Были уже сумерки, когда капитана Байрна вызвали в палатку командира. Билли усмехнулся. Что еще понадобилось от него Пезите? Мнение Билли о генерале как об идейном борце за свободу весьма пошатнулось за последнее время. Несмотря на свою детскую наивность, Билли был наблюдателен. Он не мог не заметить, как тратились деньги, добытые им с таким риском. А шли они исключительно на попойки, кутежи и оргии. Вино лилось рекой, в палатке генерала то и дело мелькали красотки; ходили даже темные слухи о том, что Пезита где-то купил землю. Сам Билли не потратил ни гроша из украденных денег и с суровым видом отказывался от всех подарков, которые предлагал ему генерал. Он начинал понимать, что связался с грязной компанией, и все чаще в его голову закрадывалась мысль, что ему следует отсюда убраться. Что еще понадобилось старому шакалу, что тот вызывал его? Билли поклялся, что больше не попадется на удочку и не даст себя одурманить дешевыми фразами об истекающей кровью Мексике. С этими мыслями он вошел в палатку Пезиты.

Рядом с генералом на корточках сидел тощий старый индеец.

– Это Хосе, – кивнул на него Пезита, – он имеет до вас поручение.

Билли Байрн изумленно взглянул на индейца.

– Я послан к вам, сеньор капитан, – пояснил тот, – прекрасною сеньоритой с ранчо Эль-Оробо, чтобы сообщить, что ваш друг, сеньор Бридж, захвачен генералом Вильей и содержится сейчас в Куиваке, где, без сомнения, на рассвете будет расстрелян, если не придет помощь.

Теперь Пезита вопросительно посмотрел на Байрна. С тех пор как тот вернулся из Куиваки с богатой добычей и отдал ему все деньги до последнего песо, Пезита смотрел на своего нового капитана как на феномен. В одиночку ограбить банк, находящийся под охраной солдат Вильи, уже само по себе казалось чудесным, но передать всю добычу в неприкосновенности своему начальнику и не попросить для себя из нее хоть что-нибудь – это было уже совсем невероятно! Пезита не мог понять этого человека, но он восхищался им и боялся его. Тот один стоил сотни обыкновенных людей, которые служили под его знаменами. Поэтому Пезита готов был исполнить любую просьбу Байрна, и, когда Билли попросил дать ему достаточно сильный отряд, чтобы вызволить Бриджа, генерал сейчас же согласился.

– Я сам пойду ему на выручку! – воскликнул он. – Мы штурмом возьмем Куиваку. А может, и захватим в плен самого Вилью! Мы…

– Попридержите коней, генерал, – прервал его Билли слегка презрительно, – не стоит так спешить! Моя цель – освободить своего товарища. Для этого мне за глаза достаточно двадцати пяти человек. А кого вы там потом захватите в плен – на это мне наплевать! Если желаете, можете разнести хоть весь город. Дайте мне двадцать пять солдат, а сами с остальными засядьте поблизости, пока я не закончу дела. Ну, что вы на это скажете?

Пезита не раздумывая согласился, и полчаса спустя Билли уже вел через горы отряд из двадцати пяти отборных головорезов, а в двух милях позади за ним следовал Пезита с остальными людьми.

Вскоре Билли увидел впереди огни Куиваки. Из открытых окон какого-то танцевального зала ясно долетали хриплые звуки граммофона, изредка раздавались окрики часовых.

– Оставайтесь здесь и ждите, – сказал Билли сержанту, ехавшему рядом, – пока не услышите три совиных крика со стороны казарм и гауптвахты. Тогда мчитесь во весь опор к противоположному концу города, стреляйте из ружей и орите как оглашенные. Чем больше будете шуметь, тем лучше. Вам нужно подманить их к себе, понятно? А потом разворачивайтесь и давайте деру, но только не спеша, стараясь задержать их как можно дольше. Поняли меня?

Все это было изложено на невообразимой смеси испанского и английского языков с добавлением хулиганского жаргона Гранд-авеню, но сержант все же уразумел намерения своего начальника.

Отдав необходимые приказания, Билли Байрн поехал к западу, обогнул Куиваку и приблизился к южному краю городка. Здесь он слез с лошади, спрятал ее за каким-то покинутым строением и осторожно двинулся на разведку.

Он знал, что гарнизон не имел причин опасаться нападения. Вилья через своих шпионов был осведомлен, где находились главные силы неприятеля. Ни один крупный отряд не мог приблизиться к Куиваке без того, чтобы весть об этом не долетела до города за много часов до начала наступления. Да и вообще – чтобы Пезита или какой-нибудь другой главарь одной из многочисленных разбойничьих банд осмелился напасть на город, генерал не верил и в расчет не принимал.

