Преподобный Александр Уэлдон пошел за амулетом, а дочь в его отсутствие с удивлением наблюдала за Меркером – тот был чрезвычайно взволнован. От холодного равнодушия не осталось и следа, в глазах читался живой интерес. Видимо, репутация «Нечто» была ему хорошо известна и к суеверию, связанному с этим диковинным предметом, он относился всерьез. Но Элисон, девушке рассудительной, казалось невероятным, что образованный человек может верить в подобные чудеса. Заметил ли волнение Меркера Карвер, Элисон сказать не могла – с ее женихом своими мыслями о камне в форме сердца, столь загадочном и зловещем, делилась донна Кристина.

– Неужели вы, мистер Меркер, верите, что такой амулет способен дать вам то, что вы хотите? – недоверчиво спросила мисс Уэлдон.

– Я не говорю, что исполнять желания может любой амулет, – с пылом заявил исследователь, – но этот конкретный камень, безусловно, может. О его силе я слышал столько достоверных историй, что сомневаться не приходится.

– Но это же абсурд!

– Абсурдным нам кажется многое, если не вникать в суть, – негромко ответил Меркер. – Вряд ли вы верите в незримое, мисс Уэлдон.

– Опыта общения с призраками у меня не было, если вы об этом.

Меркер улыбнулся со всем возможным обаянием.

– Не совсем. Незримое – это ведь не только призраки. Камень, которым владеет ваш отец, – своего рода талисман, его владельцу он приносит удачу.

– Что-то вроде лампы Аладдина, надо полагать, – презрительно сказала Элисон. – Миллионером этот камень отца не сделал, это факт.

– Возможно, он не воспользовался заключенной в камне силой.

– Уверена, что нет. Отец – человек здравый и разумный, он не может верить в подобную чепуху.

Меркер пожал плечами.

– Понимаю. По-вашему, разумный человек убежден, что ничего не существует, кроме того, что он видит, слышит или осязает! Мои убеждения шире, потому что у меня был опыт общения с миром незримого.

– Прошу вас, поделитесь этим опытом.

– Нет, мисс Уэлдон. Расскажи я вам то, что знаю точно, вы мне не поверите. Если кто-то воскреснет из мертвых, вы в это не поверите, потому что вашим сознанием управляет материальный мир.

– Не совсем понимаю вас, мистер Меркер.

Исследователь рассмеялся.

– Ничего удивительного. Я на это и не рассчитывал. Но не будем отвлекаться от объекта нашего обсуждения – «Нечто». Я точно знаю, что этот амулет или талисман – называйте как угодно – обладает определенной силой. Почему нет? Представьте себе, что некий маг наделил эту вещь чудодейственными силами – передавать через нее свое влияние и творить то, что человек недальновидный называет чудесами.

– Маг… – Элисон поразилась. – Но маги есть только в сказках.

– Разумеется, – успокоил ее Меркер, – но, как бы то ни было, «Нечто» – пусть в некоторой степени – способно исполнять желания своего владельца. Эта способность есть, если, – закончил он, чеканя слова, – ее вызвать правильно, с соблюдением всех церемоний.

– Тогда это злая сила, – неожиданно вмешался Карвер. – Донна Кристина утверждает, что этот камень не раз омывали человеческой кровью.

– Так мне объяснил сеньор! – воскликнула испанка, содрогнувшись. – Фу!

– Джим, ты ведь не веришь в силу этого камня? – в изумлении спросила Элисон.

– Дорогая девочка, я не знаком с этим конкретным амулетом. Но в Африке я не раз сталкивался с обрядами джу-джу, из которых наглядно следовало: сказки о средневековом колдовстве – не такая ерунда, как ее представляют скептики.

– Ага, – многозначительно произнес Меркер, – вы мудрее своих друзей, Карвер! – И, выделяя каждое слово, он процитировал знаменитые строки: – «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

– Затертая цитата, – презрительно заметил Джим.

