После первого визита Меркер еще несколько раз приезжал в Бан-хаус, якобы обсудить нигерийские дела с мистером Уэлдоном, но на самом деле – чтобы улучить встречу с Элисон. Красота девушки манила его непреодолимо, управлять своими страстями он не умел и явно вознамерился сделать ее своей женой. Помолвка Джима Карвера с мисс Уэлдон с одобрения ее отца Меркера нимало не беспокоила. Он видел в Элисон женщину, которую жаждал заполучить, и был готов отринуть все помехи на пути к достижению этой цели. Но у него хватало ума скрывать свою пылкую любовь от донны Кристины – в данный момент он не мог позволить себе ссориться с ней, она была ему более чем полезна, и следовало оставаться с ней в хороших отношениях. Испанке же, ослепленной страстью, и в голову не могло прийти, что Меркер способен при первой же возможности совершить по отношению к ней вероломство, если от этого не пострадает он сам и его планы. Эти планы включали признание его заслуг правительством и получение должности комиссара Акпама.

– Понимаете, дорогая, – сказала донна Кристина во время разговора по душам с Элисон, – я очень хочу помочь Полу!

– Вы называете его Полом, – заметила мисс Уэлдон, догадываясь об истинной причине.

– Конечно. Мы помолвлены и поженимся, как только он уладит дела с Британским правительством, – с готовностью пояснила донна Кристина. – Я ничего не сказала во время его первого визита сюда – он хочет сохранить нашу помолвку в тайне, пока не получит должность. Но мистер Карвер, похоже, ревнует, поэтому я и говорю об этом вам – поводов для ревности нет.

– Помолвлен мистер Меркер или нет – это не имеет значения, – резко ответила Элисон. – Я стану женой мистера Карвера, и мое будущее решено. Однако не понимаю, зачем мистеру Меркеру держать вашу помолвку в тайне – кого она интересует, кроме его самого?

– У него есть старая тетя, леди Уорби, она очень богата, и он надеется унаследовать ее деньги. Узнай она, что он женится на мне, наверняка не сделает его своим наследником – ведь она хочет, чтобы он взял в жены ее родственницу. Леди Уорби – патриотка, – закончила донна Кристина, скривив губы, – и не одобряет иностранцев. А лично мне кажется, что дочь Испании – хорошая пара для любого англичанина.

Вспомнив слова Джима, Элисон задала вопрос:

– Ваш отец был англичанин, верно? Вы говорили об этом мистеру Карверу.

– Да, – кивнула леди, – это еще одна причина, по которой я так легко говорю на вашем языке, хотя и в монастыре, где я воспитывалась, несколько сестер были англичанками. Моя мать была родом из Испании, а отец – из Шотландии.

– Тогда почему же ваша фамилия Пинзон? Она испанская.

– Верно, дорогая. Объяснять это довольно долго. Скажу лишь, что отец поссорился с семьей и сбежал в Африку, в Нигерию, где и сколотил состояние. В Лагосе он познакомился с моей матерью и взял ее фамилию, чтобы полностью отрезать себя от семьи, которая так скверно с ним обошлась. В три года меня отправили на родину, в монастырь в Севилье, и мать я больше не видела. Она умерла много лет назад, и мой отец вернулся жить в наш семейный дом в Севилье. Мистер Меркер по пути в Англию часто задерживался в Гибралтаре и останавливался у нас. Так я и познакомилась с ним, у него были с моим отцом дела. Перед смертью отец оставил мне на хранение некоторые бумаги, связанные с Северной Нигерией, и попросил передать их Полу. Поэтому я приехала в Англию и ждала его здесь, в этом пансионе. С месяц тому я передала ему бумаги, и он попросил меня стать его женой. Теперь вы знаете все, включая причину, по которой мы хотим сохранить нашу помолвку в тайне.

