично откинуто и смято. В голове Джима молнией мелькнуло: мистера Уэлдона потревожили во сне, он привстал посмотреть, в чем дело, и в ту же секунду получил роковой удар. Стоявший рядом полицейский с удивительной проницательностью прочитал его мысли и протянул стальной топорик, инкрустированный латунью, с изогнутым лезвием и смертоносным шипом.

– Вот орудие убийства, – негромко произнес мужчина, догадавшись, что Элисон – дочь покойного. – Оно висело на стене, вон там, его схватили в спешке, – и он кивнул в сторону коллекции туземного оружия у окна, без вышеупомянутого топора утратившей цельность. – Едва ли убийство было преднамеренным.

– Едва ли, – приглушенно повторил за ним Карвер, крайне потрясенный.

– Намерения убить не было, сэр! Мистер Уэлдон – как я понял, так звали несчастного, – должно быть, лег в постель и заснул. Убийца, полагаю, проник через окно с целью ограбления, и, пока он рыскал по комнате, мистер Уэлдон проснулся. Не успел он поднять тревогу, как убийца схватил топор и зарубил его. Как он вооружился так быстро? Видимо, стоял у письменного стола возле окна и что-то там искал, ведь туземное оружие висит над столом. Нам важно знать, что именно искал убийца?

Элисон, стонавшая, зарывшись лицом в постельное белье, подняла голову. С трудом поднявшись, пошатываясь, она подошла к туалетному столику и выдвинула ящик. Джим мгновенно догадался, что она ищет, и тут же понял: искомого в ящике нет.

– Он пропал, дорогая? – мягко спросил он.

– Да! – Элисон торопливо обыскала ящик. – Священный камень пропал.

– Священный камень, – взволнованно повторил полицейский. – Это из-за него?..

– Не надо вопросов, – гневно прервала его Элисон, с трудом сдерживаясь. – Мой отец умер? Этого не может быть. Вы должны вызвать врача! Вы позволяете ему умереть; мой бедный отец, боже, Джим. Я тоже хочу умереть… Я хочу…

Она качнулась вперед и, вслепую нащупав кровать, с рыданиями бросилась на нее.

– Элисон, девочка моя, не надо. Тут ничего не поделаешь.

Она поднялась и с такой силой вцепилась в Джима, что тот вздрогнул.

– Отец не может умереть. Говорю тебе – не может. – В ее голосе послышались пронзительные истерические нотки. – Кто мог убить такого хорошего человека, как отец? Кто… кто? – Ее лицо побагровело, она пыталась что-то сказать, но, обессилев, потеряла сознание и рухнула в объятия возлюбленного. Один из полицейских тихо открыл дверь спальни, и Карвер молча отнес бесчувственную девушку в ее комнату, на том же этаже, рядом со спальней миссис Кроншоу. Эта дама в дивном халате стояла в коридоре и поспешила к молодому человеку, увидев его ношу.

– Позвольте я присмотрю за ней, – предложила миссис Кроншоу, входя за Джимом в комнату. – Стоит ли удивляться, что она в таком состоянии? Бедный мистер Уэлдон: умереть такой ужасной смертью. Подумать только, я все это время спала, как, впрочем, и донна Кристина.

– Откуда вы знаете? – резко спросил Карвер.

– Я была с ней, раскладывала пасьянс, а потом она приняла снотворное, мистер Карвер, – прохрипела милая дама, – и уснула, как ягненок. Как раз перед вашим приходом я поднялась посмотреть, не проснулась ли она, – нет. Оно и к лучшему, – заключила миссис Кроншоу, потирая переносицу. – Иначе тоже упала бы в обморок, как эта бедная девочка, мисс Сендел и одна из горничных.

– Вы, однако, не упали, – одобрительно заметил Карвер.

– У меня нет времени на такие глупости, – твердо сказала миссис Кроншоу. – Если все будут падать в обморок, кто будет заниматься делом, мистер Карвер? Так что идите и выясните, кто убил бедного старика, а я присмотрю за девочкой. Загляните в подвал, мистер Карвер.