– Очень, – холодно признал Меркер, – но человеку, склонному к размышлениям, эта строчка говорит о многом.

В этот момент появился Уэлдон с амулетом в руках и положил его на стол, прямо под электрическую лампу, на всеобщее рассмотрение. Собравшиеся столпились вокруг и принялись разглядывать предмет с очевидным интересом, с особым волнением взирал на него Меркер. Диковинный предмет был размером с мужскую ладонь, тусклого голубоватого оттенка, по форме напоминал сердце и изрядно истончился, видимо, его много раз мыли и передавали из рук в руки. На нем были выгравированы три символа в виде линий, углов и завитушек, едва различимые – поверхность сильно истерлась, а сам камень здорово износился. Вид у него был странный, от него явно веяло жутью – по крайней мере, так показалось донне Кристине, особе не в меру чувствительной. Но остальные, люди вполне обычные, ничего особенного в этом камне не увидели. Карвер так и сказал миссионеру.

– Да, по внешнему виду не скажешь, – ответил мистер Уэлдон, когда все расселись по местам, – но вы же знаете, как суеверны африканские туземцы. Они приписывают этой штуковине огромную силу.

– В которую верит мистер Меркер, – с презрением в голосе вставила Элисон.

– В какой-то степени в нее верит и мистер Карвер, – ответил исследователь, уязвленный репликой Элисон. – Он тоже сталкивался с обрядами джу-джу. Он так и сказал.

– Да, – с легкостью признал молодой человек, – но в моем случае эта вера не выходит за пределы разумного, Меркер. Я вовсе не разделяю вашего мнения, что этот амулет позволяет своему владельцу получить все, что тот ни пожелает.

– Я много чего желаю, – рассмеялся Уэлдон с присущей ему искренностью, – но признаюсь честно: для меня «Нечто» талисманом не оказалось.

– Чего же вы желаете, сеньор? – полюбопытствовала донна Кристина.

– Как можно больше денег, чтобы послать миссионеров в Нигерию и обратить в христианство всю страну.

– Так вы хотите, – сухо заметил Меркер, – чтобы негры приняли христианство и перестали поклоняться «Нечто», – чего ж удивляться, что амулет не желает содействовать вашим планам?

– Я никогда не просил камень о помощи, – медленно и серьезно возразил Уэлдон. – Во-первых, я не верю в подобные вещи – Бог не допустит, чтобы дьявол обладал такой силой. Во-вторых, чтобы использовать силу камня, его надо омыть в человеческой крови.

– Какой ужас! – воскликнула Элисон, побледнев. – Выбрось его, отец.

– Не делайте этого, – быстро вмешался Меркер. – Лучше отдайте эту диковинку мне.

– Вы верите в его силу, – взорвалась Элисон, – и готовы им воспользоваться?

– Едва ли, мисс Уэлдон, – сухо ответил Меркер. – Едва ли я пойду на преступление, чтобы придать камню силу.

Джим тихо хмыкнул. Он слышал разное о деяниях Пола Меркера за пределами цивилизованного мира, верны эти слухи или нет – кто знает? Исследователь не показался Джиму столь щепетильным, каким себя выставлял, хотя и вряд ли способным на убийство ради магии джу-джу. Меркер услышал скептическое хмыканье и злобно взглянул на молодого офицера, но лишь на один яростный миг. Потом с вежливым любопытством, но не торопя события, повернулся к Уэлдону.

– Расскажете, как вам досталось «Нечто»? – спросил он безо всякого нажима.

– Минутку, – вмешалась Элисон, прежде чем ее отец успел заговорить. – Я хочу знать, почему этот камень называется «Нечто». Слово английское, и мне непонятно, почему этот туземный амулет называется именно так.

Уэлдон рассмеялся и повторил объяснение, которое уже дал донне Кристине: настоящее название зловещего предмета окутано священной тайной, и белый торговец назвал камень «Нечто». Слово неграм понравилось, и они, недолго думая, приняли это название.

