– Бенг ин тутес букко! – выругалась Халдея на хорошем цыганском, имея в виду что-то вроде «дьявол в тебя вселись». Она искренне верила в свои слова, и ее мало заботило, в каком именно из двух мужчин обитает враг человечества, – она ненавидела обоих. Неужели Ламберт вырвется из ее ловушки? Все к тому и шло, ведь Гарвингтон показал один револьвер и признался, что второй передал Сильверу. – Горите оба в аду! – воскликнула она, переходя на английский, чтобы они поняли оскорбление. – Обернитесь прахом в печи искусителя.

Ламберт пожал плечами – он вполне ее понимал и не собирался унижаться, поправляя ее. Повернувшись к цыганке спиной, он обратился к кузену.

– Хьюберта Пайна застрелил Сильвер, – повторил он, не сводя глаз с Гарвингтона, которого трясло от страха.

– Не может этого быть, не может! – поспешно возразил тот. – Сильвер был заперт в доме вместе с остальными. Я лично проследил за окнами и дверьми, вместе с дворецким и лакеями. На дознании…

– Забудь про дознание. Я знаю, что ты там сказал, и начинаю понимать почему.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, – заявил Ноэль, пристально глядя на собеседника, – что во время дознания ты знал о виновности Сильвера, но по какой-то причине решил это скрыть.

– Я не знал! Клянусь, не знал! – заикаясь, пробормотал Гарвингтон, вытирая разгоряченное лицо, нижняя губа у него дрожала.

– Знал! – безжалостно возразил Ламберт. – Эта пуля подходит к обоим подаренным револьверам, а раз ты один из них передал Сильверу…

– Чушь собачья! Чушь! Бред! – бессвязно бормотал маленький толстяк. – Я и знать не знал, что эта пуля подходит к револьверу, пока вы ее не принесли.

Да, признал Ламберт, это правда. Но Гарвингтон явно чего-то испугался, и Ламберт решил этим воспользоваться.

– Видишь, как все сходится? Значит, стреляли из револьвера, который ты дал Сильверу.

– Нет, не вижу, – запротестовал Гарвингтон. – Эта пуля может подойти ко многим револьверам.

Ламберт покачал головой.

– Не думаю. Эти револьверы сделаны на заказ, марка у них необычная. Готов поклясться, что эта пуля не подходит ни к какому другому оружию. И… и… – он заколебался, затем повернулся к девушке, которая стояла здесь же, угрюмая и разочарованная. – Можешь идти, Халдея, – сказал Ламберт, указывая на большое, до пола, окно библиотеки, распахнутое настежь.

Цыганка неторопливо прошествовала к выходу, вцепившись в шаль и стиснув белые зубы.

– Я пойду своей дорогой, мой господин, но я еще не свела с тобой счеты, пусть дьяволище сгрызет мои кости, если ты уйдешь от меня безнаказанным. Сегодня выиграл ты, а завтра выиграю я, так что хорошего тебе дня, и будь ты проклят за мой плохой. Дьявол – тип симпатичный, и этот дьявол – ты! – закричала она, вне себя от ярости. – Пуро бенг – это фино муш на нашем наречии!

И с диким воплем, достойным плакальщицы – предвестницы смерти, она исчезла, неровной трусцой преодолев лужайку. Ламберт снова пожал плечами и повернулся к несчастному кузену, чье мясистое лицо искажал злобный оскал.

– Я прогнал ее, потому что хочу спасти семью от позора, – спокойно сказал Ламберт.

– С моей стороны нет никакого позора. Не забывай, с кем говоришь.

– Я помню. К великому сожалению, я обращаюсь к главе семьи! Ты сделал все, чтобы втоптать наше имя в грязь. Подделал чек, выданный тебе Пайном, чтобы получить больше денег. Подделал его имя под закладной…

– Ложь, ложь, это все происки Агнес! – завопил Гарвингтон, вскакивая и потрясая кулаком в бессильном гневе. – Злодейка…

– Не смей так говорить о моей жене, не то шею сверну, – оборвал его Ламберт. – Ее слова – не ложь, а чистая правда, и ты прекрасно это знаешь. Я прочел письмо, где ты признаешься, что заманил Пайна под выстрел, наговорив небылиц про меня и Агнес.

