Новость так поразила Барбару, что она некоторое время сидела молча, уставившись на отца, не в силах до конца осознать услышанное.

– Что? – вскричала она наконец. – Это невозможно! Откуда ты это узнал?

– Грэйсону только что сообщили об этом по телефону из Куиваки, – объяснил мистер Хардинг. – Только вчера починили линию, которую перерезали молодцы Пезиты месяц тому назад. Это первое сообщение, которое мы получили. И знаешь, Барбара, мне очень грустно. Я все же надеялся, что он сумеет удрать!

– Я тоже, – просто сказала девушка.

Отец пристально посмотрел на нее. Однако на лице дочери он мог прочесть лишь вполне понятную тревогу за судьбу соотечественника, осужденного на смерть чужестранцами, вдали от родины.

– И ничего нельзя сделать? – спросила Барбара.

– Абсолютно ничего! – ответил мистер Хардинг решительно. – Я уже говорил об этом с Грэйсоном. Он уверяет, что попытка вмешательства с нашей стороны может сильно испортить наши отношения с Вильей, а это для нас смертельно опасно. Тот и так не слишком любит нас, американцев, и Грэйсон считает, что генерал будет рад малейшему предлогу лишить нас права на его защиту. А стоит ему это сделать – мы немедленно станем добычей банд, рыскающих по округе. Не только Пезита сможет расправиться с нами, но и те, которые номинально признают власть Вильи. Нет, дорогая моя, мы, к сожалению, ничего не можем сделать. Впрочем, молодой человек сам выбрал себе эту страшную судьбу.

Девушка молчала. Немного погодя отец встал и вошел в дом; она последовала за ним, но вскоре вернулась на веранду, одетая в брюки для верховой езды, и быстро направилась к конюшням. У входа на опрокинутом ящике сидел один из здешних ковбоев-янки и строгал ножом палку.

– Эдди! – позвала она его.

Юноша поднял голову и подскочил как ошпаренный. Он сдернул с головы широкополую шляпу, и широкая улыбка осветила его веснушчатое лицо.

– Да, мисс, – ответил он. – Чем могу служить?

– Оседлайте мне лошадь, Эдди, – сказала она. – Я хочу немного прокатиться.

– Сию минуту, мисс! – весело откликнулся ковбой. – Будет сделано!

И он побежал к одному из стойл и минуты через две вернулся, ведя за собой гнедого галицено.

– Но я не могу ехать на нем! – воскликнула девушка. – Этот галицено очень дикий.

– Очень дикий, мисс, – подтвердил Эдди. – На нем поеду я.

– О, вы тоже куда-то собрались? – удивилась она.

– Я еду с вами, мисс, – объявил Эдди.

– Но я не просила вас об этом, Эдди, и вы мне не нужны… сегодня.

– Простите, мисс, – бросил он через плечо, уходя за второй лошадью, – но таков приказ. Вас не позволено никуда отпускать без провожатого. Это и правда сейчас небезопасно, мисс… – Он говорил почти умоляющим тоном. – Право же, я вам нисколько не помешаю! Буду ехать позади, на достаточном расстоянии, только чтобы в случае необходимости помочь вам.

Он вскоре вернулся с другим галицено, очень смирным на вид, и начал седлать обоих.

– Обещаете ли вы, – спросила Барбара после некоторого молчания, – что вы никому не расскажете, куда и к кому я еду?

– Провались я на этом месте! Лопни мои глаза! – с жаром воскликнул парнишка.

– Хорошо, Эдди, тогда я позволю вам ехать со мной, и вы можете даже ехать рядом со мной, а не позади.

И они двинулись по равнине, следуя за изгибами реки. Вот они рысью проскакали одну милю, две, пять, десять… Эдди уже давно удивлялся про себя, какова может быть цель этой поездки. Во всяком случае, он был уверен, что дочь хозяина выехала не для увеселительной прогулки. Было над чем призадуматься! Они уже давно миновали границу безопасной территории и находились теперь в местах, где хозяйничал Пезита. Здесь каждая небольшая хижина – а они то и дело встречались по берегам реки – могла либо принадлежать стороннику Пезиты, либо же была пуста: на этот счет «защитник народа» уж постарался.

Наконец молодая девушка остановилась перед грязной полуразрушенной хибаркой. Эдди раскрыл рот от изумления: это было жилище Хосе, самого отъявленного негодяя во всей округе, которого только преклонный возраст удерживал от активного участия в разбое – единственном призвании его жизни. Какое дело могла иметь мисс Хардинг к Хосе – человеку, который был запанибрата с каждым головорезом в Чиуауа?

Барбара легко спрыгнула с лошади и передала поводья Эдди.

– Подержите ее, – сказала она. – Я через минуту вернусь.

– Не собираетесь ли вы одна войти в хижину к старому Хосе? – испуганно спросил Эдди.

– Почему же нет? Если вы боитесь, оставьте мою лошадь и поезжайте домой.

Эдди покраснел до корней своих рыжих волос и не проронил ни слова. Девушка приблизилась к раскрытым дверям жалкой лачуги и заглянула внутрь. В дальнем конце единственной грязной комнатки сидел сгорбленный старик и курил.

– Хосе! – позвала девушка.

Старик встал и подошел к ней.

– Что угодно сеньорите? – прошамкал он.

– Вы Хосе? – спросила она.

– Да, сеньорита, – ответил старый индеец. – Чем может служить бедный старый Хосе прекрасной сеньорите?

– Вы можете передать сообщение одному из офицеров Пезиты? – спросила девушка. – Я много слышала о вас с тех пор, как приехала в Мексику. Я знаю, что в этой части Чиуауа нет никого, кто мог бы легко проникнуть в лагерь Пезиты, кроме вас.

Индеец собирался уже запротестовать, но Барбара опустила руку в карман брюк, вытащила горсть серебряных монет и стала, позвякивая, пересыпать их из одной ладони в другую.

– Я желаю, чтобы вы поехали в лагерь Пезиты, – сказала она, – и передали человеку, ограбившему банк в Куиваке, американцу, – что его друг, сеньор Бридж, захвачен в плен Вильей и в ожидании расстрела содержится под стражей в Куиваке. Вы должны отправиться немедленно, чтобы еще до рассвета успеть освободить сеньора Бриджа. Вы меня поняли?

Индеец кивнул в знак согласия.

– Вот задаток, – сказала девушка. – Когда я узнаю, что вы исполнили мое поручение вовремя, получите еще столько же. Вы обещаете это сделать?

– Я постараюсь, – ответил индеец и протянул костлявую руку за деньгами.

– Хорошо! – воскликнула Барбара. – Выезжайте тотчас.

И она высыпала серебряные монеты в подставленную ладонь старика.