– Зачем? – спросил Джим и остановился у двери, слегка озадаченный.

– Там этот черный карлик, – прохрипела миссис Кроншоу. – Мне никогда не нравилось, что этот дикарь появился в нашем доме.

– Он не мог этого сделать, миссис Кроншоу. У него не было причин, к тому же он всегда заперт в подвале.

– Всегда, – повторила миссис Кроншоу с явной издевкой. – Я дважды сталкивалась с ним после восьми, когда ложилась спать. Он стоял на коленях перед дверью мистера Уэлдона, кланялся, что-то бормотал и делал еще не пойми что. Я займусь девочкой. А вы идите и проверьте подвал.

И миссис Кроншоу решительно захлопнула дверь перед носом Карвера. Он задумчиво отвернулся и, вспомнив, как Нгвам поклонялся камню, решил: последовать ее совету будет нелишне.

Спустившись в подвал, на кухне он застал миссис Ботторт и троих ее слуг за обсуждением ужасного события. Тем временем прибыл доктор, чтобы осмотреть тело умершего миссионера, а также инспектор округа – проследить за действиями подчиненных. Пока никого не допрашивали, так как инспектор ждал отчета врача, тем временем помечая, как расположены вещи в спальне. До его прихода ничего не трогали, и он увидел все как оно было, вплоть до зловеще свисавшей с балкона веревки, когда миссис Ботторт и полицейский вломились в комнату.

Хозяйка успела сообщить Карверу и это, и многое другое, пока он проходил через кухню. Она очень удивилась, когда он попросил сопроводить его к двери, где был заперт Нгвам, и категорически отрицала, что карлик каким-то образом мог сбежать из своего подземного убежища, на что явно намекала миссис Кроншоу.

– Я запираю его каждый вечер сразу после восьми часов, – возмущалась миссис Ботторт, показывая большой ключ. – Знай я, что он бродит по дому, я бы глаз не сомкнула. Он не так и плох, этот черномазый, мистер Карвер, но он дикарь – как такому доверять? Ведь несчастный мистер Уэлдон поселил его здесь против моей воли, хотя потом я к этому человечку смягчилась, отрицать не буду.

– Идемте и посмотрим, на месте ли он, – нетерпеливо сказал Карвер, потому что милая дама была не в меру многословна.

Оставив горничных рыдать на попечении Бартоломью, миссис Ботторт по темному неровному и слегка покатому проходу повела Джима к угольному погребу, расположенному прямо под мостовой площади. Свеча в руках миссис Ботторт позволила Карверу увидеть обветшалую дверь с неуклюжим замком. Взяв ключ, молодой человек открыл дверь и вместе с миссис Ботторт заглянул внутрь. Черный карлик крепко спал на куче подстилок в углу. Но Нгвам, подобно всем диким животным, был настороже даже в бессознательном состоянии и вскочил, обнажив зубы и сверкая глазами. Он был похож на какого-то вымазанного сажей бесенка из преисподней, и хозяйка, хоть и прекрасно его знала, отшатнулась, увидев его в такой ярости. Но, узнав Карвера, Нгвам успокоился и стал ждать, что ему объяснят причину визита. Джим неплохо владел туземным диалектом, на котором говорил маленький человечек, и мог общаться с ним.

– Ты был здесь весь вечер? – спросил он, слегка запинаясь от непривычных варварских слов.

Нгвам ответил, что да, тогда его гость поинтересовался, не выходил ли он когда-нибудь из подвала после восьми вечера. Негр без колебаний заявил: раз, два или три раза белый человек джу-джу – так он называл миссионера – выводил его после этого часа, расспросить о различных туземных делах. Джим перевел это миссис Ботторт, намекнув, что, возможно, Нгвам лжет, ведь ключ от подвала всегда был у нее. Но хозяйка дома вскоре внятно все объяснила.