– Я заманил его, чтобы прострелить ему руку, а потом, ухаживая за раненым, выудить у него немного денег, – прорычал Гарвингтон, снова садясь.

– Прекрасно знаю, что ты сделал и как. Подделал письмо и отдал его Сильверу, чтобы оно попало к Пайну.

– Нет! Нет! Нет! Я этого не делал!

– Делал! А раз Сильвер знает слишком много, ты задешево, если не бесплатно, сдал ему хижину в Аббатском лесу. Говоря простым языком, Гарвингтон, вы с Сильвером сговорились убить Пайна.

– Говорю же, я хотел его только подстрелить. Убивать его я не собирался.

– Это сделал твой сообщник.

– Вовсе нет. Он был в доме, все было заперто.

– Дом запирал ты, – быстро сказал Ламберт. – Взял и оставил окно незакрытым, чтобы Сильвер мог выбраться наружу и спрятаться в кустах.

– Вот как! – Гарвингтон снова вскочил, побледнев от злобы. – Хочешь накинуть мне веревку на шею, черт тебя дери!

– Не надо мелодрамы, тем более что это не так, – холодно ответил Ноэль. – Потому что я хочу спасти тебя, вернее, наше имя от позора. Я не пойду в полицию, – Гарвингтон поморщился при этом слове, – потому что хочу замять это дело. Но Халдея и Сильвер обвиняют меня и Агнес: будто бы я избавился от Пайна, чтобы мы могли пожениться. Поэтому мне нужно знать всю правду.

– Я и сам ее не знаю. Во всем, что знаю, я уже признался.

– Ты такой лжец, что верить тебе невозможно. Но я сейчас же отправлюсь к Сильверу, и ты пойдешь со мной.

– Не пойду!

Гарвингтон, перекормленный и обрюзгший, неспособный противостоять решительному мужчине, уселся в кресло поудобнее и выглядел упрямым мулом.

– Пойдешь, свиненок, – ледяным тоном произнес Ламберт.

– Как ты смеешь обзываться?

– Обзываться! Словарного запаса техасского погонщика мулов не хватит, чтобы назвать тебя так, как ты того заслуживаешь! Не могу понять, как такое чудовище вообще появилось в нашей семье.

– Я глава семьи и велю тебе выйти из комнаты.

– Вот даже как? Очень хорошо. Тогда я прямиком иду в Уонбери и поделюсь своими открытиями с инспектором Дарби.

– Нет! Нет! – Гарвингтон, наконец-то загнанный в угол, вскочил со стула и нетвердой походкой приблизился к кузену. – От него жди беды.

– Правильно, жди – лично ты. Так пойдешь со мной в Аббатский лес?

– Да, – захныкал Гарвингтон. – Подожди, возьму кепку и трость. Лезешь в чужие дела, будь ты проклят. Сам не ведаешь, что творишь.

– Ага! Значит, тебе все-таки кое-что известно.

– Нет же… клянусь, ничего не знаю! Я только…

– О-о, черт тебя дери, надевай кепку и пошли, – сердито перебил Ламберт. – Я не хочу торчать здесь весь день и слушать твое вранье.

Гарвингтон нахмурился и мелкими шажками выкатился из комнаты, за ним сразу последовал его кузен – такого изворотливого хитреца надо держать в поле зрения. Вскоре они вышли из дома и направились по дорожке, что от синей двери вела к кирпичной стене вокруг парка. Был морозный солнечный день, под слепяще-голубым небосводом искрился зимний пейзаж. Выпавший небольшой снежок покрыл землю белой пеленой, и ноги мужчин громко стучали по застывшей земле, скованной морозом. Гарвингтон жаловался на холод, хотя в меховом пальто походил на медвежонка.