Донна Кристина рассказала эту длинную историю достаточно гладко, и у Элисон не было причин сомневаться в ее правдивости. Выслушав донну Кристину, она успокоилась – по нескольким причинам. Во-первых, ее рассказ полностью устранял нелепые подозрения Джима, объясняя присутствие испанки в доме и причину визита Меркера. Во-вторых, зная, что исследователь помолвлен, его назойливое внимание можно было не принимать всерьез. Разумеется, ни мисс Уэлдон, ни донна Кристина не подозревали о коварных замыслах Меркера, поэтому объяснения последней как бы разрядили обстановку. Элисон повторила эту историю Джиму несколько дней спустя, поскольку помолвленная дама не обязала Элисон держать весть о помолвке в тайне.

– Видишь, Джим, твои опасения, что кто-то из этой пары затевает интригу, – полная ерунда. Вполне понятно, что донна Кристина хочет помочь будущему мужу и привезла его сюда, чтобы познакомить с отцом.

– Да, на первый взгляд придраться не к чему, – ответил Карвер, наморщив гладкий лоб, – тем не менее оба они мне не нравятся.

– Я и сама не в восторге от этой пары, – честно призналась Элисон, – но они скоро исчезнут из нашей жизни, так что, пока они здесь, можно вести себя с ними вежливо. К тому же отцу мистер Меркер нравится, с ним можно поговорить о Нигерии.

– Дорогая, твой отец настолько добросердечен, что будет рад и дьяволу. Но Меркер не может ему навредить, потому что твоего отца на мякине не проведешь. А раз Меркер помолвлен, пусть восхищается тобой, я могу быть спокоен.

– Что за чепуха, Джим. Он просто ведет себя учтиво. Я не красавица из красавиц, чтобы каждый мужчина мной восхищался.

– В моих глазах ты – само совершенство, – настойчиво заявил Джим и одарил ее поцелуем. – И я не позволю, чтобы тебя увлек Меркер или кто-то еще. Но пока все в порядке, и я должен признаться, что был излишне подозрителен. Возможно, под влиянием Фодио.

– Это молодой вождь, о котором ты рассказывал, Джим?

Карвер кивнул.

– Он мой большой друг и спас меня от пасти льва, как я уже говорил, Элисон. Он здесь, чтобы взять верх над Меркером, если получится.

– Каким образом?

– Фодио родом из земли Акпам, а именно ей хочет завладеть Меркер, чтобы править там от имени англичан. Естественно, туземцам предпочтительнее кто-то из своих, и в Англию отправили Фодио с тем, чтобы этот пост занял он. Фактически он хочет, чтобы земля Акпам находилась под властью англичан, но управлял ею он, исходя из собственных взглядов.

– Но разве мистер Меркер не лучше? Все-таки он белый.

– Нет. Отец Фодио поначалу тоже так думал – имея в виду не Меркера, а любого белого. В итоге он дал сыну образование в Англии, и Фодио прекрасно знает, как управлять своим народом. Конечно, эти земли так или иначе – под британским влиянием, но нужен кто-то главный. Вопрос в том, кто станет этим главным – Фодио или Меркер.

Элисон задумалась.

– Мне не нравится мистер Меркер, – сказала она наконец – и если твой друг – человек хороший, пусть лучше комиссаром, или как там это называется, станет он. Но мой отец поддерживает мистера Меркера, потому что верит в него, а ты знаешь, что к мнению отца колониальные власти прислушиваются.

– Мистер Уэлдон еще не видел Фодио, – спокойно заметил Джим, – а когда увидит, возможно, изменит свое мнение. Завтра я приведу к нему Фодио. И еще, – Карвер на миг задумался, стоит откровенничать или нет. – Фодио хочет увидеть «Нечто»!

– Зачем? – удивилась Элисон.

– Не знаю. Он мне не сказал. Возможно, это всего лишь любопытство, ведь «Нечто» знаменито на всю Нигерию.