– Иногда, по рассеянности, я забывала ключ в замке, – быстро сказала она. – Несчастный мистер Уэлдон мог легко выпустить этого черномазого и завести обратно так, что никто бы и знать не знал.

– Миссис Кроншоу сказала, что дважды видела его у дверей мистера Уэлдона после восьми.

– Что же она мне не доложила! – возмутилась миссис Ботторт. – Я бы указала мистеру Уэлдону, потому что такого не терплю. А теперь, когда бедняга сгинул к праотцам, я этого Нгвама живо выселю. Знай я, что его выпустили из-под замка, глаз бы не сомкнула, – повторила миссис Ботторт.

– Во всяком случае, сегодня он был под замком, – задумчиво произнес Карвер. – Ведь ключ все время был у вас в кармане.

– Сегодня да, – согласилась хозяйка, колеблясь. – Но после разговора с мистером Уэлдоном, чуть после десяти, мне показалось, что я слышала шаги босых ног на лестнице.

– Донна Кристина? – предположил Джим.

– Нет. Она крепко спала, приняв снадобье.

– Миссис Кроншоу?

– Нет. Сначала я увидела ее, а шаги услышала позже. Тогда я отпустила защелку замка входной двери, чтобы никто не мог войти без моего ведома. Но я не могу говорить об этом здесь, – раздраженно сказала хозяйка. – Темно, да еще этот бес глазами сверкает. Спрашивайте, что вам нужно, мистер Карвер, и идемте отсюда.

Карвер задал Нгваму еще два-три вопроса и удостоверился, что карлик не выходил из погреба. Потом он снова запер дверь и ушел, не объяснив Нгваму, что произошло.

– Он здесь ни при чем, – решительно заключил Джим.

– А вот другой черномазый – при чем, – простонала миссис Ботторт, когда они остановились перед дверью в кухню.

Карвер вздрогнул.

– Фодио, – сказал он, нахмурившись. – Уверен, вы ошибаетесь.

– Нет, не ошибаюсь, – агрессивно заявила хозяйка дома и со свойственным ей тщанием рассказала о событиях вечера. О визите Фодио Джим знал, но весть о приходе Меркера его поразила, и он прекрасно понял, почему мистер Уэлдон разгневался по поводу этого вторжения. Дальше миссис Ботторт принялась объяснять, как около девяти часов Фодио поднялся с Уэлдоном наверх и как она сама пошла поговорить с миссионером через закрытую дверь. Тут Карвер резко прервал ее.

– Когда вы спросили, надо ли проводить Фодио, что именно вам сказал мистер Уэлдон? «С этим я разберусь» или «С этим я уже разобрался»?

– То ли так, то ли эдак, – туманно ответила миссис Ботторт. – Точно не помню.

– Надо вспомнить. Если мистер Уэлдон сказал: «Я с этим разберусь», Фодио был еще с ним. А если ответил «с этим я уже разобрался», значит Фодио уже ушел.

– Он не уходил прежде, чем я закрыла замок на защелку, – настаивала миссис Ботторт. – Но что именно сказал мистер Уэлдон, вспомнить не могу. Я специально обе двери наверху и внизу лестницы оставила открытыми, чтобы из кухни услышать, не выходит ли кто-нибудь. В половине одиннадцатого кто-то вышел, и я побежала наверх, посмотреть, кто это. Но когда добралась до прихожей, входная дверь уже успела закрыться. Думаю так, сэр: когда я разговаривала с мистером Уэлдоном через дверь, Фодио, о каком вы говорите, был с ним, а потом, когда спустилась на кухню, ушел.

– В котором часу вы слышали, как открылась и закрылась дверь? – обеспокоенно спросил Джим.

– В половине одиннадцатого, я не спускала глаз с часов, уверяю вас, все сомневалась, мол, что-то здесь не так, только не могла взять в голову, что именно.

– А когда пришел полицейский и сказал, что с балкона свисает веревка?