– Заморозишь меня насмерть, вытащил на такую стужу, – простонал он, семеня рядом со своим кузеном. – Хочешь, чтобы я подхватил воспаление легких, умер и оставил тебе титул.

– По крайней мере, носить его буду более достойно, чем ты, – презрительно сказал Ламберт. – Почему ты не можешь быть человеком, а не просто существом на двух ногах? Если ты умрешь, никто не будет по тебе скучать, разве что повара и торговцы провизией.

Гарвингтон злобно взглянул на него поросячьими глазками – вот бы стать высоким, сильным и отважным, сбить этого выскочку с ног. Но Ламберт мускулист, ловок и запросто сломает ему шею, если дело дойдет до драки. Своей шеей коренастый лорд очень дорожил, поэтому уступил превосходящей силе и послушно затрусил следом. А также осознал, что придется объясняться с Сильвером, которого он предал, и это будет нелегко. Сильвер будет крайне недоволен. То есть прогулка не предвещала сибариту ничего хорошего.

Аббатский лес выглядел голым и неуютным – многочисленные деревья уже лишились зеленого покрова. Иногда попадались убранные темно-зеленой листвой ели, но по большей части ветви деревьев обнажились и то и дело вздрагивали на холодном ветру. Даже с окраины лес просматривался вплоть до середины, где мрачно возвышались черные – на фоне снега – монолиты. Справа виднелись цыганские костры, палатки и фургоны, сквозь прозрачный воздух доносились звуки цыганского языка. В такой день все хорошо видно и слышно даже на большом расстоянии, и идущие к хижине мужчины сразу попали в поле зрения Халдеи.

Девушка утратила рычаги влияния на Ламберта и, ужасно сердитая, не спеша возвращалась в табор и почти добралась до цели, но вдруг увидела двух мужчин – высокого и низкого. Конечно, это Ламберт с кузеном, как она и ожидала, направлялись к жилищу Сильвера. Она решила прибегнуть к своей прежней тактике, позволившей ей подслушать разговор между Ламбертом и леди Агнес. Держась за мужчинами на почтительном расстоянии, она стала ждать удобного случая. Едва мужчины вошли в хижину, Халдея быстро обежала монолиты и присела за одним из них. Из укрытия она увидела, как в окне кабинета мелькнул Сильвер – значит, разговор состоится именно там. Подобно змее, каковой и была, девушка, извиваясь, незамеченной подползла по замерзшей растительности к окну. Оно было закрыто, но, прижавшись ухом к деревянной раме, она смогла расслышать многое, почти все. Поначалу Халдея искренне верила, что Пайна застрелил именно ее возлюбленный, но он без труда опроверг ее обвинение, и теперь ей отчаянно хотелось знать правду. Ламберт выскользнул, но вдруг удастся обвинить в преступлении его жену? Этим Халдея ему тоже здорово навредит.

Сильвер не удивился, увидев хозяина жилища, – видимо, Гарвингтон нередко его навещал. Но он явно не ожидал появления Ламберта, вошедшего вслед за маленьким толстяком. Сильвер тоже был невысок, трусоват, к тому же совесть его была нечиста, и он вздрогнул, наткнувшись на прямой взгляд непрошеного гостя.

– Пришли посмотреть на свой старый дом, господин Ламберт, – заметил он, когда гости вдвоем устроились у камина.

– Вовсе нет. Я пришел поговорить с вами, – последовал мрачный ответ.

– Какая неожиданная честь, – смутился Сильвер и перевел взгляд на лорда Гарвингтона, тот тянул посиневшие от холода руки к огню, но поймал вопросительный взгляд Сильвера.

– Я ничего не мог поделать, – сердито сказал Гарвингтон. – Мне нужно блюсти свои интересы.

Гладкое лисье личико Сильвера стало мертвенно-бледным, у него едва не отнялся язык. Наконец он все-таки, болезненно улыбнувшись, заговорил:

– Что вы имеете в виду, милорд?

