Неудивительно, что Ламберт с негодованием заговорил об аресте Сильвера: дерзкий шантажист, конечно, его надо арестовать! Но Агнес вернулась в поместье, больной остался один на один с долгой и изнурительной ночью, и организм предложил ему действовать более осмотрительно. Сильвер – это ядовитая рептилия, и, представ перед мировым судьей, он, скорее всего, предъявит письмо, которое предлагает выкупить за баснословные деньги. История получит огласку, и Агнес окажется в крайне неприятном положении. Конечно, письмо подделано, но это еще надо доказать. Допустим, это докажут, репутация Агнес будет восстановлена, – но удручающего и болезненного скандала не избежать. Как сделать, чтобы Сильвер держал язык за зубами, но и не втягивать в это дело полицию? Вот перед какой дилеммой оказался Ламберт.

Оценив положение, Ламберт на следующий день написал длинное письмо Агнес, объяснив, почему от радикальных мер стоит воздержаться, и пообещал – не совсем правдиво, – что через два дня надеется встать на ноги и всем заняться лично, хотя пока не знает, как именно. Однако в их распоряжении останутся пять из семи дней отсрочки, предоставленной шантажистом, и за это время многое можно будет сделать. «Возвращайся в Лондон и, как обычно, занимайся своими делами и делами брата, – заканчивалось письмо. – Все, что связано с Сильвером, предоставь мне, а если он вдруг захочет с тобой встретиться, направляй его сюда». В конце автор дал понять, что Агнес не стоит беспокоиться, все бремя ответственности он возьмет на себя. После этого послания у вдовы немного отлегло от сердца, и она вернулась в свой городской дом, чтобы исполнить наказ возлюбленного, веря, что тот обязательно найдет выход.

Но самого молодого человека одолевали сомнения: он не представлял, с чего начать, как распутать этот запутанный клубок. Разговор с Халдеей ничего не дал, она явно на стороне врага, а спрашивать о чем-то Сильвера тоже нет смысла: он лишь повторит то, что сказал леди Агнес. Остается только изложить суть дела инспектору Дарби, и Ламберт почти собрался ехать с этой целью в Уонбери. Но не поехал, по двум причинам. Во-первых, обращаться за помощью к властям он будет только в крайнем случае. Во-вторых, покидать хижину ему мешала болезнь. Тревога за Агнес наложилась на его и без того ослабленный организм, в итоге больному стало только хуже.

В конце концов Ламберт решил рискнуть и отправиться в табор, это не так далеко, дабы поговорить с матушкой Ракушкой. Пожилая дама Халдею недолюбливала, она для молодой цыганки не авторитет, значит, и сама не слишком к девушке благосклонна. Ноэль смутно подозревал, что заговор, связанный с письмом, затеяла именно Халдея и приводит в исполнение свои тайные планы с помощью Сильвера. Матушка Ракушка – особа проницательная, могла узнать или догадаться о коварстве девушки и, если сумеет, обязательно попытается сорвать ее замысел. К тому же цыганской королеве наверняка многое известно о Пайне как об Измаиле Хирне, ведь она близко знала его, когда он только становился на ноги. Неважно, что она знает или не знает, есть смысл привлечь ее на свою сторону – коль скоро Халдея в противоположном лагере, матушка Ракушка будет драться, как дикая кошка. В этой истории замешаны цыгане, а Джентилла Стэнли – цыганка, значит, обратиться за помощью стоит именно к ней. Впрочем, Ламберт понятия не имел, чем конкретно она сможет помочь.

Итак, молодой человек составил план действий, но слабость тела мешала воплотить его в жизнь. Выбраться из постели и сесть у камина он еще мог, но при всей силе воли до табора ему не добраться. Как быть? Он решил послать матушке Ракушке записку с просьбой навестить его, хотя прекрасно понимал: узнай об этом визите Халдея, что весьма вероятно, она тут же насторожится. Что ж, придется пойти на такой риск, к тому же пожилая дама едва ли спасует перед молодой цыганкой. Но тут вмешалась судьба: не успел он написать приглашение, как явилась посетительница – мисс Гриби. Она и подсказала выход из трудного положения, предложив свои услуги. Дело приняло решающий оборот через полчаса после ее появления в гостиной.