Эти причины заставили Билли предположить, что в городе нет сильной охраны. Он помнил, что в ту ночь, которую провел в Куиваке, видел часовых только перед банком, гауптвахтой да казармами; кроме того, один солдат охранял дом, в котором помещалась штаб-квартира начальника гарнизона. Похоже, что с тех пор ничего не изменилось. Не доходя двухсот футов до гауптвахты, Билли увидел первого часового. Солдат спокойно стоял, облокотившись на ружье, у фасада деревянной постройки. Остальные три стороны гауптвахты, очевидно, не охранялись.

Билли опустился на живот и медленно пополз вперед, замирая при каждом шорохе. Часовой, казалось, задремал. Билли незаметно добрался до стены гауптвахты, где царила глубокая тень, и теперь оказался примерно в пятидесяти шагах от часового. Билли осторожно встал на ноги и оказался как раз под окном с железной решеткой.

Внутри гауптвахты Бридж порывисто шагал взад и вперед по тесной камере. Сон к нему не шел. Завтра он будет расстрелян! О, как не хочется умирать!

Этим утром Вилья лично его допрашивал. Генерал был чрезвычайно зол и раздражителен; он все еще не мог успокоиться после кражи денег из банка, но ни одним словом не намекнул Бриджу, какая судьба того ожидает. Это сделал товарищ по камере, дезертир, который должен был быть расстрелян, по его словам, вместе с Бриджем. Благодаря этому он выиграл лишний день жизни: генерал Вилья не желал находиться в Куиваке во время казни американца – при случае он мог, таким образом, свалить с себя ответственность за этот поступок… Генерал собирался уехать утром. А немного погодя Бриджа и дезертира должны были вывести на внутренний двор гауптвахты и поставить к стенке.

В камере стояла страшная вонь. Вентиляцией служили лишь два небольших зарешеченных окошка. Бридж и дезертир были единственными заключенными. Дезертир безмятежно спал, как будто утром его не ожидало ничего необычного. Бриджу хотелось его растолкать, поговорить, поделиться страхом смерти… Но потом он решил, что в этом нет смысла, и вместо этого подошел к окну в южной стене – подышать воздухом свободы и взглянуть на усеянное звездами небо, которое видел в последний раз.

Тихим голосом он начал читать стихотворение, которое они с Билли любили больше всего:

Перед мысленным взором Бриджа встала веранда дома на ранчо Эль-Оробо. Он сердито покачал головой.

«Все равно, – подумал он. – Она не для меня!»

Снаружи, где-то внизу, раздался шорох. Бридж невольно насторожился. Какая-то тень встала перед окном, и знакомый голос произнес тихим шепотом:

– В моих волосах нет роз, зато за поясом есть два револьвера. Вот один из них. Сладкие поцелуи можно будет нанести ими врагам! Где дверь этой клетушки?

Лицо говорившего находилось всего в нескольких дюймах от Бриджа.

– Билли! – радостно воскликнул осужденный.

– Самый всамделишный, но как насчет двери?

– Она закрыта снаружи только тяжелым засовом, – ответил Бридж.

– Нам повезло! – облегченно заявил Билли. – Будьте готовы выскочить, как только я ее открою. На южной окраине города меня ждет лошадка, которой сегодня ночью придется везти двоих.

– Спасибо! – горячо прошептал Бридж.

– Сидите пока смирно, – сказал Билли и двинулся к задней стороне гауптвахты.

Несколько минут спустя зловещий крик совы прорезал ночной воздух. В течение нескольких секунд он был повторен еще дважды. Часовой перед гауптвахтой переступил с ноги на ногу и оглянулся, а затем снова погрузился в свои размышления.

Билли бесшумно скользнул вдоль стены здания, правой рукой держа за дуло тяжелый револьвер. Он затаился в нескольких футах от ничего не подозревающего часового и стал ждать. Прошло пять минут. Тишина ночи не нарушалась ничем. Затем с восточной стороны послышался одиночный выстрел, за которым последовали ружейная трескотня и крики.

Часовой вздрогнул и вперился вдаль. Билли Байрн усмехнулся. Из казарм за гауптвахтой донесся резкий голос командира и топот людей по коридорам. Солдаты хлынули из дверей и построились в колонну. Людской поток ринулся к противоположному концу города, где шум битвы разросся до поистине зловещих масштабов…

Билли выглянул из-за угла здания. Все было так, как он себе представлял. Казарма опустела, за исключением одинокого часового, оставленного перед гауптвахтой. Он напряженно вглядывался в ту сторону, откуда доносилась стрельба, стоя боком к дверям гауптвахты и спиной к Билли.

