Учитывая сложное положение, в котором они оказались, Ламберт и леди Агнес приняли единственно возможное решение – немедленно покинуть поместье. Молодой человек просто приехал погостить по просьбе кузины, чтобы у Пайна не возникло подозрений, будто Ламберт ее избегает. Теперь Пайн умер, необходимость вести себя благоразумно отпала, особой любви к Гарвингтону Ламберт не испытывал, а, наоборот, глубоко его презирал, поэтому вернулся в лесную хижину. Там он снова занялся живописью и терпеливо ждал, каково будет окончательное решение Агнес. Он считал, что это займет время, несколько недель, а то и месяцев, ведь дела Гарвингтона были так запутаны, что сразу в них не разобраться. Но влюбленные, разлученные строгим чувством долга, находили утешение в письмах и писали друг другу каждую неделю.

Агнес сообщила Гарвингтону о своем решении, которое он по понятным причинам совершенно не одобрил. Он недолюбливал Ламберта – тот был следующим наследником семейной собственности, к тому же более популярной личностью, чем он сам. Даже не запрети Пайн этот брак в своем завещании, Гарвингтон был бы против того, чтобы сестра вышла замуж за Ламберта. Он яростно бушевал по этому поводу, но поколебать решимость вдовы не сумел. Редкий эгоист, он желал одного: пусть Агнес живет уединенной жизнью, исполняет роль его банкира и снабжает его деньгами по первому требованию. Подчинить себе Пайна он не мог, но считал, что способен заставить сестру выполнять свою волю. Когда выяснилось, что у той есть своя воля и она не собирается следовать его эгоистичным распоряжениям, Гарвингтон был удивлен и взбешен. Агнес даже не захотела оставаться под его крышей и вернулась в свой лондонский дом вопреки его желанию: вдруг ее вместе с ее миллионами заграбастает кто-то другой? Утешало только, что она уехала без Ламберта, и лорд искренне надеялся, что сестра познакомится с кем-нибудь и забудет про отшельника из Аббатского леса. Пока капитал остается у Агнес, зачем Гарвингтону возражать против ее замужества? Можно вытягивать из нее денежки, не мытьем, так катаньем, хотя лучше бы ей оставаться незамужней, тогда грабить будет легче.

– Просто беда, – сказал он своей многострадальной жене. – Пока она вдова, нельзя исключить, что она стиснет зубы и выйдет замуж за Ноэля, и потеряет все. Лучше бы выдать ее за другого.

– На этот раз выбирать ей мужа ты не будешь, – сказала леди Гарвингтон, чьи симпатии были полностью на стороне Агнес. – Выбирать будет она сама.

– Пусть выбирает, – ответил Гарвингтон с притворным великодушием. – Главное, чтобы не выбрала Ноэля, черт бы его драл!

– Именно его она и выберет, – возразила жена, и Гарвингтон с тревогой осознал: видимо, она права. Ох уж эти женщины в целом и его сестра в частности! И толстяк отправился в Париж, познакомиться со знаменитым шеф-поваром, о котором был много наслышан, а жену оставил в Лондоне, строго-настрого наказав приглядывать за Агнес.

Вдове эти указания стали быстро известны – леди Гарвингтон приехала погостить к невестке в роскошный особняк в Мейфэре и тут же пересказала ей разговор с мужем. Более того, она даже стала уговаривать выйти за Ноэля и быть счастливой.

– Если разобраться, деньги не так уж много значат, – причитала леди Гарвингтон. – Ты ведь наверняка будешь счастливее с Ноэлем, чем здесь, в окружении этого жуткого богатства.

– Что скажет Фредди, если услышит твои речи, Джейн?

– Не знаю, что еще он может сказать, – задумчиво ответила та. – Со мной он не считает нужным сдерживаться, говорит что попало. У него печень от переедания едва дышит. Впрочем, – добавила она бодро, – наверняка его скоро хватит апоплексический удар, и тогда я до конца своих дней буду сидеть на чае и булочках. От вида обеденного стола меня воротит.