Мисс Гриби была, как всегда, жизнерадостна и мужеподобна и влетела в хижину как дуновение ветерка с вересковых пустошей, пронизавшее затхлый воздух тепличной оранжереи. На ней был сшитый на заказ коричневый костюм с коротким подолом, отороченный коричневой кожей, а также мужская кепка, перчатки из собачьей кожи и тяжелые ботинки на шнуровке – топать по грязным проселочным дорогам. Свежий цвет лица, рыжие волосы, излучающая жизненную силу крупная фигура – мисс Гриби выглядела вызывающе здоровой. А он, Ламберт? В нем едва теплится жизнь, рядом с этой великолепной богиней – слабак слабаком.

– Привет, старина, – воскликнула мисс Гриби в своей обычной манере, по-мужски, – чувствуешь себя бодрячком? Вид у тебя просто ужас. Что с тобой?

– Лихорадит, приходится лежать, – ответил Ламберт, обрадовавшийся ее приходу. Она позволит ему отвлечься от тягостных мыслей. – Легкий приступ малярии, дорогая Клара, не более того. Пара дней, и все будет в порядке.

– Правильно, Ламберт, надо жить надеждой. Как насчет врача?

– Он мне не нужен. Миссис Трибб ухаживает за мной.

– Она с тобой нянчится, – пробормотала мисс Гриби, по-мужски садясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу, как это делают джентльмены. – Свежий воздух и физические упражнения, бифштексы и пиво – вот что тебе нужно. Бросить вызов природе – и победить ее. Мой девиз: исцеление или смерть.

– У меня есть веские причины остаться в живых, поэтому я не воспользуюсь вашим рецептом, доктор Гриби, – сухо заметил Ламберт. – Что тебя занесло в эти края? Я думал, ты охотишься в Шотландии.

– Было такое, – призналась посетительница и положила на колено дубинку, которую не выпускала из рук. – Но мне это занятие надоело. Птицы так и лезут под выстрел, их сбить легче легкого, Ламберт, так что особого веселья тут нет. Птицы совсем разум потеряли, как мужчины.

– Что ж, женщинам их сбить – легче легкого.

– Именно, – решительно заявила мисс Гриби. – Мир прогнил, один выход – сбежать куда-нибудь в глушь.

– Ну и сбеги.

– Что тебе сказать. – Мисс Гриби подалась вперед, уперлась локтями в колени, сжала дубинку обеими руками. – Однообразие мне обрыдло. И тут это дело Пайна. Оно меня так озадачило, что я решила стать детективом и взять след.

Ламберт вздрогнул.

– Это совсем не по твоей части, Клара.

Мисс Гриби кивнула.

– Именно, вот я и наслаждаюсь новизной. Надо же чем-то себя развлекать, Ламберт. Меня знаешь что поразило? Цыгане точно что-то скрывают, вот я и приехала вчера в деревню, остановилась в «Гербе Гарвингтонов». Буду здесь, пока не доберусь до сути.

– Какой сути?

– Хочу узнать, кто убил несчастного Пайна.

– Понятно. – Ламберт улыбнулся. – Хочешь получить награду.

– Зачем она мне? У меня столько денег, что не знаю, куда их девать. Это Сильверу охота сорвать куш, но не мне.

– Сильверу? Ты его в последние дни видела?

– Пару дней назад, – легко сообщила ему мисс Гриби. – Теперь он мой секретарь, Ламберт. Да! Смерть Пайна выгнала бедного зверька из его уютной норки, он услышал, что я ищу помощника – писать письма, выполнять мои поручения и вообще быть уютным котиком, – и обратился ко мне. Я хорошо его знаю через Пайна, вот и взяла на работу. Он хитрый лис, но сгодится, если держать его в узде. А пользы от него много, хотя у меня в секретарях он всего две недели.

Ламберт ответил не сразу. Новость явно оказалась неожиданной – мисс Гриби всегда хвасталась, что свои дела может прекрасно вести сама. Странно, что она вдруг изменила свое мнение на этот счет… впрочем, женщинам свойственна переменчивость, а она, как ни крути, женщина. Но сейчас мысли Ламберта текли по другому руслу: как извлечь выгоду из этого визита? Он сейчас болен, поэтому не дееспособен, а она из тех, кто умеет найти выход из трудного положения. И просто лишь бы чем-то заняться, она стала детективом-любителем и пытается выйти на след убийцы Пайна. Пожалуй, стоит рассказать ей о своих неприятностях. Он знал, что она будет только рада помочь, но эта готовность его и останавливала. Зачем ему связывать себя перед мисс Гриби какими-то обязательствами? Возьмет и потребует в качестве платы, чтобы он стал ее мужем! Но, скорее всего, это желание она уже подавила. Он решил прощупать почву и задать несколько осторожных вопросов.

– Мы ведь друзья, Клара? – спросил он после долгой паузы.

