Когда к ферме, где несколько часов тому назад Билли покупал съестные припасы, приблизились двое бродяг, жена фермера позвала собаку, спавшую на кухне, и сняла ружье со стены.

Жизненный опыт научил ее разбираться в людях, а в наружности этих двоих не было ничего, что могло внушить ей хотя бы каплю доверия. Вот тот парень, который заходил рано утром и – чудо из чудес! – честно расплатился за продукты, был совсем другого сорта. По одежде он, правда, тоже походил на бродягу, но в лице его было что-то подкупающее.

Зато к этой парочке она сразу отнеслась недоверчиво. Когда они попросили разрешения воспользоваться телефоном, она отказала, считая, что это только предлог, чтобы забраться в дом. Но они стали упрашивать, сбивчиво объясняя, что обнаружили сбежавшего убийцу, который скрывается поблизости – на ее же собственном лугу, и они, мол, желают только вызвать полицию Канзас-Сити.

Наконец фермерша согласилась, но все-таки продолжала держать ружье наготове, пока бродяги бочком, мимо скалящей зубы собаки, подбирались к телефону, висевшему на стене в гостиной.

Из услышанного ею разговора фермерша заключила, что в итоге ошиблась не только насчет этих двоих, но и насчет того молодого человека, который заходил рано утром. Описание беглеца, которое дали бродяги, в точности совпадало с его наружностью. Такой честный на вид парень оказался убийцей! Фермерша была потрясена, в особенности при мысли о том, что была в доме одна, когда тот приходил, – он же мог запросто ее убить!

– Надеюсь, что этого негодяя изловят, – сказала она, когда бродяга повесил трубку. – И как можно было так ошибиться! Он показался мне таким милым молодым человеком. К тому же заплатил за все, что я ему дала.

Собака, которой надоело бездействие, вернулась на кухню и продолжила прерванный сон. Один из бродяг стоял, прислонившись к стене, и разговаривал с фермершей. Другой с остервенением чесал правую лодыжку остатком каблука левого сапога, опираясь на небольшой столик, на котором лежала семейная библия. Вдруг он потерял равновесие – стол опрокинулся, книга полетела на пол, а бродяга шлепнулся рядом. Фермерша с воплем бросилась к упавшей библии. Она так растерялась, что позабыла о ружье, оставив его прислоненным к спинке стула.

И тут оба гостя увидели настоящую причину ее тревоги. Толстая книга раскрылась при падении, и их изумленным глазам представилось то, что было в ней спрятано. Множество банкнот номиналом в пять, десять и двадцать долларов торчало между ее страницами! Бродяга, растянувшийся на полу и от удивления не сделавший даже попытки подняться, вдруг перекатился и прикрыл книгу своим телом, растопырив локти, словно защищая сокровище.

При первом же возгласе женщины собака с глухим ворчанием вбежала в комнату. Бродяга, стоявший у стены, увидел ощетинившегося зверя. Ружье стояло на расстоянии трех-четырех футов от него: один шаг – и оно очутилось бы у него в руках. Как будто чуя его намерение, собака отвернулась от его товарища, лежавшего на полу, и храбро бросилась на него.

Но бродяга оказался проворнее – в мгновение ока в собаку уперся ствол ружья. Раздался оглушительный выстрел, и бедный пес упал, истекая кровью. Фермерша стала отчаянно звать на помощь, но оба негодяя моментально набросились на нее и повалили на пол. Один из них побежал на кухню и вскоре вернулся с куском веревки, в то время как другой, сев верхом на свою жертву, крепко сжимал ей горло. Женщине удалось на минуту высвободиться и закричать, но вскоре ее связали и заткнули рот тряпкой.

Оба негодяя бросились к лежавшей на полу библии и стали вытряхивать из нее содержимое. В ней оказалось больше тысячи долларов – все сбережения долгой трудовой жизни: фермерша и ее муж, как все пожилые консервативные люди, не верили банкам. Фермерша пришла в себя и теперь с отчаянием наблюдала, как зеленые бумажки переселяются в карманы бродяг. Закончив с библией, они вынули изо рта фермерши кляп и стали интересоваться, где они с мужем хранят остальные деньги. Женщина клялась, что это все, что у них есть, и умоляла не лишать их семью единственных сбережений.

– Брось врать! – проворчал один из бродяг. – У тебя наверняка еще кое-что припасено. Отдавай-ка лучше по-хорошему, а не то мы с тобой иначе поговорим!

Но фермерша упорно повторяла, что у них больше ничего нет. Бродяга прошел в кухню, где в плите горел огонь. На подоконнике лежали щипцы. Он захватил ими с плиты раскаленную конфорку и вернулся в комнату.

– Надеюсь, теперь она припомнит, где у нее спрятан чулок с деньгами! – ухмыльнулся он. – Сними-ка с нее сапоги, Динк!

– Дурак ты, Кром, – проворчал тот. – Ведь с минуты на минуту могут нагрянуть шпики. Лучше забрать то, что есть, и убираться подобру-поздорову.

– Тьфу! – воскликнул его товарищ. – О шпиках-то я и забыл!

Он с минуту молчал; на его злобном лице отражались противоречивые чувства – от страха до решимости. Наконец, Кром с нехорошей усмешкой обернулся к своему товарищу.

– А нам ведь придется укокошить ее, – сказал он. – Другого выхода нет. Ежели эта баба все разболтает, то нас наверняка сцапают.

Бродяга, которого звали Динком, вздрогнул.

– Брось! – испуганно замотал головой он. – Ты понимаешь, чем это пахнет? – он сделал выразительный жест, проведя пальцем вокруг шеи.

– Ничего подобного, – ответил его товарищ. – Я все обдумал. Время у нас еще есть. Мы пристукнем бабу, а потом пойдем по дороге навстречу шпикам, понял?

Динк в ужасе посмотрел на него.

– Ты, похоже, белены объелся? – спросил он.

– И не думал. Смотри, я тебе все растолкую! Сначала мы закопаем деньги в лесу. А потом встретим шпиков как ни в чем не бывало – скажем, что пошли им навстречу, чтобы отвести к этому черту Байрну. А когда вернемся вместе с ними на ферму и увидим, что здесь случилось, точно так же выпучим глаза от удивления, как и они.

– Что за ерунда! – сердито воскликнул Динк. – Ты думаешь, шпикам так легко втереть очки? Они же сразу заинтересуются, кто убил бабу и пса! Или ты им скажешь, что те сами себя порешили?

– Дурак ты набитый! – презрительно ответил Кром. – Шпики подумают, что их прикончил Байрн и его приятель.

Динк раскрыл рот от изумления и почесал голову. Когда до его тупых мозгов дошло, какой блестящий план придумал подельник, широкая улыбка расплылась по его лицу, обнажив желтые кривые зубы.

– Ну ты и голова! – воскликнул он с восхищением. – Но кто же ее того… Кто это сделает?

– Я сделаю, – сказал Кром. – И чем скорее, тем лучше. Поищи на кухне нож или топор; от ружья слишком много шуму.