– Фредди за едой – не самое приятное зрелище, – согласилась его сестра, пожав плечами. – Но желать ему смерти не стоит, Джейн. Бывают мужья и похуже.

– По мне, лучше распутник, чем обжора, Агнес. Но Фредди не умрет, дорогая. Поедет на воды в Висбаден, Виши или Швальбах, сбросит там вес, а потом вернется и снова отъестся до размеров призового борова. Но, слава богу, – леди Гарвингтон снова приободрилась, – он уехал на несколько недель, и мы сами себе хозяйки. Только, пожалуйста, Агнес, давай есть простые блюда и без соусов.

– Живи на хлебе с водой, если хочешь, – добродушно сказала вдова. – К сожалению, я в трауре и часто выходить с тобой не могу. Но машина всегда в твоем распоряжении, могу дать тебе денег, сколько захочешь. Купи себе платья…

– И шляпки, и сапоги, и туфельки, и… и… не знаю, что еще. Ты прелесть, Агнес, не хочу тебя разорять, но мне столько всего нужно. Я здорово поизносилась – весь наш доход Фредди проедает.

– У меня два миллиона, Джейн, так что меня ты не разоришь. Покупай, что тебе нужно, я заплачу. Буду только рада сделать тебе приятное, раз уж не могу уделить тебе должное внимание. Видишь ли, почти три раза в неделю я встречаюсь с юристами по делам Фредди.

В этих обстоятельствах четыре или пять недель прошли для обеих женщин очень счастливо. Для леди Гарвингтон это время, бесспорно, оказалось лучшим в жизни, к ней словно вернулась утраченная молодость. Она с удовольствием ходила по магазинам, иногда посещала театры, заглядывала на катки и даже пару раз сходила на скромные зимние балы. К своей радости, она познакомилась с приятным молодым человеком, который искренне исповедовал новую религию, предполагавшую много постов и иногда вегетарианскую пищу. Он учил ее есть орехи и избегать мяса, при этом рассказывая, как полезно подобное воздержание для души. Конечно, леди Гарвингтон не стала впадать в излишний аскетизм, но была рада познакомиться с мужчиной, который не читал кулинарную книгу Битона. Кроме того, он довольно мило с Джейн флиртовал.

Агнес, довольная, что невестка наслаждается жизнью, занялась делами Гарвингтона – оказалось, что они в ужасающем беспорядке. Получалось, что ей и правда придется спасать семью Ламбертов от бесконечного позора и полного разорения, для чего нужны ее миллионы. Но она не падала духом и храбро продолжала разгребать финансовые завалы, надеясь найти способ экономить для Фредди несколько тысяч в год, не трогая при этом деньги Пайна. Если ей удастся обеспечить брату достаточный доход, чтобы сохранить титул и предотвратить продажу поместья в Хенгишире, она откажется от состояния мужа, выйдет замуж за Ноэля и заживет спокойной деревенской жизнью.

– Он умеет рисовать, я буду вести хозяйство в хижине вместе с миссис Трибб, – сказала она зашедшей с визитом миссис Белгроув, безукоризненно одетой, накрашенной и подмазанной еще больше обычного. – Мы можем держать домашнюю птицу и других животных, – неопределенно добавила она.

– Прямо идиллия, – хихикнула гостья и ушла рассказывать своим друзьям, что леди Агнес, должно быть, все это время была влюблена в своего кузена. Завещание уже стало достоянием гласности, и все согласились, что Агнес совершит глупость, отказавшись от богатства ради скучной жизни в лесу.

– Все это очень мило, – вздыхала миссис Белгроув, изображая из себя проказницу. – Я и сама не против: оделась бы пастушкой с картины Ватто и носила ягненка с голубой ленточкой на его милой шейке.

Разумеется, леди Агнес ничего не слышала об этой злобной болтовне, поскольку соблюдала траур и не появлялась в обществе, принимая лишь нескольких близких друзей. К тому же, кроме дел Гарвингтона, ей требовалось навещать господина Джарвина в его тесной конторке на Ченсери-лейн и разбираться с большим состоянием, оставленным ее покойным мужем. Там она трижды встречала Сильвера, бывшего секретаря, – тот приходил дать адвокату некоторые объяснения. С согласия леди Агнес секретаря уволили, когда управление миллионами взял на себя Джарвин, но Сильвер досконально знал финансовые дела Пайна, и иногда к нему возникали вопросы.