– Разве не знаешь, черт бы тебя подрал! Я же дал тебе револьвер.

– Револьвер? – Сильвер вытаращил глаза. – Дали, и что тут такого? Вы пришли забрать его обратно?

– За ним пришел я, господин Сильвер, – вежливо вмешался Ламберт. – Передайте его мне, если не сложно.

– Пожалуйста. На рукоятке действительно стоит ваше имя, – сказал секретарь спокойно, чем озадачил собеседника. Сильвер вовсе не чувствовал себя загнанным в угол.

– Этот револьвер – один из двух, сделанных на заказ, когда несколько лет назад я ездил в Африку, – обстоятельно объяснил Ламберт, решив полностью ввести Сильвера в курс дела. – Вернувшись, я подарил их своему кузену. Как я понимаю, господин Сильвер, лорд Гарвингтон одолжил вам один…

– А другой оставил себе, – резко перебил его Сильвер. – Это правда. Я боялся грабителей, лорд Гарвингтон всегда о них говорил, вот я и попросил одолжить мне револьвер, чтобы защититься.

– И ты застрелил из него Пайна, – рявкнул Гарвингтон, желая сразу выложить карты на стол и закончить разговор как можно быстрее.

Сильвер машинально поднялся со стула и слегка побледнел.

– Вы с ума сошли? – выдохнул он, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Это все слова, – дрожа, прохныкал Гарвингтон. – Но Пайна застрелили из револьвера, который я тебе одолжил.

– Ложь!

– Я знал, что ты это скажешь! – взвизгнул Гарвингтон, не переставая дрожать. – Но я предупреждал тебя, что могут возникнуть проблемы, ведь мое письмо, якобы попавшее к Пайну случайно, отнес ты.

– О-о! – простонал Сильвер, рухнув на стул и проведя языком по сухим серым губам. – Придержите язык, милорд.

– Какой смысл? Он все знает, – и Гарвингтон мотнул головой в сторону кузена. – Игра окончена, Сильвер, окончена!

– Хм! – глаза Сильвера вспыхнули, и он стал похож на загнанную крысу. – Значит, вы намерены спастись за мой счет. Так не пойдет, милорд. Письмо, которое я отнес в табор, написали вы.

– Я признался в этом сестре и Ламберту, Сильвер. У меня не было другого выхода, иначе пришлось бы иметь дело с полицией – молодожены не желают слушать голос разума. Но подстрелить Пайна, чтобы он лечил рану в моем доме, и тогда будет легче вытянуть из него деньги, предложил ты. Ты придумал план, а я только написал письмо.

– О-о! – выдохнул Сильвер, не в силах говорить внятно.

– Вы признаете правдивость слов лорда Гарвингтона? – учтиво осведомился Ламберт, сверля безжалостным взглядом пойманного лиса.

– Нет… то есть да. Он замешан в этой истории не меньше моего.

– В самом деле. Значит, лорд Гарвингтон знал, что Пайна застрелили вы?

– Я не знал! Не знал! – закричал глава семейства, вскакивая и сжимая руки в кулаки. – Клянусь, я узнал правду, только когда ты принес пулю в библиотеку и оказалось, что она подходит ко второму револьверу.

– Пуля! – заикаясь, пробормотал Сильвер, и его гладкие рыжие волосы почти встали дыбом от ужаса.

– Да, – резко сказал Ламберт, обращаясь к нему. – Кара по указанию Халдеи нашел пулю в стволе вяза, бывшем на линии огня. Сегодня утром она пришла со мной в поместье, и мы обнаружили, что пуля подходит к стволу револьвера лорда Гарвингтона. На дознании было неопровержимо доказано: Гарвингтон произвел только первый выстрел, ранив Пайна, но не убив. Второй выстрел, в сердце, мог быть сделан только из второго револьвера, который был и остается у вас, господин Сильвер. Пуля, найденная в стволе дерева, не подойдет ни к другому стволу, ни к другому оружию. Я готов поклясться в этом.