– Разумеется, – согласилась мисс Гриби, сердечно кивая. – Разве это не ясно без слов?

– Ясно, конечно, но я имею в виду, что мы товарищи.

Он употребил слово, которое обязательно польстит ее мужским наклонностям.

– Разумеется, – повторила мисс Гриби, снова самым сердечным образом. – Товарищи. Я всегда считала чушью, что, мол, мужчина и женщина не могут быть товарищами, обязательно должна быть какая-то романтическая хрень. В прошлом, Ламберт, не отрицаю, у меня к тебе что-то такое было.

– А сейчас? – спросил молодой человек с неловкой улыбкой.

– Сейчас нет, скорее, моя любовь превратилась в привязанность, а это совсем другое дело, старина. Хочу видеть тебя счастливым, а сейчас ты не счастлив. Все еще мечтаешь о луне с неба? Так? – она пристально посмотрела на него.

– Ты спрашивала меня об этом, когда приходила сюда в прошлый раз, – медленно произнес Ламберт. – И я не стал отвечать. Сейчас могу ответить. До луны не дотянуться, поэтому мои слезы высохли.

Мисс Гриби зажгла сигарету, отбросила спичку и пристально посмотрела на его изможденное лицо.

– Ну, услышать это я не ожидала, ведь теперь, как известно, луна…

– Давай называть вещи своими именами, – резко перебил Ламберт. – Агнес теперь вдова, если ты об этом.

– Да, если ее можно назвать вещью. Ты, конечно, женишься на ней, раз помеха исчезла?

– Ты имеешь в виду Пайна? Нет! Я в этом совершенно не уверен. Она богатая вдова, а я бедный художник. С моей стороны будет бесчестно взять ее в жены и лишить состояния.

Мисс Гриби уставилась на огонь.

– Я слышала об этом зверском завещании, – сказала она, нахмурившись. – Жуткая несправедливость. Все же я считала, что ты любишь луну – Агнес, раз хочешь говорить откровенно, – и готов украсть ее, если достанет смелости.

– В недостатке смелости, Клара, меня никто и никогда не обвинял. Но есть еще одна вещь, которую следует учитывать, – честь.

– Чушь собачья! – воскликнула мисс Гриби с мальчишеской горячностью. – Ты любишь ее, она любит тебя – что еще нужно для женитьбы?

– Я не стою того, чтобы платить за меня два миллиона, Клара.

– Стоишь, если она тебя любит.

– Любит и вышла бы за меня хоть завтра, разреши я ей. Колеблюсь именно я.

– Это еще глупее. Будь я на ее месте, я бы тебя быстро уговорила.

– Думаю, что нет, – мягко возразил Ламберт.

– Уговорила бы, – парировала она. – Женщина всегда добивается своего.

– И иногда, чтобы добиться своего, разрушает континенты.

– Этот я бы точно разрушила, – сухо сказала мисс Гриби. – Но мы друзья, и если я могу как-то помочь…

– Можешь, – резко ответил Ламберт, решив довериться ей, ведь она ясно показала, что ее любовь их дружбе не помеха. – Я болен, едва хожу. Могу попросить тебя действовать от моего имени?

– В каком качестве, позволь спросить, Ламберт?

– В том, какое ты на себя взяла, – детектива.

– Хо! – усмехнулась мисс Гриби. – Что же от меня требуется?

– Я хочу, чтобы ты узнала от моего имени и по моей просьбе, кто убил Пайна.

– Чтобы ты мог жениться на Агнес?

– Нет. Завещание меня этой возможности лишило. Ее два миллиона – это сейчас между нами непреодолимый барьер, как раньше ее брак с Пайном. Теперь ты все знаешь и понимаешь, что честь не позволяет мне взять ее в жены, и давай больше не будем говорить на эту тему.

– Ты прав, – любезно согласилась мисс Гриби. – Только вот что я скажу: ты слишком щепетилен. И я постараюсь помочь тебе жениться на Агнес.

– Почему? – вырвалось у Ламберта.

– Потому что я твой друг и хочу видеть тебя счастливым. А тебе для полного счастья нужно желаемое, как на рекламе мыла «Пирс». А в твоем случае это желаемое – Агнес.

– Ну, тогда давай не будем об этом, Клара, – обиделся Ламберт, пользуясь привилегией больного. – Положение дел таково, что жениться на Агнес – нарушить мои представления о чести.

– Тогда почему ты хочешь, чтобы я тебе помогла? – резко спросила мисс Гриби.

– Ты имеешь в виду, о какой именно помощи я тебя прошу?