– Я услышал об этом камне, – продолжил миссионер, обращаясь к своей аудитории, слушавшей его с неподдельным интересом, – когда пять лет назад путешествовал по дикой и почти неизведанной части Южной Нигерии. В ходе экспедиции, связанной с открытием миссионерского филиала епископальной церкви, я с несколькими новообращенными плыл на лодке по Кросс-Ривер. Из туземного городка Эмбомпе, что на реке Яхе – притоке главной реки, – мы отправились в неизведанные земли. У меня было сорок носильщиков, которые доставляли немало хлопот, хотя их староста был очень хороший и помогал мне на протяжении всего пути. Думаю, они боялись Ибено, потому что находились в его землях. А земли эти и впрямь дикие.

– Что ж, – сказал Джим, когда Уэлдон сделал паузу, чтобы перевести дух, – неудивительно, что носильщики были встревожены. Этот Ибено, насколько я слышал, отменный негодяй. Его давно пора повесить.

– Повесят, когда правительство его поймает, не сомневаюсь, – заметил исследователь, – но, похоже, он заговорен, это своего рода местный Роб Рой, суровый к богачам и добрый к бедноте.

– Я думала, Ибено – это название города, – задумчиво произнесла Элисон.

– Так и есть, – охотно согласился ее отец, – это город на реке Ква-Ибо. То ли этот разбойник оттуда, то ли просто взял себе это благозвучное имя, точно не знаю. Но мне доподлинно известно, что он, как говорят наши друзья, – очень плохой человек. И я не склонен, мистер Меркер, сравнивать его с Роб Роем, Робин Гудом или другим романтическим разбойником. Это настоящий злодей.

Карвер энергично кивнул.

– Это просто чудовище, на его счету много зверств. Он еще и работорговец, торгует людьми вместе с арабами. Чего я только не наслушался о его деяниях: воровство безо всякой меры, резня и все прочее. Если рассказать, вам всем станет плохо.

– Фу! – воскликнула донна Кристина и поежилась. – Избавьте нас от этого рассказа, умоляю вас.

– Хорошо, – с готовностью согласился Джим. – Продолжайте вы, мистер Уэлдон.

– Ибено злодей, – вставил Меркер, пока миссионер собирался с мыслями, которые слегка рассеялись из-за смены темы. – Я не собираюсь его защищать, потому что его следует повесить, колесовать и четвертовать. Но в нем есть какая-то тайна. Я слышал, что он европеец.

– Это чепуха, мистер Меркер, – резко ответил Уэлдон, – я был в его землях и слышал, что о нем говорят. Скорее всего, это правда. Ибено из племени сенусси. В прошлом – любимый раб Контагоры.

– Эмира. – Меркер кивнул. – Слышал о нем. Бандит, держал всех в страхе, но в тысяча девятьсот пятом его разгромили англичане. И что же?

– Ибено, как и многие другие смышленые рабы, стал воевать за свою землю и собрал отряд, наводивший ужас на местные племена. Когда я был в его краях – даже не помню названия, – он правил как король и собирал дань с десятков туземных городов и племен.

– Но вы насаждали там христианство пять лет назад, – озадаченно возразил Джим. – Ибено еще не мог быть таким всесильным, ведь Контагору только-только лишили власти.

– Он расстался с Контагорой еще лет десять или больше назад, – просто объяснил мистер Уэлдон. – Во всяком случае, когда я столкнулся с Ибено, он уже был в силе.

– Что? – взволнованно воскликнул Меркер. – Вы с ним встречались?

– Не совсем. Неточно выразился. Я слышал о нем и в конце концов пришел в разрушенный город, который он и по сей день считает своей столицей. Это величественные руины, должно быть, город построили какие-то цивилизованные племена много веков назад.

