С Бриджем, спавшим таким глубоким сном, что даже выстрел из пушки не мог бы его разбудить, случилась необъяснимая вещь, которую каждый из нас наверняка испытывал хоть раз в своей жизни. Он внезапно проснулся, как будто от вскрика или выстрела, хотя ни один звук не достиг его ушей.

Что-то заставило его сесть в постели и взглянуть в окно, находящееся рядом с ним. В лунном свете он увидел на дворе человека, перебрасывавшего связку мешков через седло. Затем этот человек сел на лошадь, повернул ее кругом и поехал в северном направлении. Бриджу в этом зрелище не показалось ничего необычного. В движениях человека внизу не было никакой поспешности. Ничто не указывало на то, что он действует украдкой. Бридж снова улегся и постарался заснуть.

В это время по ступенькам на второй этаж нетвердыми шагами взбирались Бенито и Тони. Тони держал в руках ключ от их комнаты. Вторая дверь направо от лестницы – Тони ясно помнил это. Вечером, перед тем, как пойти прогуляться, он твердо запечатлел это в своей памяти, небезосновательно опасаясь того, что после обильных возлияний может произойти какая-то ошибка…

Тони привалился к двери, стараясь попасть ключом в замочную скважину.

– Стой! – пробормотал Бенито. – Это совсем не наша комната! У нас дверь вторая от лестницы, а эта третья.

Тони послушно побрел обратно. Он размышлял: «Если это третья дверь, то следующая направо должна быть второй». Тони не принял во внимание то соображение, что теперь повернул, поэтому лево и право поменялись местами.

Его сильно качнуло к противоположной стороне – не потому, что он этого желал, а потому, что ноги его не держали. При этом он с размаху налетел на какую-то дверь и радостно воскликнул:

– Вот она и есть, как раз направо… Бенито, вот наша комната!

Бенито опять засомневался, но Тони крепко стоял на своем. Разве это не вторая дверь? И разве он ребенок, что не может отличить левую руку от правой? Тони уверенно сунул ключ в замок, и – о радость! – дверь отворилась. Он не знал, что в этой гостинице комнаты запирались только для видимости и одним и тем же ключом можно было открыть любую дверь.

– Видишь, Бенито, – закричал Тони, – я ж тебе говорил, что это наша комната!

Внутри было темно. Голова Тони вдруг стала так тяжела, что ее с неудержимой силой повлекло к полу. Желая удержать равновесие, он быстро шагнул вперед, так что сразу очутился у изножья кровати. В эту минуту Бенито, который, шатаясь из стороны в сторону, шел следом за ним, стал свидетелем поразительного случая: его товарищ, только что ясно различимый при бледном свете луны из окна, вдруг мгновенно исчез. Затем откуда-то снизу послышался грохот падения и дикий вопль.

Часовой, стоявший на улице, услышал и то и другое. Он на мгновение замер как вкопанный, а затем, кликнув подмогу, бросился к главному входу в банк. Двери были закрыты, и он мог только заглянуть внутрь через окно. Заметив в помещении какую-то темную фигуру, он, как истый мексиканец, немедленно поднял ружье и выстрелил.

Тони, едва поднявшийся с пола и силящийся понять, что с ним произошло, услышал звон бьющегося стекла и свист пули над головой. Насмерть перепугавшись, он с криком бросился за несгораемый шкаф и затаился.

Тем временем Бенито стоял на верхнем этаже и через пропиленную в полу дыру глядел вниз, в глубокий мрак. В коридор выскочил босой хозяин меблированных комнат, разбуженный криками и выстрелами. За ним бежал Бридж, застегивая на ходу пояс с револьвером. К ним присоединился Бенито; они втроем выскочили на улицу, где караульные ломились в двери банка. Бенито подбежал к капралу и, неистово жестикулируя, постарался заплетающимся языком описать ему то удивительное происшествие, благодаря которому Тони оказался внутри банка.

Капрал выслушал его, но не поверил ни единому слову, и, когда двери были выломаны, он приказал Тони выйти из помещения с поднятыми вверх руками. Затем последовал осмотр помещения, имевший итогом обнаружение пустого сейфа и большого отверстия в потолке, через которое упал Тони.

В то время, когда капрал и хозяин гостиницы исследовали комнату Билли, явился перепуганный директор банка. Бридж последовал за ними.

– Это сделал тот пришлый американец! – кричал банкиру взволнованный хозяин. – Это его комната. Он испортил пол, и мне придется оплачивать ремонт!

Затем с отрядом кавалеристов прискакал заспанный капитан охраны, еще не знавший, в чем дело. Когда он услышал, что деньги, которые он призван был охранять, украдены, он начал рвать на себе волосы и грозить часовому расстрелом.

Через несколько минут перед зданием банка собралось все мужское население Куиваки и множество женщин.