Естественно, внезапная потеря места повергла Сильвера в уныние, но при вдове он умело скрывал свои истинные чувства – обижать такую состоятельную особу не стоило. Именно Сильвер предложил назначить награду за поимку убийцы Пайна. Эту идею леди Агнес одобрила и даже поразилась, как не додумалась до нее сама. Через неделю во всех полицейских участках Соединенного Королевства висели объявления: лицу или лицам, которые предоставят сведения о преступнике, будет выплачена сумма в тысячу фунтов стерлингов. В результате возник настоящий ажиотаж, и две недели обыватели обсуждали дело самым активным образом. Но ничего нового обнаружить не удалось, и интерес сошел на нет. Казалось, что награда, даже столь крупная, так и останется невостребованной.

Поскольку Сильвер сам желал, чтобы его покровитель был отмщен, леди Агнес не удивилась, когда однажды туманным ноябрьским днем тот нанес ей визит. Да, этот низкорослый человек ей не нравился, но ей было скучно и отчасти одиноко, и его приходу она обрадовалась. Леди Гарвингтон с поклонником-аскетом отправилась на лекцию «Душа и скорбь», и у Агнес нашелся свободный час для бывшего секретаря. Сильвера провели в гостиную, где она встретила его с подчеркнутой вежливостью – как ни старалась, преодолеть недоверия к этому посетителю не могла.

– Добрый день, господин Сильвер, – сказала она в ответ на его поклон. – Неожиданный визит. Садитесь, пожалуйста.

Сильвер застенчиво присел на краешек стула и пристально взглянул на нее. Он выглядел опрятно, щеголевато, одет по последней моде, и для человека, начинавшего игрушечником в Уайтчепеле, отличался приличными манерами. Будучи секретарем Пайна, он сумел приобрести навыки поведения в обществе, – несомненно, у него хватало ума, чтобы ловко приспособиться к окружению. Не будучи джентльменом, он выглядел как джентльмен, и эта разница, по мнению леди Агнес, многое меняла. Сама того не сознавая, при всей своей обходительности, она словно давала понять: между ними пропасть. И сообразительный Сильвер, быстро эту пропасть учуяв, отнюдь не воспылал к леди Агнес любовью.

Но он не мог не восхититься статной красотой, которую подчеркивало ее темное платье. Моргая, как сытый кот, Сильвер уставился на хозяйку дома, а та вопросительно смотрела на него. Лисье личико, рыжеватые волосы, нарочитая обходительность – весь его облик больше, чем когда-либо, внушал ей мысль: этот человек опасен. Но каким образом он может проявить свой злобный нрав?

– По какому поводу вы хотели меня видеть, господин Сильвер? – любезно спросила она, но, как он быстро заметил, не предложила ему чашку чая, хотя было уже почти пять часов.

– Я пришел предложить вам свои услуги, – тихо произнес он.

– Честно говоря, не думаю, что я в них нуждаюсь, – холодно ответила леди Агнес, вовсе не собираясь принимать предложение.

– Думаю, – сухо сказал Сильвер, откашлявшись, – когда вы услышите, с чем я пришел, мой визит вас сильно обрадует.

– В самом деле? Не соблаговолите ли вы выражаться яснее?

Она густо покраснела, задав этот вопрос, ее вдруг осенило: а ведь этот интриган, вполне возможно, знает о подделанном Гарвингтоном чеке. Но Пайн сжег его в канун их брака! Даже если Сильверу это известно, что он может сделать? Разве что – именно эта мысль заставила ее покраснеть – Гарвингтон снова совершил что-то, способное привлечь внимание уголовного суда. Мысль была не из приятных, но, будучи женщиной смелой, она решила смотреть фактам в лицо.

– Так что же? – спокойно спросила она, поскольку он замешкался с ответом. – Что вы хотите мне сказать?