– В одиннадцать, я как раз отужинала, сэр. Думала, это вернулись вы с дамами, да не тут-то было. Выходит, сэр, топором огрел мистера Уэлдона этот чернокожий джентльмен. Разгневался, схватил со стены – и шмяк!

– Чушь! – Карверу явно было не по себе. – Мистер Уэлдон спал в своей постели, когда его ударили. Подумайте здраво, миссис Ботторт, стал бы мистер Уэлдон раздеваться и ложиться в постель, а тем более засыпать, будь в комнате Фодио? Кроме того, убийца явно сбежал, спустившись по привязанной к балкону веревке, а вовсе не вышел на улицу через дверь.

– Хорошо, сэр. – Миссис Ботторт, хоть и сильно озадаченная, от своего не отступала. – Говорите что хотите, но мистер Уэлдон был жив в десять и мертв в одиннадцать, и кто-то в этот промежуток вышел. Не испанка – она приняла снотворное, не мисс Кроншоу – та была в своей спальне. Судомойка – у себя, под самой крышей, а Нгвам – внизу; значит, мистер Карвер, выходил кто-то другой.

– А мистер Меркер не возвращался?

– Насколько я знаю, нет, – с готовностью ответила хозяйка. – Да и вернись он, как ему попасть к мистеру Уэлдону? Дверь-то заперта.

– Именно, – быстро сказал Джим, – заперта на ключ изнутри. Если Фодио, как вы полагаете, вышел через входную дверь, он не мог запереть дверь спальни изнутри. Значит, убийца сбежал через окно по веревке.

– Но как он попал в комнату, сэр?

– Это вопрос, – ответил Карвер, сам в недоумении, как и миссис Ботторт. – Я знаю одно – Фодио не виновен. У него не было причин желать смерти мистера Уэлдона, наоборот, у него были очень веские причины желать ему здоровья. Надеюсь, он сможет объяснить, когда ушел?

– В половине одиннадцатого, – пробормотала миссис Ботторт, твердо стоя на своем.

Джим не хотел спорить. У него слегка кружилась голова от внезапной катастрофы, и он решил, что прежде нужно выспаться. Оставив миссис Ботторт на кухне, он поднялся наверх, узнать, как там Элисон. Конечно, что бы ни говорила миссис Ботторт, он никак не мог поверить, что преступник – Фодио. В то же время он помнил: Фодио очень хотел завладеть священным камнем, и тот исчез из ящика туалетного столика. Он уже вознамерился пойти к негру за объяснениями, но благоразумно решил дождаться утра. Тем временем миссис Кроншоу сообщила ему, что Элисон после пережитого погрузилась в глубокий сон, а мисс Сендел лучше, – и причин оставаться в доме у Джима не было. Он уже собрался уехать, но тут его позвали в гостиную покойного мистера Уэлдона – поговорить с инспектором.

– Вам что-то известно о случившемся, сэр? – спросил его инспектор.

– Нет, – с готовностью ответил Карвер. – Я был в театре с мисс Уэлдон и мисс Сендел. Мы вернулись и узнали – мистер Уэлдон мертв. А что говорит доктор?

– Не вижу причин скрывать от вас его заключение, мистер Карвер. Из осмотра трупа следует: убийство произошло около половины одиннадцатого вечера, примерно, назвать время с точностью до минуты доктор не может. Видимо, несчастный джентльмен лег спать и был разбужен появлением убийцы. Поняв, что его присутствие обнаружено, убийца схватил со стены топор и нанес удар, не дав жертве закричать. Скорее всего, убийца проник в комнату не для убийства, а для ограбления. Можете как-то пролить свет на происшедшее?

– Едва ли, – устало произнес Карвер. – Но, если позволите мне пойти домой и поспать, завтра расскажу вам все, что смогу.

Инспектор согласился, поскольку к преступлению Карвер явно не имел отношения. И Джим вышел, крайне огорченный и озадаченный.