– Тысяча долларов! – закричал директор банка. – Тысяча долларов тому, кто задержит грабителя!

– Какой дорогой он мог поехать? – заинтересовался предложением капитан. – Неужели никто не видел, как он уезжал?

Бридж собирался было заявить, что видел вора и что тот поехал к северу, когда ему вдруг пришло в голову, что тысяча долларов – даже мексиканских – весьма крупная сумма и что на них он сможет не только с комфортом добраться с Билли до Рио-де-Жанейро, но и позволить себе там некоторые излишества.

В эту минуту сквозь толпу протиснулся высокий худощавый мужчина с оливковым цветом лица.

– Я видел его, сеньор капитан! – закричал он. – Он оставил свою лошадь в моей конюшне, а ночью пришел за ней, будто бы для того, чтобы поехать навестить свою сеньориту. Этот негодяй меня одурачил, но я вам точно скажу: он поехал на юг! Я собственными глазами видел это!

– Тогда мы к утру его поймаем, – облегченно вздохнул капитан. – К югу есть только одно место, куда может податься грабитель, а так как он уехал не так давно, то мы его настигнем прежде, чем он успеет укрыться. Вперед! Марш! – И конный отряд двинулся по узкой, запруженной народом улице. Затем, когда они миновали магазины и лавки, он скомандовал: – В галоп!

Бридж бегом припустил в конюшню, где стоял его галицено.

«Как-то это не очень мне по вкусу, – по пути размышлял он. – Все-таки этот грабитель американец. Но деньги мне нужны до зарезу, да и чего мне этого типа особенно жалеть? Это наверняка такой негодяй, который давно должен был бы болтаться на виселице!»

Тем временем капитан Билли Байрн спокойно ехал по дороге, ведущей на север, совершенно уверенный, что погоня начнется не раньше, чем после обычного часа открытия банка, то есть когда он уже будет на полпути к лагерю Пезиты.

«Вот Пезита удивится, когда я ему покажу, что добыл», – думал Билли.

– Черт! – неожиданно воскликнул он вслух. – А с какой, собственно, радости я потащу эти мешки желтолицему старому хрычу? Кто провернул дело? Я! Я – Билли Байрн, и будь я проклят, если окажусь таким олухом, который станет делиться с молодчиком, который палец о палец не ударил. Делиться? Как же! Черта с два! Этот дьявол все себе загребет. Нет! Шалишь! Ничего он не получит! Удеру через границу в Рио, и там мы с Бриджем заживем на славу. Деньги где-нибудь спрячем… Тут ведь, верно, должно быть около миллиона!

Внезапно Билли нахмурился.

– Так-то оно так… – продолжал рассуждать он. – Но ведь эти деньги нужны для дела… Я что – просто ограбил банк или хотел помочь несчастному народу истекающей кровью Мексики? Если это для помощи людям, то в том, что я сделал, нет ничего преступного. А если я возьму деньги себе, значит я последний вор и мерзавец! Как об этом подумаю, ее личико так и встает передо мной… Ах, Барбара, Барбара! Что ты со мной делаешь?

Билли снял шапку и грустно почесал затылок.

«Странно, – подумал он, – как эта девушка могла изменить такого скверного парня, как я? Хотел бы я знать, что сказали бы про меня мои прежние товарищи из шайки Келли, если б узнали, что творится теперь у меня в башке. Наверняка назвали бы меня нюней и бабой. А это не так, ей-богу не так! Только сейчас мне своя жизнь ни капли не дорога. Уж ежели самому мне счастья нету, так хоть потружусь для счастья других. Миллион! Шутка ли? Сколько оружия и патронов можно будет раздать среди притесняемых! Всех рабочих на фермах можно будет поднять; они и так все готовы восстать на хозяев…»

Быстрая езда не располагает к мечтаниям, а потому Билли непроизвольно ослабил поводья. Да и не было никакой надобности торопиться. Об ограблении банка еще никому не известно – так, по крайней мере, думал Билли.

Он наверняка предпочел бы более быстрый аллюр, если бы заметил всадника, мчавшегося по его следу. Билли был на две мили впереди него, но тот быстрым галопом уменьшал это расстояние и уже видел вдали свою добычу.

Билли Байрн был так поглощен размышлениями о последствиях чрезмерной честности, что не обратил внимания на глухой топот копыт по мягкой пыли сухой дороги позади себя, пока настигавший его всадник не оказался от него в двухстах футах.

Последние полмили Бридж уже ясно различал впереди темную фигуру человека верхом на коне, и перед его мысленным взором то и дело вставала соблазнительная картина щедрой денежной награды, наводившая его на всякие радужные мечты. Когда он подъехал ближе, то попридержал лошадь и пустил ее рысью, чтобы ослабить звук ударов копыт. Бридж вытащил из кобуры револьвер и только собрался было пришпорить коня, чтобы неожиданно напасть на грабителя, когда тот, услышав наконец за собой топот, повернулся в седле и увидел преследователя.