– Речь идет о смерти Пайна, – выложил Сильвер.

– Сэра Хьюберта, если позволите.

– Почему же, леди Агнес? – Сильвер чуть приподнял брови. – Мы были скорее братья, нежели хозяин и слуга. И помните: ваш муж заработал первые деньги именно благодаря изобретенным мною грошовым игрушкам.

– В разговоре со мной прошу называть моего покойного мужа сэром Хьюбертом, – высокомерно повторила вдова. – Что вам известно о его смерти?

Сильвер ушел от прямого ответа.

– Сэр Хьюберт, если вам так угодно, леди Агнес, был цыганом, – коротко заметил он.

– Об этом было объявлено на дознании, господин Сильвер.

– Совершенно верно, леди Агнес, но дознанию стало ясно не все. Например, так и не понятно, кто в него стрелял.

– Вы не говорите ничего нового. Или вы нашли ключ к истине?

Сильвер поднял к ней свое бледное лицо.

– Вас обрадует, если я скажу, что нашел его?

– Конечно! Вы сомневаетесь?

Сильвер снова ушел от прямого ответа.

– Сэр Хьюберт обошелся со мной не лучшим образом, – заметил он ни с того ни с сего.

– Боюсь, ко мне это не имеет отношения, господин Сильвер.

– И я лишился должности, – невозмутимо продолжил он.

– По совету господина Джарвина, – быстро сообщила она. – Держать вас на должности не было нужды. Но вы получили годовое жалованье в порядке компенсации.

– Верно, – признал он. – Я благодарен вам и мистеру Джарвину за эти деньги, хотя сумма невелика. Я очень много сделал для сэра Хьюберта, он сколотил состояние благодаря моим мозгам, и я думаю, что со мной обошлись недостойно.

Леди Агнес встала и подошла к камину – нажать кнопку электрического звонка из слоновой кости.

– По этому вопросу вам следует поговорить с господином Джарвином, – холодно сказала она. – Наш разговор длится достаточно долго и ни к чему не приведет.

– Он может привести к неприятностям, если не выслушаете меня, – едко заметил Сильвер. – Не советую вам меня выгонять, леди Агнес.

– Что вы имеете в виду? – Она опустила руку, которую протянула к звонку, и резко повернулась к гладколицему посетителю. – Не понимаю, о чем вы.

– Присядьте, леди Агнес, и я все объясню.

– Могу выслушать ваши объяснения стоя, – нахмурившись, сказала вдова. – Только покороче, пожалуйста.

– Очень хорошо. Если совсем коротко, я хочу пять тысяч фунтов.

– Пять тысяч фунтов! – поразилась она.

– В качестве аванса, – мягко заметил Сильвер. – В качестве аванса, леди Агнес.

– За что вы их хотите получить?

– Сэр Хьюберт был цыганом, – повторил он многозначительно.

– И что?

– Он остановился в таборе возле Аббатского леса.

– И что?

– Там живет цыганка по имени Халдея.

– Халдея! – пробормотала вдова, проведя рукой по лбу. – Я слышала это имя. Да. От мисс Гриби, она сказала, что эта девушка позировала господину Ламберту.

– Да, – с улыбкой подтвердил Сильвер. – Она очень красива.

Краска снова прилила к щекам Агнес, но усилием воли она сдержалась.

– Мисс Гриби и об этом говорила. – Она знала, на что намекает Сильвер: Ламберт восхищается этой девушкой. Но гордость не позволяла Агнес в этом признаться. – Мне сказали, господин Сильвер, что Халдея изображает Эсмеральду, а для образа Квазимодо позирует ее возлюбленный, сербский цыган по имени Кара. Но какое отношение это имеет ко мне?

– Не спешите, леди Агнес. На объяснения потребуется время.

– Как вы смеете говорить со мной в таком тоне? – возмутилась вдова, сжимая кулаки. – Выйдите из комнаты, сэр, или я прикажу вас выставить.

– Я уйду, раз вы этого хотите, – ответил Сильвер, медленно поднимаясь и разглаживая рукавом шелковую шляпу. – Но, конечно, я постараюсь получить предложенное вами вознаграждение, передав письмо в полицию.