Элисон вполне понимала, почему молодой вождь заинтересовался амулетом, хотя и получил образование в Англии. Но для желания увидеть амулет у Фодио была своя сокровенная причина, догадаться о которой Элисон не могла, иначе встревожилась бы еще больше. Объяснения донны Кристины, безусловно, разрядили обстановку, но Элисон все равно было не по себе – ей казалось, что вокруг нее и тех, кого она любит, сгущаются тучи. Эти тяжелые чувства в основном вызвала настойчивая вера миссис Ботторт в пророчество мисс Пайн. Элисон посмеялась над тем, что карты предсказывают будущее, но мрачный настрой хозяйки передался и ей.

Обеспокоило миссис Ботторт и произвело впечатление на Элисон и еще кое-что: человек, вскользь упомянутый мисс Пайн во время гадания, внезапно появился в доме. Бывшая служанка хозяйки, по ее словам, познакомилась с Полом Меркером, когда работала у леди Уорби, поэтому казалось, мягко говоря, странным, что исследователь вдруг возник на авансцене, будто стоило его упомянуть – и он явился из бездонных глубин. При всем своем скептическом отношении к незримому, Элисон все же испытывала некую тревогу: что, если и правда разыграется трагедия? В воздухе витала какая-то опасность. Но откуда исходит эта опасность, она не могла предположить, хотя смутно догадывалась: к этому имеет отношение Меркер. Снова и снова она упрекала себя за подобное суеверие, но на душе было тревожно, а случайные встречи с миссис Ботторт лишь усиливали жуткое предчувствие. Но, разумеется, Элисон не стала делиться с миссис Ботторт своими мыслями на эту тему и лишь смеялась над мрачными настроениями хозяйки дома.

Тем временем Меркер то появлялся, то исчезал, и Уэлдон, похоже, получал огромное удовольствие от его общества, ведь им было о чем поговорить, оба были специалистами по Нигерии. Несколько раз Меркер побывал на Даунинг-стрит, пытаясь добиться от правительства признания его заслуг в Африке, но пока безрезультатно. Его признавали человеком храбрым и способным, хорошо послужившим на благо империи своими изысканиями, но власть имущие, похоже, не считали, что его труды следует как-то вознаградить. По случаю своего приезда он выступал с лекциями, как и ранее в Лондоне, но не произвел особого впечатления; он написал книги и памфлеты, посвященные субсидиям и другим нигерийским вопросам, но не был отмечен по достоинству. Он искал деньги на свои замыслы и не мог их получить, пытался связаться с влиятельными людьми, способными ему помочь, – все впустую. На самом деле Меркеру явно не везло во всем, за что бы он ни брался в надежде возвыситься, и осознание неудачи не улучшало его настроения. Но он не падал духом и с завидным оптимизмом боролся за свое будущее.

Мистер Уэлдон, человек общительный и доверчивый, привыкший судить о людях по их собственным словам о себе, проникся симпатией к исследователю и не скрывал этого. Видя, что Меркер – человек способный, он был готов сделать все возможное, чтобы обеспечить тому положение в Акпаме, которое позволило бы ему вести дела с племенами напрямую. Если точнее, Меркер не собирался открывать Акпам, куда уже проникло влияние цивилизации. На самом деле он хотел управлять царством, где властвовал Ибено. Этот огромный девственный край, без сомнения плодородный и ценный, назывался Орах. У Меркера были всевозможные карты, рисунки и фотографии, ибо он тщательно исследовал все окрестности, вплоть до разрушенного города Озу, куда добрался и мистер Уэлдон. Кроме того, Меркер привез с собой образцы туземных ремесел, украшения джу-джу, местное оружие, а также керамику, туземные ткани, дубленую кожу и всевозможную домашнюю утварь из металлов. Все это, по мнению Меркера, говорило о том, что населяющие Орах племена в свое время были весьма цивилизованы и под водительством белого человека могут обрести былое великолепие. Наконец, исследователь привез в Лондон несколько туземцев из этих неизвестных краев и демонстрировал их во время своих лекций. На этих мужчинах и женщинах были туземные одежды, куда менее варварские и более скромные, чем можно было ожидать. В целом Пол Меркер был человек практичный, энергия била из него ключом, и мистер Уэлдон считал, что его услуги следует вознаградить, а правительство должно его поддержать, хотя бы для включения Орах в состав империи. Эта территория уже находится под британской юрисдикцией, она сулит великолепные возможности, но о ней мало известно правителям с Даунинг-стрит, и в нее надо вдохнуть цивилизацию.