Никто из них в потемках не узнал друг друга. Услышав команду Бриджа: «Руки вверх!», Билли с быстротой молнии выхватил револьвер из кобуры и выстрелил. Пуля сбила шапку с головы Бриджа, но не причинила ему вреда.

Лошадь грабителя ясно вырисовывалась черным силуэтом на серой ленте дороги. Бридж спустил курок. Лошадь сбилась с шага и встала на дыбы.

Поняв, что лошадь ранена, Билли попытался было выскочить из седла, но зацепился поясом, набитым патронами, за высокую луку мексиканского седла. Ему удалось высвободиться, но уже в тот момент, когда лошадь падала боком на землю. Билли успел откинуться немного в сторону, однако одна нога его оказалась придавленной телом животного. К тому же при падении револьвер выпал из рук Билли и отлетел в сторону, а ружье было привязано к седлу, и лошадь как раз лежала на нем.

Бридж карьером подъехал к грабителю, держа его под дулом своего револьвера.

– Ни с места! – скомандовал он. – Или я буду стрелять.

– Вот так история! – воскликнул грабитель.

При первом звуке знакомого голоса Бридж спрыгнул с коня.

– Билли! – закричал он. – Билли! Неужели это вы ограбили банк?

Говоря это, Бридж бросился освобождать ногу Билли из-под тела убитого коня.

– Ничего не поломано? – заботливо спросил он.

– Что-то незаметно, – ответил Билли и через минуту был уже на ногах. – Знаете, дружище, – прибавил он, – очень удачно, что вы пристрелили эту лошаденку, потому что я уверен, что я не промахнулся бы при втором выстреле. Ух! Меня даже в жар бросает при этой мысли! Теперь насчет ограбления банка. Нельзя сказать, что я банк «ограбил». Деньги принадлежали неприятелю, и я просто их реквизировал. Забрал на то дело, о котором мы с вами часто говорили. Это война, а не грабеж. Они пойдут на освобождение угнетенных. Я их забрал не для себя, а для Пезиты, защитника несчастной, истекающей кровью Мексики!

Закончив свою речь, Билли гордо приосанился.

– Вы взяли эти деньги для Пезиты? – ошарашенно переспросил Бридж.

– Ясное дело! – ответил Билли. – Я ни гроша себе не возьму. Даю вам слово – ведь теперь я живу честно.

– Я это знаю, Билли, – ответил Бридж. – Но, если вас поймают, вам будет трудно уверить власти в ваших высоких намерениях и в вашем бескорыстии.

– Власти? – презрительно фыркнул Билли. – В Мексике теперь нет властей. Все тут сплошь бандиты – один не чище другого. Пезита мне все объяснил: Вилья хочет стать президентом, а Карранса старается вырвать власть у него, как один голодный пес вырывает кость у другого. А вот Пезита – не таков! Он борется за интересы трудового народа, обездоленных масс. Он друг бедняков.

– Как бы вам в нем не разочароваться, товарищ… – начал Бридж, но не закончил.

Билли вдруг весь насторожился, пристально вглядываясь назад, по направлению к Куиваке.

– Это они, Билли! – сказал Бридж. – Возьмите мою лошадь – живее! Вы должны как можно скорее бежать. Весь гарнизон отправлен в погоню за вами. Я думал, что они поехали к югу. Вероятно, потом все же повернули сюда.

– Что же вы будете делать, если я возьму вашу лошадь?

– Пойду обратно пешком, – сказал Бридж, – город недалеко. Скажу, что по пути лошадь меня сбросила и убежала. Они поверят, потому что воображают, что я никуда не годный наездник: я говорю про тех двух мексиканцев, которые сопровождали меня в город.

Билли колебался.

– Мне не хочется так делать, Бридж, – сказал он.

– Вы должны, Билли. Если они настигнут вас, то мы оба умрем, потому что я ведь буду держаться вас, Билли, а мы не можем на открытом месте сражаться с целым отрядом кавалерии! Если же вы возьмете мою лошадь, мы позднее встретимся в Рио. Прощайте, Билли, я иду в город.

Бридж решительно повернулся и зашагал пешком по дороге. Билли молча следил за ним некоторое время. Рассуждения Бриджа казались так логичны, что он был принужден принять этот план. Минуту спустя он перенес мешки с деньгами на лошадь Бриджа, вскочил в седло и последний раз взглянул на фигуру человека, удаляющегося по направлению к Куиваке.

– Настоящий друг, – пробормотал Билли, повернул коня на север, пришпорил его и скоро исчез в темноте ночи.