Агнес так удивилась, что закрыла дверь, которую уже открыла – выпустить посетителя.

– Какое письмо?

– Написанное, чтобы заманить сэра Хьюберта в поместье в ночь его убийства, – медленно ответил Сильвер и, внезапно подняв глаза, посмотрел на нее в упор.

– Не понимаю, – озадаченно произнесла она. – Впервые о таком письме слышу. Где оно?

– У Халдеи, и она хочет за него пять тысяч фунтов, – внятно произнес он. – Отдайте их мне, и письмо станет вашим, леди Агнес.

– Что вам отдать?

– Пять тысяч фунтов – в качестве аванса.

– В качестве аванса за шантаж. Как вы смеете делать мне такое предложение?

– Сами знаете, – многозначительно сказал Сильвер.

– Я ничего не знаю. О каком-то письме впервые слышу. Кто его написал, позвольте узнать?

– Сами знаете, – повторил Сильвер.

Его торжествующий вид так оскорбил леди Агнес, что она едва не ударила его по ухмыляющейся физиономии. Но сила характера не позволила ей опуститься до такого, и она указала на стул.

– Позвольте задать вам несколько вопросов, господин Сильвер, – властно произнесла она.

– О-о, я вполне готов ответить на любой ваш вопрос, – парировал он и снова сел, втайне удивляясь ее самообладанию.

– Значит, у Халдеи есть письмо, которое обрекло моего мужа на смерть? – холодно спросила леди Агнес.

– Да. И она хочет за него пять тысяч фунтов.

– Почему она не отдаст его полиции?

– Одной тысячи фунтов за письмо мало. Кое для кого оно стоит дороже.

Сильвер снова поднял свои тусклые глаза.

– Полагаю, вы имеете в виду меня.

Он поклонился, и она задала следующий вопрос:

– Значит, пять тысяч в качестве компенсации – и Халдея за эту сумму отдаст письмо?

– Она отдаст его мне, – дерзко возразил бывший секретарь. – А когда оно будет у меня, я отдам его вам за двадцать тысяч фунтов.

Леди Агнес рассмеялась ему в лицо.

– Я слишком хорошо знаю счет деньгам, чтобы пойти на такую сделку, – сказала она, пожав плечами.

– Ну, вам виднее, – ответил Сильвер и тоже пожал плечами.

– Мне не виднее. На чем основан ваш шантаж, я совершенно не понимаю, господин Сильвер.

– Какое отвратительное слово, леди Агнес.

– Именно оно, как я понимаю, отражает происходящее. Почему я должна отдавать двадцать пять тысяч фунтов за это письмо?

– Оно позволит полиции выйти на след убийцы.

– Но разве я не этого хочу? Зачем тогда я предложила награду в тысячу фунтов? Чтобы поймать негодяя, убившего моего мужа.

Сильвер изобразил искреннее удивление.

– Вы этого хотите?

– Конечно. Где было найдено это письмо?

– Халдея зашла в палатку вашего мужа в таборе и нашла письмо в кармане его пальто. Видимо, он забыл о нем, когда пошел за вами следить.

– Следить?

– Да! В письме сказано, что вы намерены сбежать той ночью с Ламбертом и покинете дом через синюю дверь. Сэр Хьюберт отправился туда, чтобы помешать побегу. В итоге он погиб, потому что лорд Гарвингтон сказал: если явится грабитель, он его застрелит. И когда лорд Гарвингтон, услышав шаги предполагаемого грабителя, открыл синюю дверь, сэр Хьюберт бросился вперед, решив, что это вы выходите навстречу Ламберту. Сначала лорд Гарвингтон, приняв сэра Хьюберта за грабителя, ранил его в руку. Но второй выстрел, – с нажимом закончил Сильвер, – был сделан из кустов, и стрелявший знал о письме, заманившем сэра Хьюберта в ловушку.

Слушая этот удивительный рассказ, леди Агнес, не сводя глаз с Сильвера, в изумлении сцепила руки и опустилась на ближайшую кушетку. Она едва могла поверить своим ушам.