Поскольку миссионер столь высоко ценил Меркера, Карвер привел своего друга-туземца к будущему свекру с немалым трепетом. Фодио был врагом Меркера, ибо считал того узурпатором, вторгшимся в чужие земли, и прибыл в Англию, чтобы обеспечить себе и своему племени господство над страной Орах, а не над землями Акпам, как было легкомысленно заявлено. Африка для африканцев – вот о чем шла речь, а поскольку этот конкретный африканец получил прекрасное образование, он считал, что имеет право на власть в своей стране. Зная о влиянии Уэлдона в Колониальном управлении, он охотно принял предложение Джима представить его. Кроме того, ему не терпелось увидеть амулет. О причине этого желания Карвер узнал, лишь когда сам Фодио рассказал о ней мистеру Уэлдону.

Молодой вождь, будучи представлен миссионеру, вел себя воспитанно, прекрасно говорил по-английски и, несмотря на свою черную кожу и варварское происхождение, являл собой подлинного джентльмена. Мистер Уэлдон пришел в восхищение от его мужественной внешности – крупный, мускулистый молодой человек с телосложением под стать Гераклу. Несмотря на черную кожу, он был по-своему красив, ясные черты лица говорили о смешении арабской крови с негритянской. Его племя, как он объяснил миссионеру, называлось умбиди и часто вступало в браки с фулани, которые долго были преобладающей расой. Кроме того, в стародавние времена, заметил Фодио мимоходом, с умбиди были связаны выходцы с севера, поэтому очевидно, что в племени очень смешанная кровь. В строгом, хорошо сшитом твидовом костюме, неброском галстуке и без украшений, Фодио выглядел тем, кем и был, – настоящим джентльменом, а в больших темных глазах читались интеллект и страсть. Он определенно обладал задатками правителя, и Уэлдон с неподдельным интересом выслушал его взгляды на переустройство Ораха.

– Конечно, мистер Уэлдон, – сказал Фодио глубоким, густым, чуть гортанным голосом, – прежде всего надо поймать Ибено и повесить его. Пока Озу и окрестности у него в руках, мой народ никогда не обретет покоя. Если правительство предоставит мне свободу действий и официальную должность, которые я прошу, можно будет снарядить экспедицию для его поимки.

– У вас есть люди? Деньги? – с сомнением в голосе спросил Уэлдон.

– Золото в изобилии, – заверил его Фодио, и миссионер отметил его прекрасный английский язык. – Мои предки построили цивилизацию, когда вся Европа была варварской. У нас припрятано много золота, доставшегося нам от праотцев, я могу с его помощью установить в Орахе закон и порядок. Наши жрецы охотно его отдадут.

Карвер, сидевший у большого окна в гостиной мистера Уэлдона, немного поерзал. Он знал, сколь дороги сердцу миссионера идеи христианства, и испугался, что Фодио может себе навредить, говоря о туземных культах.

– Не забывайте, мистер Уэлдон, что наш друг обратился в христианство, – напомнил он.

– Да, верно… – Взгляд Уэлдона, омрачившийся было при упоминании о жрецах, тут же прояснился. – Это хорошо. А ваш отец?

– Мой отец умер идолопоклонником, как ни прискорбно это признать, – честно ответил молодой негр. – Но после его смерти я собрал небольшой круг сторонников вашей религии, мистер Уэлдон. Со временем я надеюсь этот круг расширить, но, конечно, избавиться от сильного влияния жрецов джу-джу – задача не простая.

Мистер Уэлдон нахмурил брови.

– Ваши жрецы приносят кровавые жертвы? – строго спросил он.