Сильвер закрыл лицо руками и смертельно побледнел, Ламберт даже подумал, что сейчас он грохнется в обморок. Но секретарь взял себя в руки и с волнением обратился к Гарвингтону:

– Милорд, но вы прекрасно знаете: ближе к ночи вы заперли дом, а я был внутри.

– Да, – поколебавшись, признался тот. – Насколько мне известно, ты и правда был в доме. Так и есть, Ноэль, – добавил он, поймав взгляд кузена. – Ради собственного спасения я вынужден это признать.

– Ради собственного спасения ты признаешь что угодно, – презрительно парировал кузен, отметив, что тот неправильно выразился. – Ты признаешь, что Сильвер был в доме, – но как это тебя спасет?

– Лорду Гарвингтону нет нужды оправдываться, – заявил Сильвер, пытаясь привлечь толстяка на свою сторону. – На дознании было доказано, как вы сами сказали, мистер Ламберт: он сделал только первый выстрел.

– А вы – второй.

– Ничего подобного. Я был в доме, лежал в постели. Спустился вниз вместе с остальными гостями, лишь когда услышал стрельбу. Верно, милорд?

– Да, – неохотно признал Гарвингтон. – Насколько я знаю, ко второму выстрелу ты не имеешь отношения.

Сильвер с облегчением повернулся к Ламберту.

– Скажу откровенно, сэр, – заговорил он, по возможности спокойно и рассудительно. – Пайн плохо обошелся со мной, забрав изобретенные мной игрушки и совсем мало за них заплатив. Будучи гостем в поместье, я узнал, что Пайн и с лордом Гарвингтоном обходился не лучшим образом. И сказал лорду: попробуем вытрясти из него деньги и как-то их поделим. Я знал, что Пайн ревнует жену, а вы были здесь, в хижине. Вот я и предложил лорду Гарвингтону, раз он умеет подделывать почерк, написать письмо, якобы адресованное вам от имени леди Агнес, где она предлагает в один из вечеров сбежать. Еще я посоветовал лорду Гарвингтону побольше говорить, что он застрелит любого грабителя, – как-то предвосхитить его выстрел в Пайна.

– Значит, вы договорились стрелять в него?

– Нет, не так, – воскликнул Гарвингтон, свирепо глядя на Сильвера. – Мы хотели только ранить Пайна в руку или ногу, чтобы оставить его лечиться в поместье.

– Да, верно, – с жаром согласился Сильвер и кивнул. – Почему я предложил этот план? Решил, если Пайну надо будет лечиться, лорду Гарвингтону и мне будет легче им управлять. А раз вести бизнес все равно буду я, смогу что-то заработать на разных инвестициях и поделюсь прибылью с лордом Гарвингтоном. Убивать Пайна мы не собирались, хотели только его ослабить, чтобы было легче взять у него деньги.

– Весьма хитроумный план, – мрачно заметил Ламберт, гадая, сколько в этой истории правды. – И что дальше?

– Дальше лорд Гарвингтон написал письмо, я встретился с Пайном и передал ему письмо, сказав, что, наблюдая за его женой, по его просьбе, – подчеркнул Сильвер, заставив Ламберта поморщиться, – перехватил его. Как я и полагал, Пайн пришел в ярость и сказал, что сам войдет в синюю дверь в назначенное время и предотвратит задуманный побег. Я сказал лорду Гарвингтону, который был наготове, и…

– И я спустился вниз, притворившись, что принял Пайна за грабителя, – сказал лорд Гарвингтон, безо всякого стыда продолжая рассказ. – Открыл дверь, ожидая застать его там. Он бросился на меня, в слепой спешке решив, что я – Агнес, которая собирается сбежать с тобой. Выстрелил ему в руку, и он, шатаясь, побежал прочь, а я снова закрыл дверь. Решил ли он уйти, осознав свою ошибку и поняв, что это был я, а не Агнес, – не знаю, я уже был по ту сторону двери. Но Агнес, услышав выстрел, подошла к окну и потом на дознании заявила – помнишь, Ноэль? – что Пайн быстро уходил, а когда поравнялся с кустарником, оттуда раздался выстрел. Вот и все.