– Это правда? – спросила она дрожащим голосом.

Сильвер снова пожал плечами.

– Письмо, которое сейчас у Халдеи, – это очевидная ловушка, в какую и попал сэр Хьюберт. Не знай человек в кустах о письме, он вряд ли прятался бы там с револьвером. Это письмо – не выдумка, Халдея показала его мне, когда я стал спрашивать об убийстве в надежде получить вознаграждение. Все остальное – уже теория.

– Но кто же стрелял? – внезапно спросила леди Агнес.

– Не знаю.

– Кто написал письмо?

Сильвер чуть поерзал.

– Халдея влюблена в Ламберта, – нерешительно произнес он.

– Продолжайте, – холодно велела вдова, не теряя самообладания.

– Она ревнует к вам, леди Агнес, потому что…

– Можете не объяснять, – сквозь зубы процедила она.

– Короче, Халдея вас ненавидит и говорит, что письмо написали вы.

– Замечательно. – Леди Агнес произнесла это слово спокойно, хотя едва не задохнулась от поднявшейся в душе бури. – Значит, эта цыганка объявляет меня убийцей.

– Ну, этого я не говорил.

– А я говорю! – вскричала леди Агнес и в гневе поднялась с кушетки. – Если я написала письмо и расставила ловушку, значит, мне известно, что кто-то прятался в кустах, чтобы застрелить моего мужа. Это гнусная ложь от начала до конца.

– Я рад это слышать. Но как быть с письмом?

– С письмом разберется полиция.

– Полиция? Вы хотите, чтобы Халдея отдала письмо полиции?

– Я невиновна и полиции не боюсь. Ваша попытка шантажировать меня провалилась, господин Сильвер.

– Проявите благоразумие и подумайте, – призвал он, направляясь к двери. – Я видел это письмо, и оно написано вашим почерком.

– Ничего подобного я не писала.

– Тогда кто его написал – вашим почерком?

– Возможно, вы сами, господин Сильвер, раз пытаетесь столь нагло меня шантажировать.

Сильвер оскалил зубы и бросил на нее злобный взгляд.

– И в мыслях не было, – возразил он горячо и, кажется, вполне честно. – Сэру Хьюберту я мог желать только здоровья, потому что от него зависели мой доход и мое положение. Но вы…

– Что я? – спросила леди Агнес и шагнула вперед так резко, что Сильвер отступил ближе к двери.

– Люди говорят…

– Я знаю, что говорят люди и что вы готовы повторить, – сказала она сдавленным голосом. – Скажите вашей цыганке, пусть отнесет эту подделку в полицию. Я готова к любому расследованию.

– Господин Ламберт тоже готов?

– Господин Ламберт?

Агнес едва не задохнулась.

– В ту ночь он был в своей хижине.

– Вовсе нет, он уехал в Лондон.

– Халдея может доказать, что он был в своей хижине, и…

– Вам лучше уйти, – сказала леди Агнес, побледнев и приняв угрожающий вид. – Уходите, пока не наговорили лишнего, о чем потом пожалеете. Я перескажу Ламберту вашу историю, пусть он этим займется.

Сильвер сбросил маску, взбешенный ее смелостью.

– Даю вам неделю, – резко сказал он. – Не заплатите мне двадцать пять тысяч фунтов – это письмо отправится к инспектору в Уонбери.

– Отправляйте хоть сейчас, – бесстрашно заявила она.

– В таком случае вас с Ламбертом тут же арестуют.

Агнес схватила Сильвера за руку, когда он уже собирался переступить порог, – в ней вдруг проснулся здравый смысл.

– Я беру недельную отсрочку.

– Я так и думал, – с оскорбительными нотками в голосе ответил Сильвер. – Помните, я должен получить деньги в течение семи дней. Либо я получаю двадцать пять тысяч фунтов, либо вы получаете бесчестье, – и, резко кивнув, исчез с ухмылкой на лице.

– Двадцать пять тысяч фунтов или бесчестье, – прошептала про себя Агнес.