– Мы не приносим в жертву людей. Этим занимается Ибено – омыть в крови «Нечто», чтобы исполнить свои желания. Точнее, он предавался этим заблуждениям, но с исчезновением камня жертвоприношения прекратились. Тем не менее он ни перед чем не останавливается и убивает, где и когда ему вздумается. Повесить этого негодяя – вот самая большая услуга, какую я могу оказать своему народу, – страстно заключил Фодио.

– Прекрасно вас понимаю. Вам известно, что священный камень Озу – у меня?

– Да, мистер Карвер мне об этом рассказал. Но я давно знал, что «Нечто» оказалось у вас – в Нигерии мне в руки попало несколько брошюр, где упоминался этот факт, и давалось описание обряда.

– Хм! – буркнул мистер Уэлдон про себя, но Фодио его услышал. – Вернись я в Нигерию, меня, наверное, убьют из-за этого камня?

– Вне всякого сомнения, – откровенно ответил молодой вождь. – Ведь это могущественный талисман, и, если вызвать заключенный в нем дух с соблюдением должных обрядов, желание верующего наверняка исполнится. Пока камень был у Ибено, он весьма успешно творил злодеяния, но сейчас его загоняет в угол наступающая цивилизация, вот он и жаждет вернуть себе талисман, а вместе с ним и былое могущество.

– Мне понятна вера такого дикаря, как Ибено, – неуверенно заговорил Карвер, – но ты, Фодио, человек просвещенный, не можешь верить в подобную чепуху.

– Разве это чепуха? – многозначительно спросил молодой человек.

– Вы исповедуете христианство и знаете, что это так, – резко ответил миссионер.

– Прошу прощения, мистер Уэлдон, но о камне и его силе мне известно больше, чем вы думаете. Он способен оказывать влияние, пусть и дурное.

– Бред! – решительно возразил старик и принялся теребить белую бороду растопыренными пальцами – как обычно в минуты волнения. – Камень у меня уже почти пять лет, и он ни разу не исполнил ни одного моего желания.

– Вы не соблюдали должные обряды, – сухо заметил Фодио. – Я, хоть и христианин, верю в силу «Нечто», и обладай я этим камнем, без труда получил бы от правительства то, что хочу.

– Тебе пришлось бы омыть его кровью, – с отвращением заметил Карвер. – Ни на минуту не сомневаюсь, Фодио, что ты на такое не пойдешь.

Вождь уклонился от ответа.

– Для омовения не обязательно нужна кровь человека, – серьезно сказал он, – хотя это самый мощный способ исполнить большие желания. Для желаний менее значимых возможна и кровь животного.

– В любом случае, – горячо возразил Уэлдон, – это суеверие – нечестивое. Вы, как я понимаю, много знаете про «Нечто»?

– Конечно. Этот амулет много лет принадлежал моему отцу, а он унаследовал его от своего отца. Много лет назад Ибено совершил набег на наш город и украл его. С тех пор удача от нас отвернулась, но, если нам удастся вернуть камень, с ним вернется и удача. Должен вам сказать, – категорично добавил Фодио, – что, когда камень был в племени умбиди, его омывали только кровью животных, так как нас устраивали небольшие желания. Ибено же, убивая людей, получил больше силы и добился больших результатов.

Джим подумал, что таким признанием Фодио ставит под угрозу свои планы, ведь миссионера ужасают все магические обряды. Он поспешил вмешаться.

– Мистер Уэлдон, вы же понимаете, что Фодио, даже владей он камнем, не стал бы использовать его силу.

Фодио искоса взглянул на своего друга.

– Конечно нет, – невозмутимо, но не очень искренне согласился он. – Все же камень нужно отдать мне, ведь он принадлежал моему отцу, это реликвия нашего племени. Теперь вы знаете мои цели, мистер Уэлдон, и мне кажется, что вы можете вернуть его мне, как законному владельцу.

– Ни за что, – поспешно ответил Уэлдон и сильно ударил по столу. – Вы можете хотеть вернуть его с одной целью – получить силу, если, конечно, камень обладает какой-либо силой, в чем я сомневаюсь.