– Чудесный город в дебрях Африки, – сказала Элисон с сомнением. – Похоже на сказку из «Тысячи и одной ночи», отец. Ты это серьезно?

– Абсолютно, – ответил Уэлдон с некоторой запальчивостью. – Да, сейчас Африке не хватает цивилизации, но в свое время ею правили вымершие и ныне преданные забвению народы. Если верить рукописям народа хауса, у них было славное прошлое, когда Европу еще населяли варвары. Но я никогда не дорасскажу, Элисон, если будешь постоянно меня прерывать.

– Извини. – Девушка улыбнулась. – Мне крайне интересна история этого странного камня. Какое отношение к нему имеет Ибено?

– Этот камень принадлежал ему, – неожиданно объявил Уэлдон.

На сей раз рассказ прервал Меркер.

– Я об этом слышал, сэр, – вставил он. – Говорят, что этот камень принес ему удачу.

– Вздор. Удача с этим камнем никак не связана, – сердито возразил миссионер. – Удивительно, мистер Меркер, как вы при всем своем здравомыслии можете быть таким суеверным. Ибено потерял этот камень как минимум четыре или пять лет назад, тогда он и попал ко мне. Но удача продолжает ему сопутствовать, и власти до сих пор его не повесили.

– Вы правы, сэр, – примирительно согласился исследователь. – Я лишь повторяю то, что не раз слышал у бивачного костра. Туземцы совершенно уверены, что судьба благосклонна к Ибено благодаря талисману. Из их голов этого не вышибить.

– В таком случае, по мнению туземцев, амулет все еще у Ибено.

– Про это ничего не скажу. Я слышал, что камень был украден, но почти все негры, поскольку удача Ибено не оставляет, в это не верят.

– Украден! – возмутился Уэлдон, опуская остальное. – Я не крал его в том смысле, какой вкладываете в это слово вы, мистер Меркер. Мне его передала негритянка, которую я обратил в христианство.

– И как же она вам этот камень передала? – полюбопытствовала донна Кристина.

– Если не будете перебивать, объясню, – продолжил миссионер, уставший от изобилия вопросов. – Будучи вдали от цивилизации с упомянутой мной миссией, я услышал об этом разрушенном городе, Озу. Говорили, что именно там живет Ибено и что местные поклоняются некоему священному камню, который раз в месяц надлежит омывать человеческой кровью. Я решил положить конец этому жуткому варварству, по возможности найти Ибено, обратить его в христианство и отвратить от подобного злодейства, – и направился в Озу. Один из моих носильщиков, в прошлом пленник Ибено, после долгих уговоров согласился показать туда дорогу. Согласился с крайней неохотой, что естественно – когда он был у этого негодяя в плену, тот подвергал его пыткам.

– Да, Ибено этим известен, – холодно заметил Джим. – Я слышал, что он – чистый демон.

– Таково общее мнение, – мрачно подтвердил Меркер. – Вам повезло, мистер Уэлдон, что вы не встретились с ним лично. Он бы стал вас пытать.

– И, скорее всего, убил бы меня, мистер Меркер. Но я к таким вещам отношусь спокойно. Вы ведь знаете: мы, миссионеры, всегда готовы пожертвовать жизнью. Для нас принять смерть – свидетельствовать о вере.

– Слова красивые, только вот умирать скверно, – процедил Меркер.

– Возможно. Однако, несмотря на присущую Ибено жестокость, я решил встретиться с ним и положить конец жертвоприношениям. Мои носильщики провели меня до места недалеко от Озу и дальше идти отказались. И я пошел сам, вернее, с одним спутником, тем самым, что был у Ибено пленником. Но белых со мной не было. Под покровом темноты мы добрались до города, и носильщик – его звали Фрэнк – привел меня к своему другу, которого знал со времен своего пленения у Ибено.

– Фрэнк, – вдруг повторила Элисон. – Этот носильщик принял христианство и крестился?