Одним прыжком американец преодолел расстояние между собой и незадачливым солдатиком. Приклад тяжелого револьвера резко, но почти бесшумно опустился на голову часового, и тот без чувств упал на землю.

Билли отодвинул засов, дверь распахнулась, и Бридж очутился на свободе.

– Живо! – вскричал Билли. – Бегите за мной!

И они со всех ног припустили к южной окраине города. Главное теперь – быстрота.

Им удалось незамеченными достигнуть того места, где Билли оставил своего галицено. Минуту спустя они уже мчались рысью к западу, чтобы обогнуть город и снова выехать на северную дорогу.

С востока доносилась постепенно затихавшая перестрелка. Сержант со своим отрядом отступал, отвлекая защитников Куиваки от города, согласно плану Байрна.

– Как будто леденец отняли у ребенка, – усмехнулся Билли, когда мигающие огни Куиваки оказались к югу от них, а впереди развернулась лента дороги.

– Да, – согласился Бридж. – Но вот что мне любопытно, Билли: как это вы узнали, что я в тюрьме?

– Всё Пенелопа, – сказал, смеясь, Байрн.

– Пенелопа? – переспросил Бридж. – Я не совсем понимаю вас, Билли.

– Все просто, – ответил Билли. – Пенелопа прислала мне сообщение о том, что с вами случилось. «Прекрасная сеньорита с ранчо Эль-Оробо» – так, кажется, назвал ее Хосе. Теперь поняли?

У Бриджа вырвалось восклицание изумления.

– Милая! – сказал он. – Она это сделала для меня!

– Самым натуральным образом, – подтвердил Билли. – И бьюсь об заклад, что она теперь ждет вас с розами в волосах и с поцелуями на устах.

Билли весело засмеялся. Он был так счастлив, что спас Бриджа! Осознание того, что его друг влюблен и что ему отвечают взаимностью, – иначе Билли не мог объяснить, почему вдруг эта девушка приняла такое участие в нем, – еще больше увеличивало его радость.

– Она не мексиканка? – спросил он.

– О нет! – ответил Бридж восторженно. – Она чудесная девушка из Нью-Йорка! Но… Понимаешь, Билли, она не для меня. Ее поступок продиктован исключительно великодушием. Она не может любить меня. Ее отец был очень богатый человек. Захоти она выйти замуж, могла бы выбрать лучшего во всей стране, во многих странах! С чего бы ей вдруг отдать свое сердце бродяге, не правда ли, мой друг?

– Ну, это нельзя сказать наверняка, – ответил Билли несколько грустно. – Я тоже знавал когда-то чудесную девушку, и она как раз выбрала бы хулигана, если бы он сам это допустил. Вы ее любите, дружище?

– Боюсь, что да, Билли, – признался Бридж. – Но что толку? Забудем про это. О, скажите, это тот самый галицено, которого я вам дал в ту ночь, как вы ограбили банк?

– Да, – сказал Билли, – тот самый. Очень послушная лошадка. А что?

– Это ее галицено, – мрачно проговорил Бридж.

– И она хочет получить его обратно?

– Она не говорила этого, но я бы его ей охотно вернул, – ответил Бридж.

– Так отведите лошадку обратно, – предложил Билли.

– Я туда вернуться не могу, – ответил Бридж. – Мне пришлось уехать оттуда из-за управляющего Грэйсона. Он хотел меня арестовать и отправить к Вилье.

– Зачем? – спросил Билли.

– Он не любил меня и хотел отделаться.

Бридж не хотел признаваться Билли, что все неприятности были вызваны его связью с человеком, ограбившим банк.

– Ладно, тогда я сам верну галицено и скажу Пенелопе, какой вы честный малый. Заодно можно будет смазать управляющего по роже.

– Нет-нет, вам не следует туда ехать! – вскричал Бридж. – Вас там знают. Третьего дня, когда случилась перестрелка из-за быков, ковбои вас узнали. Один из них видел вас в Куиваке в ночь грабежа. Они наверняка вас схватят, Билли!

На дороге показались всадники Пезиты, которые медленно ехали по направлению к лагерю. Их преследователи давно отказались от погони и вернулись в город, опасаясь, что их могут заманить в окружение крупных неприятельских сил.

Было уже почти утро, когда Бридж и Билли, истомленные бессонной ночью и длинным переездом, улеглись на одеяло в палатке Байрна.

– Ну вот, – прошептал Билли, засыпая, – дружище Бридж нашел-таки свою Пенелопу!