– Если сомневаетесь, – мягко возразил Фодио, – почему бы не вернуть его мне, ведь, по вашему убеждению, он не способен принести ни пользы, ни вреда.

– Я не хочу вводить вас в искушение, Фодио. Каким бы христианином вы ни были и какие бы высокие цели ни преследовали, имея в своем распоряжении этот камень, вы захотите однажды проверить его силу, омыв как минимум кровью животных – не думаю, что вы станете использовать человеческую кровь. Я отдам камень в Британский музей или разобью его и тем покончу с суеверием, царящим вокруг «Нечто».

– Нет! Нет! Нет! Нет! Прошу вас не делать этого, – гневно воскликнул Фодио, сверкнув глазами. – Это будет опасно для вас и ваших близких. Поверьте, камень обладает особой силой и может причинить вред.

– По этой причине, раз вы верите в подобную ерунду, я не отдам его вам, Фодио, – сказал мистер Уэлдон, открыл ящик и достал предмет, о котором шла речь. – Смотрите, вот «Нечто». А теперь я спрашиваю вас, как здравомыслящего человека и христианина: какой силой может обладать этот грубый голубой камень?

При виде амулета Фодио глубоко вздохнул и стиснул руки, чтобы сдержаться и не схватить священный предмет. Притом что он принял христианство, было очевидно: он полностью верит в джу-джу и, хотя только что сказал обратное, обязательно испытает силу камня, попади он в его руки. Но камень был у Уэлдона, он не мог ни украсть его, ни взять силой и просто смотрел на него с вымученным дружелюбием.

– Да, – прохрипел негр, и изданный им звук напомнил о полузадушенной птице. – Это «Нечто».

– Ты раньше этот камень видел? – резко спросил Джим.

– Видел, когда был совсем маленьким. Он принадлежал моему отцу, до того, как Ибено совершил набег на нашу деревню и украл его. Да, – он благоговейно провел пальцем по линиям, завиткам и углам. – Этими символами начертано священное слово «Тау».

– Священное! До какой степени священное? – спросил Уэлдон с возмущением.

– Священное слово расы атлантов. Это арийская раса, раса ом!

Карвер и миссионер изумленно переглянулись.

– Похоже, ты несешь ерунду, Фодио? – спросил Джим, все больше опасаясь, что африканец меркнет в глазах человека, чье влияние было для него так важно.

Фодио гортанно рассмеялся.

– Возможно, для вас, белых, это ерунда. Но и вы наверняка слышали об Атлантиде.

– Этот мифический континент… – начал Уэлдон, но его прервали:

– Это не миф. Атлантида существовала, и в период ее упадка Нигерия составляла ее часть.

– Наукой это не доказано, – поспешно возразил Карвер.

Фодио мрачно улыбнулся.

– Белые расы не обладают всем знанием мира, – тихо сказал он. – Я мог бы рассказать вам о традициях, которые… но продолжать бесполезно, вы все равно не поверите. Но вы видели, что я знаю смысл символов.

– Любой может сказать о них что угодно, – возразил Уэлдон, снова убирая камень в ящик столика, откуда достал его раньше. – Не хочу сказать, что вы говорите неправду, Фодио, но вы обманываетесь.

– Что ж, пусть будет так, мистер Уэлдон: я обманываюсь, а камень – всего лишь чепуха. Для вас он не представляет никакой ценности. Так отдайте его мне.

– Нет, – решительно возразил Уэлдон. – Я уже объяснил, почему не могу этого сделать. Что касается вашей миссии в Лондоне, мне нужно время, чтобы выбрать между вашими интересами и интересами моего друга, Меркера. Зайдите через несколько дней, и я скажу, в чью пользу употреблю свое влияние.

– Благодарю вас, сэр, – с признательностью сказал Фодио и вышел из комнаты вместе с Джимом, бросив вожделеющий взгляд на ящик, в котором хранился священный камень.