– Вовсе нет. Я знаю, о какой помощи идет речь. Ты хочешь, чтобы я выступила в роли детектива. Это мне известно, дружочек.

– Не известно, – снова капризно возразил Ламберт. – Если выслушаешь меня, я объясню, о какой именно помощи идет речь.

Мисс Гриби устроилась поудобнее, зажгла новую сигарету и непринужденно кивнула:

– Я вся обратилась в слух, старина. Пали из всех орудий!

– Имей в виду, я доверяю тебе самое святое.

– Даю слово чести. Но мне интересно: зачем тебе знать, кто убил Пайна?

– Если не найти убийцу, Агнес ждут неприятности.

– Хо! – снова фыркнула мисс Гриби. – Ну, рассказывай.

Ламберт не стал далее ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу. Через четверть часа его слушательница ознакомилась с фактами этой крайне неприятной истории, но не очень удивилась, узнав, что в ней замешан ее секретарь. Скорее, ее восхитила его предприимчивость: вот это авантюрист, как ловко повернул дело в свою пользу. В то же время она считала, что Агнес явно дала слабину.

– Будь я на ее месте, он бы у меня вылетел вон в два счета, – мрачно сказала мисс Гриби. – Еще и схлопотал бы ремнем по голове в придачу.

– Тогда бы он сразу пошел в полицию.

– Ни в коем случае. Награда в тысячу, когда за шантаж можно отхватить двадцать пять, – этого мало.

– Шантажом он не добьется ничего, – сказал Ламберт, поджав губы.

– Теперь, когда за дело взялась я, можешь в этом не сомневаться. Но нельзя отрицать, что на эту минуту хозяин положения – он.

– Агнес это письмо не писала, – быстро сказал Ламберт.

– Само собой разумеется, мой дорогой друг. Агнес знала: стань она богатой вдовой, твое беспокойное понятие о чести никогда не позволит тебе жениться на ней. В этом смысле избавляться от Пайна ей было незачем.

– Как и в любом другом смысле.

Мисс Гриби кивнула.

– Конечно! Вам с Агнес надо было пожениться с самого начала, а Гарвингтон выпутывался бы из своих неприятностей сам, как умеет. Лично я поступила бы именно так, я же не аристократка и не вижу смысла приносить себя в жертву какому-то чахлому и замшелому роду. Но Агнес пошла на сделку и держит свое обещание. Молодец, хотя тут могут быть и другие мнения.

– Никто не осмелится сказать хоть слово против Агнес.

– Еще как осмелятся, если то, что ты мне рассказал, попадет в печать, – сухо ответила мисс Гриби.

– Согласен. Поэтому и прошу тебя о помощи. Как поступить, Клара?

– Надо выудить у Сильвера письмо и выяснить, кто его подделал. Тогда правда выйдет наружу, ведь тот, кто письмо подделал и отправил, скорее всего, и сделал второй выстрел.

– Совершенно верно. Только Сильвер письмо не отдаст.

– Еще как отдаст. Он мой секретарь, и я его заставлю.

– Ну секретарь, и что? Все равно не отдаст, – усомнился Ламберт.

– Посмотрим, старина. Уж я насяду на этого Сильвера, застращаю виселицей, если не сделает то, что велено.

– Виселицей? Ты же не думаешь…

– О-о, я ничего не думаю. Сильверу Пайн был нужен живым, поэтому вряд ли ловушку устроил он. Халдее Пайн тоже не мешал, потому что она влюблена в тебя, значит, и она не виновата. Гарвингтон тоже вряд ли, Пайн был ему надеждой и опорой… ну, Ламберт, продолжай, предложи кого-то еще.

– Некого предлагать. И двое из троих, упомянутых тобой, были внутри поместья, когда прозвучал второй выстрел, – выходит, у них алиби.

– Надо искать не стрелка, – неторопливо произнесла мисс Гриби, – а того, кто написал письмо. Как только найдем любителя подделок, вскоре обнаружим и убийцу.

– Верно, но как это сделать?

– Я вызову Сильвера и заставлю его отдать письмо.

– Попробуй.

– Да уж как-нибудь справлюсь. Коротышка трусоват, я надавлю на него, и он уступит. – Мисс Гриби говорила очень уверенно. – Тогда мы увидим, на какой бумаге написано письмо, возможно, есть конверт, который укажет, откуда его отправили. Конечно, этот мастер подделки хорошо знает почерк Агнес.

– Бесспорно, – быстро сказал Ламберт. – Похоже, для начала ты хочешь сделать верный ход. Но у нас всего четыре дня, а дальше – ход Сильвера.