– Да, дорогая, Фрэнк был христианином, поэтому мне и удалось уговорить его привести меня в Озу. Никто из язычников на это не согласился бы, потому что они боялись силы Ибено. Его друг, давший нам укрытие, тоже был христианином, местным торговцем, поэтому мне ничего не угрожало. Но Ибено в городе не оказалось. К большому сожалению, потому что мне не удалось обратить его в христианство.

– Если верить тому, что о нем говорят, – сурово заметил Меркер, – вам повезло, что вы не застали там Ибено. Иначе вам пришлось бы встретиться со смертью. Наверное, он отправился в очередную бандитскую вылазку.

– Именно так – торговец сказал мне, что Ибено вернется только недели через две. Но я не мог столько времени держать за городом своих носильщиков, а заходить в Озу они наотрез отказались, поэтому ждать Ибено я не стал. В разрушенном городе я провел лишь три дня, а потом Фрэнк отвел меня к моим людям. Из земли Ибено мы отправились на запад, где я основал небольшую миссию – и вернулся к цивилизации возле Кросс-Ривер.

– А что же камень? – нетерпеливо вопросила донна Кристина. – Как вам достался камень?

– Как раз к этому я и подхожу, сеньора. Торговец, принявший меня на ночлег, рассказал: есть некий священный камень, он приносит удачу, и местные ему поклоняются.

– Как я и сказал, – задумчиво добавил Меркер.

Эту реплику Уэлдон оставил без внимания.

– В нем якобы обитает божество и дает поклоняющемуся все, что тот пожелает, при условии что камень омыли человеческой кровью. Ибено ввел обряд поклонения, в который входило человеческое жертвоприношение, по примеру древних мексиканцев. Несчастных клали на каменный алтарь и вырывали сердце, потому что камень, – Уэлдон указал на амулет, – как видите, имеет форму сердца. Торговец считал это подлинным злом и согласился со мной, когда я сказал, что этот ужас надо остановить.

– Как вы надеялись справиться с этой задачей, сэр? – с сомнением в голосе спросил Меркер.

– Забрав амулет, – ответил тот. – Как видите, мне это удалось, и камень теперь в моем распоряжении.

– Вам неслыханно повезло, мистер Уэлдон, – провернуть такое в языческом городе, среди идолопоклонников, для которых этот камень – божество.

– Господь всего сущего был со мной, мистер Меркер, и Он направлял мои шаги, – укоризненно заметил миссионер и продолжил свое повествование: – Амулет стоял на алтаре в восстановленном древнем каменном храме. Днем и ночью камень находился под неусыпным надзором двух девушек, сестер-близнецов. Принимали ли эти жрицы непосредственное участие в жертвоприношениях, сказать не могу, но та, которую я обратил в христианство, говорила об этом обряде с отвращением.

– Вы встретились с этой женщиной в храме? – спросил Джим с неподдельным интересом.

– Мой дорогой мальчик, посещение храма стоило бы мне жизни. Я не видел смысла искушать Бога и подвергать свою жизнь ненужному риску. Я знал: если меня сразу убьют, забрать камень не удастся, моя задача останется невыполненной, люди и дальше будут боготворить «Нечто», соблюдая жуткие обряды. Поэтому я повел себя осторожно и прибегнул к услугам торговца-христианина, в чьем доме прятался, как Обадия в пещере от мести жены Ахава.

– Как звали этого доброго человека? – спросил Меркер с едва заметной усмешкой. – И как звали сестер-близнецов?

– Сейчас не вспомню, ибо моя память уже не та, что прежде. Придется обратиться к дневнику, и я сделаю это завтра, если ответ на этот вопрос вам так важен.

– Нет, это не имеет значения. Просто спросил, чтобы внести в вашу интересную историю полную ясность. Я вполне могу следить за ходом повествования и без имен.