– Более чем достаточно, – свирепо заявил Ламберт. – Вы просто пара хитрых тварей! Надеялись свое преступление свалить на меня?

– Какое тут преступление, – запротестовал Сильвер, – просто способ раздобыть деньги. Но вы уехали в Лондон, и нам пришлось ждать – мы не могли осуществить свой план до вашего возвращения. Но на одну ночь вы вернулись, мы узнали об этом от следившей за вами Халдеи – и совершили задуманное.

– Халдея знала о ловушке?

– Нет! Она ничего не знала, кроме того, что я жду, когда вы вернетесь. – возразил Сильвер. – Она нашла письмо в палатке Пайна и поверила, что его написала леди Агнес и что Пайна застрелили вы. И передала письмо мне – чтобы вы женились на ней под страхом разоблачения.

– И велела вам показать его полиции, – процедил Ламберт сквозь зубы. – А вы тем временем пытались шантажировать леди Агнес.

– Надо же мне как-то зарабатывать, – нагло заявил Сильвер. – Пайн умер, а деньги унаследовала леди Агнес.

– Вы собирались поделить двадцать пять тысяч фунтов? – с возмущением спросил Ламберт своего кузена.

– Нет, шантажировал только Сильвер. Я надеялся выудить у Агнес деньги другим способом – сыграв роль попавшего в трудное положение брата. И если…

– Слушай, заткнись! Меня от тебя воротит, – перебил Ламберт, подавляя сильное желание придушить кузена. – Ты не меньший мерзавец, чем Сильвер.

– Но Сильвер виновен не более, чем лорд Гарвингтон, – парировал секретарь, обретая естественный цвет лица.

Ламберт резко повернулся к нему.

– Я с этим не согласен. Вы застрелили Пайна!

Сильвер подскочил, издав истеричный крик. Он, как библейский Агаг, уже решил, что смертельная опасность осталась позади, но оказалось, что это не так.

– Я не стрелял в Пайна, – заявил он, ломая руки. – Почему вы мне не верите?

– Потому что Гарвингтон дал вам второй револьвер, и из этого револьвера, судя по пуле, Пайна и застрелили.

– Может, и так, но… но… – Сильвер заколебался, вздрогнул и затравленно огляделся.

– Но что? Объясняйте.

– Не буду… отказываюсь. Но я невиновен! И вы не можете ничего доказать!

Ламберт отмахнулся от этого бессильного гнева.

– Докажет инспектор Дарби. Вечером поеду в Уонбери и все ему расскажу.

– Нет, не смей! – закричал Гарвингтон в сильном волнении. – Подумай обо мне, о семье!

– Я думаю о справедливости! Вы, два зверя, недостойны быть на свободе. Я ухожу, – и он направился к двери.

В ту же секунду Сильвер вцепился в его пальто.

– Не надо! – закричал он. – Я невиновен! Лорд Гарвингтон, скажите, что я невиновен!

– О-о… выбирайся из этой ямы сам! Мне и самому придется не сладко, если Ламберт не одумается, не поведет себя прилично.

– О приличиях заговорил, злобный дьявол, – презрительно сказал Ламберт. – Я лишь намерен поступить, как поступил бы любой приличный человек. Ты письмом заманил Пайна в ловушку, а Сильвер его застрелил.

– Я его не убивал! Не убивал!

– Но револьвер был у вас!

– Не было! Я его отдал! Одолжил! – задыхаясь, выкрикнул Сильвер, плача от ужаса.

– Одолжил… отдал… вранье! Кому?

Сильвер снова огляделся в поисках пути к отступлению, но выхода не было.

– Мисс Гриби. Это она… она… Пайна застрелила она. Клянусь, это ее рук дело.