– Когда я получу письмо, ходить ему будет нечем, – с решительным видом сообщила мисс Гриби.

– Будем на это надеяться. Но, Клара, пока ты здесь, хорошо бы тебе повидаться с матушкой Ракушкой.

– Это старая цыганка-гадалка, похожая на вдову из богадельни? Зачем мне с ней видаться?

– Она ненавидит Халдею, и я подозреваю, что Халдея как-то в этом заговоре замешана.

– Ха! – мисс Гриби потерла свой орлиный нос. – Заговор. Может, ты и прав. Но должна быть причина.

Ламберт покраснел.

– Халдея хочет, чтобы я на ней женился.

– Шалунья! Про это мне известно. Я предупреждала тебя – не надо звать ее позировать. Но это не причина, мой дорогой. Зачем ей убивать Пайна? Тогда его жена получит свободу и сможет выйти за тебя.

– Согласен. И все же… и все же… черт возьми, – молодой человек в отчаянии схватился за волосы и уставился на огонь. – Должен же быть мотив!

– Я тоже его не вижу. Может, его надо искать в Лондоне?

– Цыганам закон не писан еще больше, чем лондонцам, – быстро заметил Ноэль. – Скорее, врагов надо искать у Хирна, а не у Пайна.

– Я так не думаю. – Мисс Гриби поднялась, собираясь уходить. – Хирн был никем, а Пайн – миллионером. У преуспевающих людей от врагов нет отбоя.

– На дознании было сказано, что у Пайна врагов не было.

– Чепуха. Сильный человек, сколотил состояние – как тут без завистников? Держу пари, что его убийца ходит во фраке и шелковой шляпе. Но я поищу матушку Ракушку – почему не узнать, что она думает о твоей смазливой шлюшке из цыганского племени?

– Никакая она не моя. Я к ней абсолютно равнодушен.

– Это не имеет значения. Всегда есть тот, кто любит, и тот, кого любят, как говорит Гейне, отсюда все трагедии в нашей жизни. И эта вряд ли исключение, хотя, возможно, Пайна застрелил какой-нибудь завистливый биржевик – убрать удачливого финансового конкурента. Однако посмотрим.

– Еще одна просьба, Клара, – быстро сказал Ламберт. – Загляни к Агнес и скажи ей, пусть о Сильвере не беспокоится. Она ведь думает, что через несколько дней грянет всемирный потоп.

– Напиши ей, что за дело взялась я и беспокоиться о Сильвере больше не надо. Я все улажу.

– Не слишком ли ты самоуверенна?

– Не слишком. Я сверну ему шею, если он меня не послушается. Без зазрения совести.

Ламберт окинул взглядом ее мужской облик и рассмеялся.

– Вполне тебе верю, Клара. Выпьешь перед уходом чая?

– Нет, спасибо. Между приемами пищи – никакой еды.

– Послеобеденный чай – это не еда.

– Чепуха. Это слабость. Я не Гарвингтон. Кстати, где он?

– В Париже, вернется через несколько дней.

– Только не позволяй ему вмешиваться в это дело, он все испортит.

– Не позволю никому, кроме тебя, Клара, Гарвингтон ничего и знать не будет.

Мисс Гриби кивнула.

– Только так. Узнай Гарвингтон о наших секретах – и все, о чем мы хотим умолчать, попадет в газеты. Он болтливый обжора. Что ж, будь здоров, старина, и береги себя. Хороших людей мало.

Ламберт пожал ее большую руку.

– Я ужасно тебе признателен, Клара.

– Не благодари раньше времени, старина, – рассмеялась она и направилась к двери. – Кстати, не позвать ли тебе доктора?

– Нет. К черту доктора! Со мной все хорошо. Через несколько буду на ногах, вот увидишь.

– Тогда возьмемся за дело вместе. Крепче держи флаг, дружище, раз у штурвала судна стала я.

И, попрощавшись на морской лад, она удалилась мужской походкой, насвистывая веселую мелодию.

Оставшись один, больной уставился в огонь и задумался: не ошибся ли он, доверившись ей? Поразмыслив, он пришел к выводу: это было лучшее, что он мог придумать, ведь он сейчас беспомощен и без помощника не обойтись. К тому же мисс Гриби полностью избавилась от страсти, какую когда-то к нему питала, – можно в этом не сомневаться.

«Надеюсь, Агнес это тоже поймет, – подумал Ламберт, начиная писать ей письмо. – Она ведь всегда относилась к Кларе с легким сомнением».