Мистер Уэлдон согласно кивнул и продолжил:

– Похоже, одна из этих сестер-близнецов пользовалась большей благосклонностью Ибено, чем другая, и между ними возникла сильная ревность. Та, что пришла навестить торговца, считала себя обделенной вниманием и жаждала отомстить сестре и Ибено. Но в ходе наших нередких бесед мне удалось внушить ей добрые чувства, и, поскольку жизнь ее была жалкой, она с радостью приняла благую весть Евангелия. Думаю, в глубине души она всегда ненавидела демоническое поклонение камню. И он попал ко мне через нее.

Карвер с сомнением засмеялся.

– Она помогла вам, сэр, потому что была одержима ревностью?

– Нет. – В голосе Уэлдона послышался упрек. – Неужели вы думаете, что я воспользовался человеком, пораженным такой страстью? Нет! Как я уже сказал, мне удалось привести бедную женщину в более благостное расположение духа, хотя времени у меня было мало, я не смог снабдить ее всеми необходимыми инструкциями. Но за мои три дня в Озу она поняла, что без амулета жертвы прекратятся, – и принесла мне камень. Я положил его в сумку и, ведомый Фрэнком, вернулся к своим носильщикам за городом.

– Почему вы не взяли жрицу с собой? – воскликнул Меркер. – Мне кажется, это не гуманно – оставить ее в руках Ибено.

– Я и сам так думал, пытался уговорить ее пойти со мной – безуспешно. Я желал не просто спасти ей жизнь, но и обучить ее вопросам веры, чтобы она вернулась в Озу и проповедовала сама. Но девушка наотрез отказывалась покидать город и сказала, что сумеет о себе позаботиться.

– Каким образом, отец? – спросила Элисон, увлеченная этой фантастической историей.

– Позже торговец-христианин прислал мне письмо, из которого следовало: девушка нанесла себе рану и заявила, что кто-то пришел в храм и похитил камень, несмотря на ее сопротивление. Вернувшись, Ибено поверил ей, и с девушкой ничего не сделали, только ненадолго посадили в тюрьму. Ибено повсюду охотился за предполагаемым вором, но я уже был на Кросс-Ривер, и отомстить мне он не мог. Узнал ли он, что именно я был в его краях и забрал амулет, – не ведаю. Так или иначе, об этой истории я больше ничего не слышал, хотя прошло уже пять лет.

– Но вы много слышали об Ибено, не сомневаюсь, – с мрачной улыбкой сказал Меркер. – Теперь он знаменит, как никогда, и правительство готово на многое, чтобы его поймать.

– Да, Ибено в высшей степени знаменит, но однажды его все равно поймают и повесят. Теперь вам известно, как мне удалось остановить жертвоприношения в Озу, забрав амулет. Находясь в Нигерии, я об этой истории ничего не говорил – какой-нибудь фанатик мог меня просто-напросто убить, чтобы вернуть камень. Но здесь, в Англии, такой опасности нет, и я уже дважды выступал с лекциями о нем, написал на эту тему пару статей. И сейчас я пишу статью для миссионерского журнала – о поклонении этому амулету. Думаю, – добавил миссионер, задумчиво вертя камень в руках, – что я вскоре передам его Британскому музею, где он никому не причинит вреда и вообще будет на своем месте.

– Значит, в его силу вы все-таки верите, – быстро заключила донна Кристина.

– Нет, не верю, – категорически возразил мистер Уэлдон. – Но в эту силу верят невежественные туземцы, и, если камень снова попадет им в руки, он снова будет источником зла из-за связанных с ним суеверий.

Повисшую тишину нарушил Карвер.

– Диковинная история, сэр, на вашем месте я бы от этого амулета джу-джу избавился. Если он у вас, исключить неприятности нельзя.

Мистер Уэлдон засмеялся и опустил роковой камень в карман.

– Пять лет никаких неприятностей не было, так что я не боюсь. Этот камень ничего мне не сделает.

Элисон побледнела. Ей показалось, что отец бахвалится напрасно.