С тех событий миновала уже неделя. Однако Грэйсон никак не мог успокоиться из-за потери Бразоса – галицено, на котором Бридж ездил в город. Грэйсон, хозяин и дочь хозяина сидели на веранде главного дома, когда управляющий снова вернулся к этой теме.

– Я знал, что нельзя было нанимать человека, который не умеет ездить верхом, – сказал он. – Ведь Бразос никогда никого не сбрасывал, а если бы и сбросил, то крутился бы рядом целый год, дожидаясь, пока его поймают. Просто не представляю, каким образом этот разгильдяй бухгалтер мог потерять Бразоса. Палкой, что ли, прогнал от себя? И седло, и упряжь – все пропало!

– Уж если кто и должен ворчать, так это я, – заговорила с улыбкой девушка. – Бразос ведь был моим конем. Вы выбрали его для меня. Но я думаю, что бедный мистер Бридж очень переживает из-за этой истории, и уверена, что он ни в чем не виноват. Мы не должны быть к нему слишком суровы. С таким же правом мы могли бы считать его ответственным за ограбление банка и за потерю нами денег, предназначенных для выплаты жалованья!

– Я ему эту лошадь дал, – упрямо продолжал Грэйсон, – как раз потому, что я знал, что он вахлак и ездить не умеет. Это была самая надежная лошадь во всей мызе. Уже лучше бы я дал ему вместо нее Анну: мне нисколько не было бы жаль, если бы он ее потерял. Все равно никто на ней ездить не хочет.

– Что меня больше всего удивляет, – заметил хозяин, – так это то, что Бразос не вернулся обратно сам. Ведь он родился тут на ранчо!

– Он никогда не бывал дальше ста миль отсюда, – подтвердил Грэйсон. – Если бы он не был убит или украден, то вернулся бы домой раньше этого разини бухгалтера. Все это в высшей степени странно!

– А каков мистер Бридж в качестве счетовода? – спросила девушка.

– Тоже неважен, – ответил нехотя Грэйсон, у которого уже было два-три столкновения с Бриджем, когда он вздумал посвятить его в некоторые тайны своего ведения хозяйства. – Ни к чему этот человек не способен! Он, верно, один из тех неудачников, которые все ремесла перепробуют – и всюду будут никудышными. А вот на рабочих он вредно влияет. Баламутит их своими разговорами. Ничего конкретного я пока не могу ему предъявить, но нюх у меня на эту птицу хороший. Но если что замечу – вылетит он отсюда в два счета!

Девушка, улыбаясь, встала и спустилась с веранды.

– Как бы то ни было, мистер Бридж мне нравится! – крикнула она через плечо. – Во всяком случае, это интересный и содержательный человек.

Грэйсон угрюмо усмехнулся. Такая характеристика не способствовала возвышению бухгалтера во мнении управляющего…

Бридж сидел под навесом перед зданием конторы и читал истрепанный номер найденного им журнала. Его дневная работа была окончена, и он ожидал гонга, призывавшего к ужину всех работников ранчо.

Журнал был старый и неинтересный. Бридж уронил его на колени и, закрыв глаза, предался своему любимому развлечению.

Бридж тяжело вздохнул.

– Там… – повторил он. – Уже много лет ищу я это «там», но почему-то никак не могу выбраться «отсюда». Где бы я ни провел двух недель, это место мне уже становится скучным, и я опять начинаю стремиться куда-то «туда».

Его размышления были прерваны мелодичным женским пением:

Заслушавшись, Бридж закрыл глаза, и лишь когда пение кончилось, он вскочил и стряхнул с себя наваждение. Рядом с ним стояла Барбара и улыбалась.

– Я не знал, что вы любите такие стихи, – сказал он. – Ниббс пишет для мужчин. Я никогда не подумал бы, что его строки могут понравиться молодой девушке.

– Могут, – ответила она, – по крайней мере, мне. В них чувствуется размах и любовь к свободе, которая берет за душу.

Она засмеялась. А когда она смеялась, то и более суровые люди, чем мистер Бридж, чувствовали в груди некоторое томление.

За последнюю неделю Барбара часто виделась с новым бухгалтером. Этот беспечный бродяга, не стыдившийся своих лохмотьев и любивший более всего на свете стихи, очень ее занимал. Она часто заходила на маленькую веранду конторы и отвлекала его от работы. Иногда она приглашала его к себе домой. Он оказался интересным собеседником. Его окутывала какая-то тайна, которая привлекала романтичную натуру девушки.

Кто он? По всему было видно, что Бридж – человек образованный, и Барбара часто задумывалась над тем, что заставило его пойти такой необычной дорогой – трагическое стечение обстоятельств или сознательный выбор. Кроме того, она испытывала схожее чувство, что и ее отец: ей казалось, что когда-то в прошлом она знала этого человека, но никак не могла вспомнить, где и когда она могла его видеть.

– Я невольно слышала ваши рассуждения относительно «там» и «туда», но не хотела прервать вашего монолога, – сказала девушка.

