Но их предосторожности не принесли желанных плодов. Незадолго до полудня два грязных бородатых бродяги перелезли через частокол у дороги и направились прямо к тому самому дереву, под которым спали Билли и Бридж. Они тоже искали уединенного, тихого места.

В облике спящих бродяги отметили что-то знакомое. Они видели этих людей, правда, всего несколько минут и при обстоятельствах, не слишком располагающих к тому, чтобы навеки запечатлеть в сердцах их черты. После того случайного знакомства им пришлось удирать в темноте вдоль железнодорожной насыпи, отчаянно чертыхаясь и клянясь жестоко отомстить поколотившему их здоровяку. Поэтому, когда они теперь неожиданно наткнулись на Билли и Бриджа, то не сразу признали их. Они долго стояли и тупо смотрели на спящих, мучительно соображая, какую бы выгоду извлечь для себя из этой встречи. Ничто в одежде Билли или Бриджа не указывало, что здесь их ждет богатая нажива, да и атлетическая фигура Байрна отбивала охоту с ним связываться.

Вдруг глаза одного из бродяг злобно сощурились, между тем как глаза его товарища широко раскрылись от изумления.

– Узнаешь, что ль? – спросил первый вполголоса и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Это те самые черти, которые нас отмутузили по ту сторону Канзас-Сити. Узнаешь?

– Точно? – удивился другой.

– Уж я тебе говорю! Я их из тысячи признал бы. Ну, теперь они получат сдачу!

И он нагнулся, чтобы поднять большой камень.

– Подожди-ка! – прошептал вдруг второй бродяга. – Ты знаешь, кто они такие? Про щуплого не скажу, а этот здоровенный чертяка кой-чего стоит! Его ищут в Чикаго и дают за него полтысячи.

– С чего ты это втемяшил в свою башку? – недоверчиво поинтересовался первый бродяга.

– Я сидел с ним в одной камере: он укокошил какого-то старикашку. По дороге в исправилку столкнул с чугунки шерифа и дал тягу. А про награду я слышал в городе. Здесь, понимаешь, лежит пять сотенных, если мы правильно поведем дело.

– А что же нам делать?

– Мы оставим этих молодчиков здесь, а сами сбегаем на ближнюю ферму, позвоним по телефону в Канзас и вызовем шпиков, – понял?

– Что ж, ты думаешь, шпики так нам и отвалят пятьсот? Сами слопают в лучшей манере!

Второй бродяга почесал затылок.

– Ну-у, – протянул он после минутного размышления, – всего-то они, и правда, нам не дадут, но мы с ними сторгуемся. Может, парочку сотенных пожертвуют. Это-то уж они должны!

* * *

Агент чикагского уголовного розыска Флэнаган меланхолично сидел в конторе начальника полиции Канзас-Сити. Флэнаган был в очень подавленном настроении. Его послали в Канзас, чтобы установить личность одного подозрительного субъекта, арестованного местными властями. Ему это не удалось, и он уже собирался вернуться в свой родной город. Но перед ним вдруг мелькнула возможность вытянуть счастливый билет, которая, впрочем, тотчас исчезла. Это было накануне вечером. Он шел по улице, ни о чем особенно не думая, но по привычке был настороже, как и полагается хорошему полицейскому служаке.

На противоположной стороне улицы он заметил двух мужчин, шедших в его сторону. В походке одного из них – широкоплечего малого – ему почудилось что-то знакомое. Верный своим привычкам, Флэнаган машинально укрылся в тени подъезда, дожидаясь, чтобы парочка подошла поближе.

Они прошли мимо него, и он узнал в здоровяке Билли Байрна. Того самого, за которого назначена награда в пять сотен!

Мужчины спустились по лестнице, которая вела в подвальный ресторан, и спутник Байрна оглянулся как раз в ту минуту, когда он, Флэнаган, выступил из тени подъезда, чтобы двинуться за ними. Больше Флэнаган не видел ни того ни другого. След обрывался у открытого окна уборной в задней части ресторана, и, несмотря на все старания агента, он не смог их выследить дальше.

Никто в Канзас-Сити не видел в ту ночь двух мужчин, соответствующих его описанию – во всяком случае никто, к кому Флэнаган обращался. Он был принужден попросить содействия у начальника канзасского сыска. Тот отрядил дюжину полисменов, чтобы прошерстить те районы города, где вероятнее всего мог укрываться бежавший убийца. Флэнагану только что сообщили, что при обходе задержаны три подозрительные личности, и он с нетерпением ждал их появления.

Когда дверь открылась и троих арестованных ввели в комнату, где сидел Флэнаган, тот только презрительно фыркнул. Он намеревался этим выразить свое личное мнение об уме и способностях полицейских чинов Канзас-Сити. Из троих арестованных один оказался тощим юношей с землистым лицом, который, очевидно, находился еще под влиянием кокаина; второй был старым бородатым бродягой, а третий явным китайцем.

Даже профессиональная вежливость не смогла удержать Флэнагана от горького сарказма. Он собирался высказать все, что думал о полиции Канзас-Сити, когда на столе у начальника уголовного розыска внезапно зазвонил телефон.

Начальник внимательно выслушал какое-то длинное сообщение, взволнованно задал несколько вопросов, а затем, положив трубку на стол, повернулся к Флэнагану.

– Ну-с, – сказал он, – думаю, что я нашел-таки вашего молодца. Какой-то человек сообщил по телефону, что он только что видел Байрна около Шауни. Он желает знать, разделите ли вы с ним награду.

Флэнаган небрежно зевнул.

– Могу себе представить, какого фрукта он там подцепил, – сказал он с иронией и насмешливо кивнул на три образчика «байрнов», стоявших перед ним.

– Не думаю, – ответил начальник. – Этот человек говорит, что хорошо знает Билли Байрна. Что мне ему сказать?

– Скажите, что я его не обижу, – ответил Флэнаган. – Где находится этот ваш Шауни?

– Это ферма, недалеко от железнодорожной линии. Я пошлю с вами двух моих людей. Если поспешите, сможете его накрыть.

– Хорошо, – сказал Флэнаган, и в душе его снова заблистали мечты о пятистах долларах.

В половину второго по дороге на юг от Канзаса катил автомобиль; рядом с шофером с трепещущим сердцем сидел агент Флэнаган. Сзади разместились два дюжих представителя канзасской полиции…

А под яблоневым деревом все еще спали мирным сном Байрн и Бридж…