Ее глаза плутовски заблестели, и на щеках появились очаровательные ямочки.

– Почему же, – спросил, улыбаясь, Бридж, – вы не могли превратить монолог в диалог?

– Но, собственно, это уже и был диалог! Я ясно слышала, как бродяга спорил с бухгалтером… Серьезно, мистер Бридж, вы – жертва своей страсти к приключениям, не отрицайте этого. Вы ненавидите бухгалтерию и подобные ей прозаические занятия, которые требуют постоянного пребывания на одном месте.

– Вы несправедливы, – заспорил Бридж. – Разве я не прожил здесь уже целую неделю?

Оба рассмеялись.

– Вам, верно, уже кажется, что вы провели здесь целую жизнь? – спросила Барбара насмешливо. – Что же заставило вас остаться здесь так надолго?

– Я – настоящий первобытный человек, – объявил Бридж.

Но в сердце его был совсем другой ответ. Он с радостью поведал бы ей, что у него есть причина, побуждавшая оставаться в Эль-Оробо. Но Бридж слишком хорошо владел собой, чтобы дать волю своему сердцу.

На первых порах девушка ему просто нравилась, и он был невыразимо рад ее обществу. Их связывало много общего – любовь к хорошим стихам и вообще хорошей литературе, ко всему тому, о чем Бриджу уже давно-давно не приходилось ни с кем побеседовать. Но понемногу он начал находить удовольствие в том, чтобы просто сидеть и смотреть на нее. Бридж был достаточно опытен, чтобы усмотреть в этом крайне опасный симптом. С этого времени он особенно тщательно стал следить за своими словами и сделался особенно осторожен в своем обращении с девушкой. Глядя на ее оживленное личико, он с удовольствием мечтал о том, что могло бы быть, но ни на минуту не допускал мысли о возможности осуществления своих мечтаний. Он был слишком практичен для этого, несмотря на всю кажущуюся неуравновешенность натуры.

В то время как они весело болтали, мимо них прошел Грэйсон. Лицо его омрачилось, когда он увидел дочь хозяина и бухгалтера вместе.

– Разве вам нечем заняться? – грубо спросил он Бриджа.

– Как же, есть! – спокойно ответил Бридж.

– Так чего же вы лодырничаете? – накинулся на него Грэйсон.

– Я работаю, – сказал Бридж.

– Мистер Бридж меня развлекает, – вмешалась девушка прежде, чем Грэйсон успел возразить. – Это моя вина: я его отвлекла от работы. Вы не сердитесь, мистер Грэйсон?

Управляющий проворчал себе под нос что-то невнятное и пошел своей дорогой.

– Мистер Грэйсон, кажется, от меня не в восторге, – усмехнулся Бридж.

– Да, – ответила девушка чистосердечно, – и я думаю, это потому, что вы не умеете ездить верхом.

– Как это не умею ездить верхом? – воскликнул Бридж возмущенно. – Разве я не демонстрирую эти свои навыки с первого дня, как приехал сюда?

– Видите ли, мистер Грэйсон до сих пор очень расстроен тем, что вы потеряли Бразоса, – объяснила Барбара. – Он говорит, что Бразос в жизни никого не сбрасывал и что, если даже вы свалились бы с него, этот конь стоял бы около вас и ждал, пока вы опять на него сядете. Это был самый смирный галицено на ранчо: его предназначали мне. Но скажите на милость, каким образом вы умудрились его потерять, мистер Бридж?

Девушка при этих словах посмотрела молодому человеку прямо в глаза. Бридж молчал. Слабая краска залила его лицо. Он только теперь узнал, что это была лошадь Барбары. Он не мог сказать ей правды, но не хотел и лгать, поэтому молчал.

Барбара увидела, как он вспыхнул, и заметила его молчание. Первый раз в ней шевельнулось подозрение. Она не хотела верить, чтобы этот тихий и скромный молодой человек мог быть виновен в каком-нибудь преступлении; но чем объяснить его очевидное смущение? Девушка была страшно заинтригована. Минуту или две они сидели молча, затем Барбара встала.

– Я должна вернуться домой, – объяснила она. – Папа будет беспокоиться, что меня долго нет.

– Конечно, – сказал Бридж и попрощался с ней.

Он с радостью рассказал бы ей всю правду, но не мог этого сделать, не выдавая Билли. По всей стране только и было толков что об ограблении банка. Говорили, будто генерал Франциско Вилья был так разгневан этим дерзким налетом, происшедшим к тому же во время охраны банка его же собственным отрядом, что поклялся не остановиться ни перед чем, чтобы установить личность преступника и примерно наказать его.

Бридж не жалел о своем поступке в ту тревожную ночь. Он знал, что и девушка одобрила бы его, если бы знала все обстоятельства дела; но признаться ей в том, что он содействовал бегству грабителя, значило бы не только подставить себя под удар, но и подвергнуть опасности друга.

«Да и к тому же, – подумал Бридж, – это не вернуло бы Барбаре Бразоса…»